Душа из бабочек

Махидевран шла по слегка освещённым коридорам. Прошло ещё слишком мало времени после родов и ей нельзя было подниматься с постели, но Гюльшах запропастилась не пойми куда, а жажда сильно мучала султаншу весь вечер. Поэтому, превозмогая ноющую боль, она направлялась к кухням. — Куда же делась эта негодница, так и умереть можно! — причитала девушка по пути. Раньше султанша никогда не замечала подобного за своей верной помощницей, она всегда отличалась исполнительностью и поддержкой. Неспокойно было на сердце у Госпожи, не могла Гюльшах просто так пропасть, зная о её состоянии. Задумавшись, Махидевран не заметила, как свернула не в тот поворот. Эта часть дворца всегда освещалась лишь одной свечей, так как здесь редко кто бывал. Однако сейчас султанша услышала шорох в полумраке... Сосредоточившись, она заметила знакомую фигуру на полу. Отказываясь верить своим глазам, султанша осторожно подошла ближе. Тотчас из её груди вырвался истошный крик, а в глазах блеснули слёзы, когда она окончательно разглядела Гюльшах. Кто-то перерезал бедняжке горло, кругом была кровь. От подобного зрелища султаншу бросило сначала в жар, затем в холод, тело пробила мелкая дрожь. Первый раз в жизни Махидевран наблюдала подобную жестокость. Кому понадобилось убивать Гюльшах? Она никому ничего плохого не делала. Слеза скатилась по щеке и султанша отступила, она больше не могла смотреть на это, хотелось скорее сбежать от этого ужаса. Но вдруг девушка почувствовала, как кто-то кладёт ей руку на плечо... Двумя неделями ранее. Валиде и Сулейман стояли около кровати Хатидже. Руки принцессы были замотаны белыми бинтами, даже при свете яркого солнца кожа была фарфоровой. Девушка мирно спала, но ещё несколько часов назад, как объяснила лекарь, у неё была сильнейшая истерика, что спровоцировало тяжелый приступ удушья и, если бы Гюльфем не решила навестить принцессу так рано, неизвестно, чем бы всё закончилось. Около Хатидже сидела взволнованная наложница и держала её за руку. Двери покоев открылись и в комнату вошёл Ибрагим. Сулейман несколько минут назад отдал приказ позвать Визиря. Какой бы печальной не была данная ситуация, она была выгодна для матери и сына. — Что с госпожой? — заметив девушку на кровати в столь поздний час, забеспокоился мужчина, в несколько шагов преодолевая расстояние от двери до кровати. — Это то Ибрагим, что бывает, когда Хатидже не пьёт свои лекарства, она чуть не погибла от удушья! — серьёзно начал правитель, не отрывая взгляда от сестры и по привычке держа руки за спиной. — Я хотел, чтобы ты это увидел. А теперь нас ждёт серьёзный разговор! — Сулейман поднял взгляд на друга и молча вышел из комнаты. С минуту посмотрев на принцессу, Ибрагим пошёл вслед за правителем. В комнате воцарилась гнетущая тишина, которую первой решила нарушить Валиде. — Видишь, что ты натворила Гюльфем?! — строго начала женщина, вставая напротив наложницы. — Посмотри, что стало с Хатидже, до чего ты её довела?! — повышая голос, продолжила султанша. — Валиде, при всем уважении, но кто-то закрыл ее здесь... — Гюльфем была почти на сто процентов уверенна, что это сделала мать девушки, но не понимала, зачем она так поступила. — Кто-то ударил Госпожу... — бывшая возлюбленная султана провела рукой по синяку на щеке принцессы. — За что вы так с ней?! Она же совсем как ребёнок, даже муху не обидит... — женщина подняла на Валиде полный презрения взгляд. — А я смотрю, ты осмелела, Гюльфем? Не думай, что тебе любая дерзость сойдёт с рук после того, как я тебя простила, — строго продолжила женщина, злость блеснула в обычно спокойных глазах. — Гюльфем... — слабый голос заставил женщин отвлечься от спора. — Он ушёл?.. — немного придя в себя, заговорила принцесса. — Кто? Хатидже, о ком ты? — наложница непонимающе взглянула на принцессу. — Когда я пришла, здесь была только ты, — утвердительно продолжила женщина. Принцесса собиралась было продолжить, но их разговор нарушил стук в дверь. На пороге появилась девушка с подносом в руках. На нём стоял лишь один стакан с ненавистной султанше розовой жидкостью. — Госпожа, я принесла лекарства для Хатидже Султан, — девушка поклонилась и подошла к кровати. — Я не буду его пить, — категорично отказала девушка, привставая в кровати. — Хатидже, это не обсуждается! Отныне ты будешь слушать меня или отправишься в лечебницу Хафсы Султан! — пригрозила Валиде, встречаясь с напуганным взглядом дочери. — Помниться мне, тебе там не понравилось, — с некой иронией продолжила женщина. — Пусть она уйдёт! — сквозь моментально выступившие слёзы обратилась принцесса к Гюльфем. Девушка согнула ноги, обхватив колени руками, и спрятала голову, как обычно делают дети, когда бояться чего-то. — Хатидже... — наложница положила руку на плечо принцессы. За долгие годы она выучила все привычки девушки и как раз такое поведение ничего хорошего не предвещало. — Не нужно плакать, всё в порядке... — Гюльфем подсела ближе заключая принцессу в надежные объятия. — Тебя никуда не отправят, ты останешься со мной во дворце, — она чувствовала, как от слёз Хатидже дрожала, слышала её сбивчивое дыхание и это разбивало ей сердце. Неужели её решение не давать девушке лекарства было ошибкой? Нет. Она дала ей шанс на настоящую жизнь, полную света и радости. Теперь принцесса встретила свою любовь и они обязательно будут вместе, Ибрагим Паша покажет ей совсем другой мир. Там они будут счастливы. У Хатидже появиться семья, которую она заслужила. Нужно просто немного подождать...

•••

Перед Ибрагимом открылись двери в царские покои. Первое, что он увидел, было то, как повелитель держал на руках свою маленькую дочурку, полулёжа на кровати рядом с Махидевран, казалось, он не заметил, как Паша вошёл. — Как ты хочешь назвать её, Махидевран? — обратился мужчина к жене, с улыбкой наблюдая за проснувшейся малышкой. Она была на удивление тихой, почти никогда не кричала. — Повелитель... — девушка явно была смущена таким вопросом. — Какое бы имя вы не дали нашей принцессе, для меня оно будет самым лучшим... — еле слышно отозвалась султанша. Ей всё ещё было плохо. Всё время клонило в сон и мучила жажда, лекари запретили ей вставать почти три недели. — Я рад, но всё же, какое имя нравиться тебе? — мужчина провёл рукой по совсем исхудавшему лицу. — Разире, мне очень нравиться это имя, — краснея, отозвалась Махидевран, отводя взгляд. Губы дрогнули в несмелой улыбке. — Повелитель... — Ибрагим решил нарушить разговор сейчас, что бы не стать свидетелем чего-то более личного. — Ибрагим, наконец-то ты пришёл! — мужчина оставил невесомый поцелуй на волосах девушки и обратился к ней, — отдыхай, Махидевран, тебе нужно набраться сил, — поднявшись с кровати, Сулейман передал дочь повитухе и пригласил Пашу для разговора на балкон. — Повелитель, что же случилось с Хатидже Султан? — не выдержал Паша, как только они переступили порог. — Ибрагим, я задам тебе всего один вопрос. Ответь на него честно, — категорично проговорил мужчина, поворачиваясь к другу, — любишь ли ты Хатидже настолько сильно, что готов посветить ей всю свою жизнь? Не видеть ни одной женщины в своей жизни кроме неё? — серьёзно проговорил мужчина, глядя в глаза Ибрагима. —Повелитель, я готов отдать свою душу за Хатидже Султан, ради её счастья я пойду на всё! — Ибрагим не лгал в эти секунды, ещё ни к кому он не испытывал столь сильных чувств. Конечно, у него было достаточно женщин и по отношению к некоторым он ощущал даже лёгкую влюбленность, но все эти чувства улетучивались всего спустя несколько встреч. Однако при виде принцессы его сердце билось чаще, для счастья ему хватало всего одного её взгляда, его главным желанием было, чтобы улыбка никогда не сходила с прекрасного лица Хатидже. — Тогда я готов доверить её тебе! — Сулейман повернулся к другу, на его лице играла лёгкая улыбка. — Но учти, Ибрагим, если с Хатидже что-то случиться, ты ответишь за это головой! — голос вновь стал жёстче. — Повелитель, я не понимаю... — мужчина опешил, они встретились с принцессой всего несколько дней назад и, пускай Паша был уверен в собственных чувствах, он совсем не понимал, что повлияло на столь быстрое решение правителя. — Я дарую тебе свободу, Ибрагим! — послышались торжественные интонации. — Ты можешь уехать на родину, а можешь остаться и женится на моей сестре, я даю разрешение на ваш брак! — мужчина подошёл к Ибрагиму и положил руки ему на плечи, на его губах сияла улыбка. — Повелитель... — на лице Паши отразилось непонимание, однако потом он осознал, насколько счастлив. — Я буду заботиться о Госпоже до конца своей жизни. — Вот как раз об этом нам и нужно серьёзно поговорить...