Цветение Белым

— Вэнь Цин? — Смог пробормотать Вэй Усянь, после того, как первоначальный шок прошёл. — Что ты только что сказала?       Вэнь Цин же разыгрывала его, да?  Другого логического объяснения этому бреду не было! — Ты правильно меня понял, — ответила Вэнь Цин,  незаметно вытирая слёзы рукавом и покусывая нижнюю губу, и начала промывать его рану. — У тебя ребёнок.       Вэй Усянь некоторое время пристально смотрел на неё, не обращая внимания на жжение, которое чувствовал, когда она натирала его рану травами — в основном тысячелистником и календулой, — а затем разразился смехом. — Айя, Вэнь Цин, ты меня чуть не провела. Поверь мне, в последний раз, когда проверял, я был очень даже мужчиной.       Вэнь Цин закатила глаза и сильнее надавила на рану, заставив пациента поморщиться от боли. — Вэй Усянь, похоже, что я шучу?       Вэй Ин, казалось, собирался что-то ответить, но блеска её акупунктурных игл в воздухе было достаточно, чтобы он замолчал. — Я не могу объяснить всё прямо сейчас, но могу заверить тебя, что читала кое-что об этом, когда просматривала книги в поисках сведений о пересадке ядра, — ответила она, немного мягче, очищая руки и вдевая нитку в иголку, чтобы наложить швы. — Если бы только они были у меня сейчас с собой, я могла бы показать тебе. Там были картинки и всё такое.       Сердце Вэй Усяня громко стучало в груди. — Если во мне всё это время что-то росло, разве оно не умерло, когда Цзян Чэн ударил меня мечом?       Вэнь Цин покачала головой, прежде чем вонзить иглу в кожу. — Это было очень близко, но ребёнок сейчас настолько мал, что лезвие не коснулось его. — Ребёнок… Мой ребёнок… Это связано с двойным совершенствованием? — размышлял Вэй Усянь вслух.  — Как я вообще смог достичь этого без золотого ядра?       Вэнь Цин продолжала молча работать ещё некоторое время, и вскоре почти закончила полевую операцию. — Твой партнёр, должно быть, очень сильный заклинатель, — заявила она наконец. — Кто он?       Впервые в жизни Вэй Усянь промолчал, уставившись в стену пещеры.       Вэнь Цин закатила глаза, а затем вытерла ладони о чистую ткань. — Хорошо. Не говори пока, но ты не сможешь вечно скрывать это от меня.       Вэй Усянь бросил на неё грозный взгляд, но целительницу это не слишком впечатлило. — Кстати, я не обрезанный рукав. Ну, разве что немного, но… — Перестань двигаться, — предупредила Вэнь Цин. — Если ты будешь слушаться меня, то через несколько месяцев у тебя на руках будет малыш. Бабушка будет так рада, что, возможно, перестанет приставать ко мне с этим наконец!       Вэй Усянь ухмыльнулся, и рассеянно покачал головой.       Ребёнок…

***

— Да, говорю вам, этот пёс Вэй Усянь — бельмо на глазу! Необходимо избавиться от него как можно скорее, — сказал глава ордена Яо, а глава ордена Оуян рядом с ним энергично закивал.       Не Минцзюэ, сидевший напротив этих двух мужчин, удивлённо поднял бровь.       То, что эти два труса говорили сейчас, абсолютно не совпадало с тем, что его младший брат, Хуайсан, рассказывал ему о таинственном Старейшине Илин, с которым он и по сей день регулярно обменивается письмами.       Он нахмурился, и оглянулся, чтобы спросить, что думает обо всём этом Сичэнь, но тот, казалось, был погружен в свои мысли и лишь неопределенно улыбнулся ему, когда их глаза встретились. — Пока Стигийская Тигриная Печать принадлежит Вэй Усяню, мы будем в опасности, — предупредил Цзинь Гуаншань. — Возможно, он уже на пути сюда, чтобы уничтожить всех нас, пока мы здесь праздно разговариваем!       Многие главы орденов громко согласились с его словами. Цзян Чэн, который с самого начала собрания не проронил ни слова, отпил глоток чая и вновь воздержался от высказываний.       Цзинь Гуанъяо незаметно переглянулся с отцом, а затем повернулся к собравшимся, и его лицо озарила мягкая улыбка.       Скорее всего, он собирался поделиться с собравшимися эффективным планом, как избавиться от Вэй Усяня, или так по крайней мере подозревал Не Минцзюэ, когда одна из учениц ордена Цзинь прочистила горло и встала перед всеми. — Простите, но как Вэй Усянь может быть в пути сюда, чтобы убить нас, если он, за вашими же словами, сейчас ранен и якобы умирает от лихорадки? — Мянь-Мянь говорила достаточно громко, чтобы все в зале слышали её.       Все собравшиеся мужчины, казалось, были возмущены её замечанием и либо осуждающе смотрели на девушку, либо качали головой.       Все, кроме Не Минцзюэ, который разразился хохотом и хлопнул кулаком по столу, пролив свой напиток на лучшую одежду главы ордена Чжу. — Что женщина может знать о таких вещах? — возразил глава Яо, и Мянь-Мянь почувствовала, как в ней нарастает гнев. Она приготовилась к замечаниям, которые эти идиоты из власти собирались бросить в её адрес.

***

— А-Ли, извини меня, пожалуйста, дорогая, но мне нужно кое-что купить, — извиняющимся тоном сказала госпожа Цзинь своей самой дорогой гостье. — А-Сюань составит тебе компанию в моё отсутствие, — добавила она, глядя на своего сына, который стоял в нескольких шагах позади них.       Солнце стояло высоко в небе, и маленькая группа медленно прогуливалась по одному из самых больших садов Башни Кои — госпожа Цзинь снова пыталась свести своего единственного сына с Цзян Яньли, сопровождавшей их по просьбе брата.       Цзинь Цзысюань кивнул — взгляд матери явно говорил о том, что если он сегодня сделает что-то не так, то будет жестоко наказан.       Он вздохнул. — Конечно, А-Ньян, — ответил он ласково, как послушный сын, которым он и был.       Госпожа Цзинь на мгновение показалась довольной.       Она в последний раз взглянула на них, а затем быстро вышла из сада, чтобы отправиться неизвестно куда.       Теперь, оставшись без помощи матери, Цзинь Цзысюань почесал в затылке, размышляя, что же ему делать и говорить дальше.       Сделать комплимент Цзян Яньли, как советовал Цзинь Гуанъяо, или попытаться обсудить с ней политическую ситуацию?       В последний раз, когда он пытался сделать именно это, ничего хорошего не вышло, но откуда ему было знать, что сказать «несмотря на то, что ты женщина» после комплимента — плохая идея?       Он действительно чувствовал себя идиотом…       Цзинь Цзысюань громко прочистил горло, и Цзян Яньли, которая до этого момента молча смотрела на цветущие пионы, медленно перевела на него обеспокоенный взгляд.       Вероятно, он бы снова выставил себя дураком, если бы Мянь-Мянь, которая, похоже, была не в лучшем настроении, чуть не врезалась в него, торопясь покинуть Ланьлин раз и навсегда. — Мянь-Мянь, ты в порядке? — спросил он, видя её заплаканное лицо, насупленные брови и то, как она была разъярена. — Мне надоело слушать всю эту чепуху о Вэй Усяне, — рявкнула она. — Что они вообще о нём знают? — Что говорят о моём младшем брате? — мягко спросила Цзян Яньли, которую Мянь-Мянь сперва не заметила.       Мянь-Мянь постаралась успокоиться и начала рассказывать обо всём, что произошло в зале.       Цзинь Цзысюань внезапно не прервал её.       Его только что осенила идея…       И это была очень хорошая идея.

***

      Вэй Усянь зевнул, пытаясь поудобнее устроиться на соломе, служившей ему постелью.       Сегодня он чувствовал себя очень усталым и его немного тошнило, но, по крайней мере, рана на животе уже почти зажила.       Ему действительно повезло, что на Могильных Курганах с ним была лучшая целительница во всем мире совершенствования…       В последние несколько дней он тратил всё свое время на попытки вернуть сознание Вэнь Нину, но пока не преуспел в этом.       Это было очень утомительно и отнимало большую часть его энергии, но, по крайней мере, не позволяло ему слишком много думать о том, что сейчас с ним происходит.       Вернее, о том, что происходит внутри него.       Он закрыл глаза, свернулся калачиком и положил тёплую ладонь на низ живота, стараясь не задеть рану.       Если сначала он не был уверен, что Вэнь Цин говорит правду, то теперь должен был признать, что с ним точно происходит что-то странное.       Когда он отдыхал вот так ночью, то иногда чувствовал крошечные струйки духовной энергии в пустом месте, где раньше было его золотое ядро.       Лань Чжань действительно был невероятным.       Более невероятным, чем все, кого он знал; настолько невероятным, что оставил ему самый ценный из подарков во время их единственной ночи страсти…       Вэй Усянь вздохнул.       Лань Чжань.       Как же он скучал по нему и по своей шицзе.       Её тепло, её нежность, её улыбка, её готовка…       На самом деле, он скучал по ней так сильно, что почти слышал её голос вдалеке.       Шицзе…       Вэй Усянь вздохнул и уже собирался заснуть, когда почувствовал тонкую руку на своем плече. — А-Сянь. Мой Сянь-Сянь, я здесь, — тихо сказала Цзян Яньли, опускаясь на колени рядом с ним.