Душа из бабочек

      Вечер опустился на величественный дворец. Все обитатели готовились ко сну, расстилая постели. В комнате юной Османской принцессы как всегда царил полумрак. Девушка сидела на кровати. Если посмотреть на неё со стороны, казалось, что она о чём-то глубоко задумалась, но, на самом же деле, в голове её не было ни единой мысли. В такие моменты она как будто проваливалась в чёрную дыру, в которой не было ничего, кроме изнуряющей пустоты. Пустота... Пустота и отчаянье — спутники Хатидже вот уже долгие годы. — Моя Госпожа, вы слышите меня?! — громкий и обеспокоенный голос Гюльфем вернул девушку в реальность. Она вздрогнула, устало глядя на подругу, но, в конце концов, так ничего и не ответила. — Вам нужно выпить лекарство и ложиться спать — наложница протянула Хатидже стакан, наполненный розоватой жидкостью, с которой она была знакома не менее тесно, чем со своими пятью пальцами. Девушка имела чёткое представление, какой же дрянью ее поили три раза в день. Всё для того, чтобы она не доставляла никому проблем слезами, да разглагольствованиями, ну, и, конечно, чтобы не смогла вновь наложить на себя руки. Из-за этих отваров она ничего не могла делать, только с помощью Гюльфем поднималась с кровати и ходила гулять в сад. Хатидже ненавидела свою семью за то, что они с ней сделали. Они никогда не давали ей право выбора несмотря на её положение в глазах общества. Она не хотела выходить замуж за старого мужчину в свои тринадцать лет, но её вынудили. Она не хотела пить лекарства, которые делали из неё комнатное растение, но её заставили. Она не хотела находиться в этом дворце, но её никогда не отпустят. — Хатидже, выпей же! — Гюльфем положила руку на плечо своей подопечной, привлекая к себе внимание. Во взгляде бывшей фаворитки султана было видно, что ей плохо от страданий девушки и если бы был другой способ ей помочь, она бы сделала всё возможное, но такого просто-напросто не существовало. Вновь вернувшись в путы реальности, Хатидже отстранённо заглянула в глаза наложницы, которая, в свою очередь, от пустоты взора ощутила себя не в своей тарелке. Взяв в руки стакан, Госпожа бесстрастно выпила противную жидкость. — Завтра утром вас посетит лекарь из лечебницы Хафсы Султан, и, Хатидже, я прошу, будь благоразумна, поговори с ней, ведь она может отменить лекарства! Я же знаю, ты сможешь справиться с этим недугом! — пыталась достучаться до девушки Гюльфем, в ответ удостоившаяся лишь отрешённым взглядом Хатидже, который словно смотрел сквозь наложницу. — Пора ложиться... — с грустью констатировала девушка. Каждый день, вот уже почти год она пыталась достучаться до Хатидже, но всё тщетно. Гюльфем любила принцессу как собственную дочь. Сколько раз она пыталась убедить Султана и Валиде отменить приём лекарств, обещала, что будет следить за девушкой днём и ночью, не смыкая глаз, но каждый раз они оставались непреклонны. В последнее время Хатидже совсем перестала разговаривать, её взгляд стал совсем пустым. Конечно, изредка Гюльфем видела некоторую редкую мысль в глазах или даже эмоцию, но с каждым днём эти явления всё заметнее приближались к нулевой отметке. — Спокойной ночи... — она аккуратно уложила девушку на кровать, укрывая одеялом, и покинула покои.

•••

      Хатидже резко вскочила с кровати. В первые за долгое время девушке приснился кошмар. К собственному удивлению, она заметила, что за окном все ещё ночь. Обычно, если она просыпалась сама, было уже утро, но всё же чаще всего её будила Гюльфем. Сейчас она чувствовала себя иначе. Не было привычной слабости и апатии. Успокоив сбивчивое дыхание, Госпожа обратила внимание на звуки, доносящиеся с улицы. Играла скрипка. Мелодия была чарующая. Каждый звук приятно обволакивал слух. Не в силах более пребывать в неведение, девушка решила выйти на балкон, чтобы разглядеть талантливого музыканта, покорившего её сердце завораживающей композицией. Медленно встав с кровати, она с удивлением обнаружила, что снова может крепко стоять на ногах. Всё это походило на прекрасный сон и если это так, то Хатидже не хотела просыпаться. Быстро открывая дверь, шатенка со взволнованным сердцем выбежала на балкон. На соседнем балконе стоял тот самый мужчина. Он был высокий и статный. Правильные черты лица, огромные бездонные глаза. Хатидже с любопытством рассматривала незнакомца пока тот её не заметил и его пальцы не перестали искусно порхать над скрипкой. На его лице можно было разглядеть целый спектр эмоций: изначально он был удивлён присутствию девушки, однако потом насторожился, ясно понимая, кто она. Казалось, он хотел поскорее позвать наложниц, так как знал золотое правило этого дворца «Любимая сестра, Султана Хатидже, не должна оставаться одна ни на миг». Но что-то неизвестное остановило его в тот момент. Он любовался юной принцессой, она была неимоверно прекрасна собой. Мужчина заметил, как она расстроилась, когда скрипка перестала звучать, поэтому вновь взял музыкальный инструмент в руки и продолжил исполнять мелодию. Краем глаза он заметил, как лицо девушки озарила лучезарная улыбка. У неё был довольно необычный взгляд — с отблеском доброты и наивности. Несмотря на то, что Хатидже было уже двадцать лет, она походила на ребёнка. Мужчина играющий на скрипке — Ибрагим Паша, главный визирь османского государства, самый верный друг Султана Сулеймана. Конечно, он слышал о болезни Хатидже Султан, но он знал не так уж и много. Отец Хатидже, оставаясь равнодушным к юному возрасту дочери, выдал её замуж за жестокого человека, так как этот брак нёс для него определённую выгоду. Спустя два года муж Госпожи скончался, а Хатидже вернулась во дворец, в котором несколько раз пыталась покончить с собой. По этой причине практически всё время она проводила в собственной комнате под присмотром лекарей и наложниц. Сегодня Ибрагим первый раз увидел османскую принцессу. Глядя на неё, он бы никогда не подумал, что с ней что-то не так. Девушка, сидевшая на том балконе и с улыбкой слушавшая его музыку, совсем ни казалась ему безумной, наоборот, у неё был очень умный и мягкий взгляд. Хатидже просто наслаждалась этим моментом. Наконец, за долгое время она почувствовала себя живой. Ночь была необычайно тёплая и лёгкий ветерок развивал и ласкал её волосы. Девушка чувствовала себя счастливой, как в далеком детстве. Приятная музыка убаюкивала и усыпляла лучше любого снотворного, поэтому, невольно опустив голову на подушку, Хатидже уснула со слабой улыбкой на устах...