Душа из бабочек

Валиде была в ярости. Вот уже почти час все во дворце искали принцессу, не было ни одного угла, в который не заглянули бы стражники. Женщина переживала, что Хатидже могла вновь навредить себе. Но увидев дочь в полном здравии, ещё и вместе с рабом, её обуяла ярость. В несколько шагов она оказалась рядом с Хатидже и грубо схватила ту за руку, поднимая со скамьи. — Валиде, я всё объясню! — растерянно начала принцесса. Страх вновь возродился в трепещущем сердце. — Замолчи, Хатидже! — женщина потащила дочь во дворец, и, несмотря на то, что девушка сопротивлялась, как могла, стараясь высвободить руку, силы явно были не равны. Слёзы градом текли по лицу, принцесса всё время оглядывалась на Ибрагима, надеясь, что сейчас он вырвет её из рук матери, и они вновь останутся наедине. Но мужчина лишь с грустью глядел вслед удаляющимся султаншам, ничего не предпринимая. Он не мог остановить того, что происходило. Перечить Валиде султан означало подписывать им смертный приговор в данной ситуации. Сердце его разрывалось, когда Хатидже оглядывалась на него. Она смотрела на него с такой надеждой, однако, чем ближе они подходили к дворцу, тем больше в её глазах затаивалось обиды. — Ты позоришь нашу династию, неблагодарная! Как ты смеешь себе позволять такое бесчестие, да ещё и у всех на виду?! — срываясь на крик, ругалась женщина. Открыв дверь покоев, султанша грубо швырнула дочь за порог. — Я люблю Ибрагима! — само самой вырвалось из уст рыдающей принцессы, настолько громко, что, казалось, каждый во дворце это услышал. — Да как ты смеешь, мерзавка?! — от такой дерзости ярость затуманила разум Валиде. Комнату наполнил звук звонкой пощечины, от которой Хатидже, не удержавшись, упала на пол, хватаясь за покрасневшую щеку, на которой моментально отпечатался след от массивного кольца матери. — Ты будешь заперта пока не одумаешься и не вспомнишь, кто ты и что ты можешь себе позволять, а что нет! — женщина скрылась за порогом, после чего послышался звук закрывающегося замка. Девушка тут же подбежала к двери и принялась неистово стучать, дёргая ручки, но преграда ей не поддавалась. — Нет! Откройте! — истошно кричала девушка, сбивая руки в кровь. — Гюльфем! Ибрагим! — разумом завладела паника, перед глазами была словно пелена. — Пожалуйста! — рыдая, девушка сползла по двери вниз, на ладонях растекалась бурая жидкость, а в коже остались занозы, но это вовсе не заботило принцессу. Она снова заперта, как в ту ночь, ощущая мерзкое и отвратительное чувство беспомощности. От осознания своего бессилия султанша схватилась за голову и с силой сжала волосы. Принцесса плакала навзрыд, хотелось умереть, хотелось, чтобы всё это наконец-то закончилось. Опять никто не придёт, никто не поможет... — Вот мы и встретились, моя Хатидже, — раздался властный и до боли знакомый голос, заставляющий кровь в жилах стынуть. Девушка оцепенело подняла взгляд, от увиденного глаза расширились в ужасе. — Невозможно... — пролепетала принцесса, бледнея от ужаса.

•••

— Сулейман... — сорвалось с бледных губ султанши. Первое, что она увидела перед глазам — обеспокоенное лицо правителя. — Мой ребёнок... — тяжело дыша, продолжила девушка. — Всё хорошо, Махидевран, ты подарила мне здоровую принцессу! — Сулейман оставил невесомый поцелуй на холодном лбу. — Я хочу её увидеть, пожалуйста... — слабым голосом прошептала султанша. Она должна была убедиться, что с её малышкой всё в порядке, что она жива и здорова. — Стража! — двери покоев тут же отворились и на пороге появился охранник. — Принесите мою дочь! — скомандовал мужчина. Спустя несколько минут в комнату вошла лекарь, держа в руках крохотную малышку. Султан забрал дочь и, отблагодарив женщину за хорошую работу мешочком золота, отпустил ту на заслуженный отдых. — Она так похожа на тебя, моя весенняя роза... — Сулейман положил спящую малышку на грудь матери, однако продолжал придерживать её, понимая, что Махидевран не в состоянии её удержать. — Такая же красавица, — сначала мужчина поцеловал дочь, а затем жену. Он был неимоверно счастлив, несмотря на все его переживания несколько часов назад. Слабая улыбка озарила всё ещё бледное лицо султанши, а по щеке скатилась слеза. У неё родилась дочка, значит, она в безопасности, её не нужно будет защищать, так как она не претендует на престол. Малышка была такой красивой, Махидевран была уверена, что её принцесса будет самой прекрасной во дворце. Её жизнь определённо будет наполнена счастьем и любовью, об этом султанша уж точно позаботиться.

•••

При приглушённом свете одного светильника было сложно что-либо разглядеть, но принцесса узнала его. Перед Хатидже стоял её муж. Лицо его приобрело мертвецки-бледный оттенок, а зубы — жёлтый, чёрные вены его проглядывались сквозь кожу под дорогой, однако измазанной в грязи одежде... Но страшнее всего было видеть кинжал в его груди. Мужчина медленно приближался, вынуждая принцессу ещё больше вжиматься в дверь. Он оказался в нескольких миллиметрах от девушки и присел на колени, чтобы, говоря, быть с ней на одной высоте. От него веяло смертью, и султанша всем своим естеством ощущала холод, находясь в подобной близости. — Это ты со мной сделала, Хатидже... — Паша взял дрожащие руки в свои и приложил их к кинжалу. — Ты убила меня! — мужчина усилил хватку, не позволяя девушке вырвать ладони. — Нет! — кричала принцесса, пытаясь освободиться. — Я не убивала, это был сердечный приступ! — слёзы градом текли из глаз. — Тебя не существует, это всё в моей голове! — девушка зажмурилась, убеждая себя в нереальности происходящего. — Ты убийца, Хатидже, именно поэтому ты хотела покончить с собой! — ледяные пальцы зажали тонкую шею, перекрывая кислород, заставляя принцессу смотреть в мёртвые прозрачные глаза. — Посмотри на меня, это ты сделала! Ты убийца! — этот крик буквально оглушал принцессу, воздуха стало критически не хватать, а перед глазами появились тёмные пятна... Спустя пять часов Первые лучи солнца уже заглядывали в окна величественного дворца, пробуждая его обитателей. Сулейман проснулся от стука в дверь. Резко открыв глаза, он первым делом проверил состояние Махидевран, убедившись, что девушка в порядке и жар спал, мужчина торопливо оделся и открыл дверь. За порогом его встретила мать, она была крайне удивлена, что Сулейман открыл ей дверь сам. — Валиде, — на лице мужчины появилась улыбка, — нам стоит поговорить в другом месте, чтобы не тревожить Махидевран и нашу маленькую принцессу, — уже более серьёзно продолжил Сулейман. — Конечно, сынок! — женщина была настроена серьёзно, что довольно сильно насторожило правителя. Сулейман отдал приказ привести наложницу, чтобы та присмотрела за султаншей и ребёнком, а сам, в свою очередь, удалился за матерью в её покои. — Сынок, нам нужно серьёзно поговорить о Хатидже! — начала женщина и улыбка тут же сползла с лица мужчины. — Вчера я заметила её с Ибрагимом Пашой, они целовались на виду у всех! Любой мог выйти и увидеть это! — продолжала Валиде, наблюдая как с каждым словом лицо мужчины становиться всё более хмурым. — Мало того, она дерзит мне! Она посмела сказать, что любит этого раба и лекарства больше пить не будет! — уже тише продолжила женщина, чтобы никто из слуг не смог подслушать. — Что вы хотите делать, Валиде? — мужчина понимал, что, если Хатидже начнёт вспоминать, она подорвёт всю его репутацию... Убить собственную сестру, да ещё из-за собственной ошибки, он не сможет. — Даруй свободу Ибрагиму, пускай они будут вместе, — женщина встретила непонимающий взгляд сына и продолжила, — но мы убедим его, что Хатидже нельзя жить без лекарств, он всё сделает, как нам нужно, и Хатидже будет под контролем... — закончила Валиде. — Но как мы его убедим, Ибрагим считает, что она здорова, — честно признаться, мужчина был слаб в этих женских убеждениях и сплетнях. Хотела женщина продолжить, как в дверь ворвалась встревоженная Дае Хатун. — Госпожа, Повелитель... — запыхавшись, затараторила поклонившаяся женщина. — С Хатидже Султан беда...