Душа из бабочек

— Утро. Просыпайтесь, Хатидже Султан, — в комнату зашла Гюльфем. На её лице сияла лучезарная улыбка, — Хатидже, уже поздно, скоро придёт лекарь! — более настойчиво продолжила девушка, раздвигая шторы. Из-за резкого, яркого света, проникающего в комнату, принцессе всё же пришлось проснуться. Спустя несколько секунд она поняла, что находилась в собственной постели... Но ведь она прекрасно помнила, как нежилась в объятьях сна на балконе! Неужели это было просто видение? Оно было столь реалистично, однако оказалось не более, чем очередным сном. Осознание этого огорчало Хатидже. — Гюльфем... — хрипло отозвалась принцесса, чем вызвала крайнее удивление наложницы. — Вчера я... — Вам не приснилось, Госпожа, — улыбаясь, прервала её помощница, — Ибрагим Паша сообщил мне, что вы уснули на балконе, я решила не беспокоить ваш отдых! — удивлению Гюльфем не было предела, когда она увидела еле заметную улыбку на лице Хатидже. Она и забыла, когда принцесса улыбалась в последний раз... В то же мгновение, словно увиденное раннее было всего-то плодом фантазии, её уголки губ неумолимо опустились, когда девушка заметила знакомый стакан на подносе среди прочей еды. — Нужно выпить лекарство и позавтракать, — уже тише продолжила наложница, замечая, как Хатидже вновь закрылась от всего мира, и это утро вновь приобрело оттенок тысячи предыдущих.

•••

Гюльфем зашла в покои принцессы около двенадцати часов дня. После прихода лекаря взгляд её любимой подопечной вовсе стал стеклянным, бывшая фаворитка считала, что эти приходы только вредят Хатидже, но никто не хотел её слушать и это удручало. — Хатидже, дорогая, давай выйдем в сад прогуляться! — девушка села рядом на кровать. Но ответом ей была лишь тишина. — Хатидже, там Ибрагим Паша будет заниматься с Мустафой сражениями на саблях, — Гюльфем знала, что этот аргумент оживит принцессу. И она не прогадала — в глазах девушки загорелся счастливый огонёк, хотя лицо по-прежнему не выражало каких-либо эмоций. Прошло несколько минут и комнату наполнил некогда звонкий и нежный голос, теперь преобразовавшийся в хриплый и тихий: — Я хочу выбрать платье и корону... — неуверенно начала Хатидже, как будто боялась, что ей откажут. — Конечно, выберем! — радостно воскликнула женщина. Гюльфем быстро поднялась и подошла к огромному шкафу. Прошёл почти час к тому времени, как Хатидже смогла определиться с нарядом. Безусловно, сказать, что наложница была безумно рада возвращению принцессы — ничего не сказать. Девушка выбрала светло-розовое платье, рукава и пуговицы которого были ушиты драгоценными камнями. Нежный цвет был к лицу молодой госпоже. Из украшений Хатидже выбрала ободок из жемчуга с подвеской. — Вы прекрасны, Госпожа, — Гюльфем подошла сзади и опустила руки на плечи улыбающейся принцессы. В благодарность Хатидже кивнула головой и девушки направились в дворцовый сад. Издалека были слышны крики маленького Шехзаде Мустафы, который отчаянно пытался победить Пашу в честном бою. Неподалёку в беседке расположились женщины царской династии. Валиде Султан — мать правителя и Хатидже — главная женщина в гареме, она всегда держалась гордо, в любой ситуации поддерживала трезвый рассудок. Для своих лет она выглядела очень красиво, морщины придавали мудрости и статности. Рядом с ней на подушке расположилась мать юного наследника престола — Махидевран Султан. Она была весьма недурна собой, стройная, с острыми чертами лица. Любимая жена султана носила под сердцем своего второго ребёнка, который вот-вот уже должен был появиться на свет. Она вела беседу с ещё одной фавориткой султана — Хюррем Султан. Недавно рыжеволосая госпожа подарила правителю ещё одного шехзаде — Мехмеда. Она была полной противоположностью Махидевран — более эмоциональная и общительная. Несмотря на некоторые разногласия любимицы султана смогли найти общий язык и часто помогали друг другу. — Я победил! — раздался радостный голос Мустафы. Мальчик откинул деревянную саблю и бросился в объятия матери. В те редкие моменты, когда рассудок возвращался к Хатидже, она мечтала о ребёнке. Мечтала о счастливой семье. Чтобы и её малыш всегда был рядом, и она, в свою очередь, поддерживала бы его во всём и защищала от этого жесткого мира. Но принцесса понимала, что её мечтам не суждено было сбыться, ведь никто не захотел бы связать жизнь с сумасшедшей, которая на всю жизнь останется в компании собственных мыслей и лекарств. — Госпожа, вы очаровательны сегодня, — из тревожных мыслей её вырвал бархатистый мужской голос. Она вздрогнула и испуганно взглянула на Ибрагима, тут же краснея из-за услышанного комплимента. Она никогда не получала знаков внимания от мужчин. — С-спасибо, — запнувшись, отозвалась принцесса, еле заметно улыбаясь, — вы вчера очень красиво играли на скрипке, — девушке казалось, что она сейчас сгорит от нахлынувших эмоций. Раньше она никогда не ощущала подобных чувств и она не совсем понимала, что происходит... Эти ощущения даже немного пугали юную госпожу. — Благодарю, ради вас я готов играть каждый вечер, — уверенно продолжил мужчина, всматриваясь в широко распахнутые карие глаза. Паша ещё не мог до конца понять, что он чувствовал к Османской принцессе. Сейчас она казалась ему боязливой пташкой со сломавшимися крыльями, которую загнали в золотую клетку, но никак не безумной. Хотелось залечить все её раны и вновь научить летать. — Мне... — Хатидже не могла справиться с нахлынувшими чувствами, дышать становилось тяжело. Она прижала руку к грудной клетке, стараясь успокоить сбивчивые вздохи, что ей, к слову, так и не удалось. Перед глазами всё расплывалось, ноги стали ватными, и земля ушла из-под её ног...