Душа из бабочек

Ночь давно укрыла пеленой огромный дворец, унося все проблемы и тревоги, скрывая их за безмятежным отдыхом. Однако сон к юной Хатидже упорно не шёл. Стоило прикрыть глаза, как вновь в памяти всплывают стеклянные глаза мужа, уставившиеся прямо на неё. Как он умер, она не могла вспомнить, но этот безжизненный взгляд навсегда запечатлелся в памяти. Бездыханная малышка, такая крошечная, она была похожа на хрупкую своим великолепием куколку. Всё это заставляло молодую госпожу хвататься за голову в приступе очередной истерики. Всё закончилось, она вернулась домой, казалось, жизнь должна наладиться. Но теперь она никогда не будет в порядке, Хатидже не сможет забыть те три года ада. Никогда не забудет, как пьяный муж грубо овладевал ею без её согласия. Как избивал за малейшую оплошность. Как заставлял прятать синяки от семьи. Как закрывал её в подвале и кормил лишь водой и остатками хлеба долгие дни только за то, что она смела делать что-либо без его разрешения. Разве можно такое забыть? Нет. Это на всю жизнь останется с тобой. Незримой тенью будет следовать по пятам, омрачая даже самые счастливые моменты. Будет душить поздно ночью, когда никого нет рядом. Жить подобным образом — невыносимо. Хатидже ещё раз осмотрела маленький пузырёк в руке. Полупрозрачная жидкость, думалось, так и манила принцессу. Яд. Единственное, что сможет избавить её от страданий. У султанши не было смысла жить дальше, у неё нет никого. Вся семья заботится лишь о благополучии государства. Негромкий щелчок, пузырёк с лёгкостью поддался. С минуту посмотрев в окно, Хатидже решила в последний раз насладиться красотой природы. В голове было полно мыслей, на секунду девушку охватило странное чувство и она чуть было не передумала, однако искалеченная душа тотчас дала о себе знать. Резко залпом Хатидже осушила сосуд. Сердце забилось сильнее от осознания содеянного. Хотелось встать, закричать и позвать на помощь. Она испугалась, испугалась смерти. Но силы слишком быстро стали покидать тело. Сердце замедляло ритм, как вдруг грудь пронзила резкая боль. Воздуха стало критически не хватать. Султанша упала на колени, громко кашляя и хватаясь за грудную клетку руками. Девушка беспомощно хватала воздух ртом в порывах подняться с пола. Но все попытки были тщетны. Паника завладела разумом, однако сердце продолжало биться всё спокойнее и спокойнее. Перед глазами поплыло, а по щеке скатилась одинокая слеза. Последнее, что видела Хатидже — чёрного, как уголь, ворона за окном, пристально наблюдающего за ней...

•••

За окнами рассвело. Ибрагим всю ночь допрашивал наложниц, поваров, стражников. Никто ничего не слышал и не видел, собственно говоря, другого Паша и не ожидал. Теперь он направлялся на место преступления в надежде при дневном свете найти хоть какие-то улики. На каменном полу всё ещё растеклась лужа крови. Медленно пройдясь по коридору, Паша сопоставил все варианты. Хюррем Султан сообщила, что слышала шорох за углом и видела непонятную тень. Значит, преступник ушёл через дальний коридор. Оказавшись в предполагаемом укрытии, мужчина внимательно осмотрелся. В глаза почти сразу бросился яркий драгоценный камень, отблёскивающий на солнце. Он был небольшого размера, вероятно, отвалился от какого-то украшения или платья. Значит в преступлении замешана женщина и точно не обычная наложница, так как они не носили блестящих одеяний. Спрятав драгоценность в карман, Ибрагим ещё несколько минут осматривал каждый миллиметр, но, к сожалению, более ему ничего обнаружить не довелось. Теперь же он направлялся к повелителю, чтобы доложить о результатах. По пути он столкнулся со взволнованной помощницей своей возлюбленной. — Гюльфем, — мужчина остановил наложницу, которая, казалось, до этого момента не замечала Пашу, — как себя чувствует принцесса, у неё всё в порядке? — обеспокоенно поинтересовался он. — Ибрагим Паша, — женщина склонилась, — Хатидже Султан серьёзно заболела... — еле слышно проговорила Гюльфем. — Что за болезнь? — ещё сильнее напрягся Ибрагим, он опасался худшего. — Госпожа больна оспой... — опустив глаза в пол, продолжила женщина. — Одна из её помощниц заразилась ей в городе... — наложница замялась. — Как ты могла допустить такое, Гюльфем?! — повышая голос, начал Паша. — Разве ты не заметила, что та наложница больна?! — мужчину переполняли эмоции от осознания того, что он может потерять Хатидже. — У неё не было никаких признаков болезни, — продолжила Гюльфем, — простите, Паша, мне нужно идти, Хатидже нельзя надолго оставлять одну, — откланявшись, женщина поторопилась в покои принцессы.

•••

Этот вечер Сулейман решил посвятить Махидевран. Мужчина понимал, как тяжело его жене в этот момент. Он не может ничего изменить, пусть тогда хотя бы побудет рядом. Падишах открыл двери и вошёл в покои. Султанша лежала на кровати спиной к двери. — Я же сказала, уходите все! — срываясь на плачь, прокричала брюнетка, прежде чем Сулейман успел что-то сказать. Мужчина немного опешил. — Что непонятного?! — девушка ещё больше повысила голос и медленно повернулась, превозмогая боль. Тут же на её лице отобразились страх и смущение. — Простите, Повелитель... — девушка опустилась на подушку и зарыдала пуще прежнего. — Махидевран, — мужчина подошёл к кровати и сел рядом, — ты должна быть сильной ради Мустафы и Разире, — повелитель опустил руку на шелковистые волосы. Девушка ничего не ответила, лишь сильнее залилась слезами. Больше всего на свете она боялась, что правитель вновь её разлюбит. А теперь она никогда не сможет подарить ему наследника и падишах вряд ли когда-нибудь прикоснётся к ней вновь. — Я буду рядом. Всегда, — мужчина поцеловал девушку в щеку, —тише, не нужно плакать, это разрывает мне сердце... — падишах лёг рядом с Махидевран и крепко обнял дрожащую султаншу. — Мне так страшно... — дрожащим голосом отозвалась девушка. Она и вправду боялась за своих детей. Если понадобится, султанша готова была отдать за них жизнь, но этого могло быть мало. В гареме кто-то беспощадно перерезал горло невинной наложнице, кто знает, может следующей жертвой окажется она сама. — Не беспокойся, я уже приставил к вашим покоям охрану, — продолжая гладить густые волосы, заговорил Сулейман, — ты и дети в полной безопасности! — не оставлял попыток успокоить жену правитель. И его слова подействовали, в его объятиях девушка начала успокаиваться. Сулейман винил себя за то, что несколько лет назад Махидевран потеряла ребёнка и, обезумев от горя, избила Хюррем. Он сделал из неё монстра. И только вновь вернувшаяся любовь вывела султаншу на правильный путь. Кто знает, что ещё в таком состоянии могла натворить брошенная женщина? — Тише. Всё хорошо, — нежно продолжал Сулейман, — дыши глубже, — правитель оставил невесомый поцелуй на волосах жены. Послушавшись падишаха, девушка сделала несколько глубоких вдохов. Присутствие Сулеймана успокаивало. Махидевран чувствовала себя в безопасности рядом с этим мужчиной. Она лишь сильнее прижалась к его груди, когда почувствовала, что веки тяжелеют, словно наполняясь свинцом...

•••

На улице уже стемнело. Коридоры дворца заметно опустели. Многие боялись выходить из своих комнат, опасаясь убийцы. Это позволило Ибрагиму незаметно пройти в покои Хатидже. Тихо отворив дверь, он медленно подошёл к кровати. Задремавшая Гюльфем резко вскочила, однако, увидев Пашу, успокоилась. — Как она? — шёпотом спросил Ибрагим, присаживаясь рядом с Гюльфем на тахту. — Плохо, — выдохнула женщина, грустно смотря на спящую девушку, — весь день её ужасно тошнило, жар не проходит, — голос дрогнул. Так же, как и Ибрагим, Гюльфем боялась потерять единственный смысл собственной жизни, — лекари дали ей какой-то отвар, чтобы она хоть немного смогла поспать, — тихо продолжила наложница. — Госпожа обязательно поправится! — утвердительно произнёс Ибрагим. Он хотел в это верить. Ни к кому раньше он не испытывал столь сильных чувств. Если бы он мог забрать себе всю её боль, он бы, не раздумывая, сделал это. Мужчина встал с места и сел на кровать рядом с принцессой. На лице, шее, руках уже появилась красная сыпь. Ибрагим аккуратно убрал выбившуюся прядь за ухо возлюбленной. В голове сразу всплыли воспоминания об их осенних прогулках. — Ибрагим, посмотри, солнце вышло! — с широкой улыбкой, чуть ли не крича от счастья, начала Хатидже, указывая в небо. — Какая красота! — несмотря на все напасти жизни, она умела радоваться простым вещам, конечно, когда не была под воздействием лекарств. — Да, очень красиво... — Ибрагим хотел обнять принцессу, но та вырвалась, убегая по аллее вглубь сада. — Догоняй! — звонкий смех эхом раздался по улице, вызывая улыбку на обычно суровом лице Паши. Поднявшись, Ибрагим последовал за быстро удаляющимся силуэтом принцессы. Эта девушка принесла в его жизнь свет, которого ему так не хватало. Он потерял всё: семью, дом и даже имя, когда его привезли в Турцию. Но здесь он обрёл крепкую дружбу, устойчивое материальное состояние, а главное — настоящую любовь. — Ибрагим, так не интересно! — услышал он обиженный голос. Подняв взгляд, он понял, что задумался и остановился у дерева. Недалеко от него, скрестив руки, стояла Хатидже. Совсем по-детски обижаясь на него за сорванную игру. В несколько шагов Паша преодолел это расстояние и подхватил принцессу на руки, закружив. Смех вновь наполнил небольшую аллею. Ибрагим готов был отдать всё, чтобы Хатидже всегда была такой. Чтобы её лица никогда не касалась печаль. — Ибрагим, хватит! — не переставая смеяться, говорила принцесса. — У меня сейчас голова закружиться! Мужчина тотчас повиновался желанию своей Госпожи и опустил девушку на землю. Тут же султанша обвила шею мужчины руками и заключила его в крепкие объятия. Принцесса никогда не хотела заходить дальше объятий и поцелуев. Но Паша готов был прождать вечность, лишь бы Хатидже была счастлива. Листва медленно опадала с деревьев, ранняя осень была тёплой и необычайно красивой. Рядом с Хатидже мужчина наконец-таки смог разглядеть ту самую красоту природы, о которой слагают поэмы великие писатели. Из чарующих воспоминаний в суровую реальность его вернул хриплый кашель. На лбу принцессы выступила испарина, она металась из стороны в сторону на подушке, тяжело дыша. — Ибрагим... — тихо и почти неразборчиво прошептала девушка. — Ибрагим, забери меня от... отсюда... —продолжала султанша, сжимая ладонь любимого. — Мне страшно, —кашель с новой силой захлестнул тело, Хатидже била крупная дрожь. — Я здесь... — начал Ибрагим в надежде, что это хоть как-то успокоит принцессу, хотя умом прекрасно понимал, что она его даже не слышит. — Начался бред, нужно позвать лекаря, — утвердительно произнесла проснувшаяся Гюльфем и тут же вышла за двери. Паша понимал, что здесь его видеть не должны и нужно уходить. Он уже поднимался, однако его внимание привлёк чёрный ворон, внимательно наблюдающий за ними из окна...