Мальчики не плачут

Лёше нравится Лена Ломакина. Настолько, что он даже несколько месяцев пытался за ней ухаживать, несмотря на то, что она уже в отношениях. Щербаков не считал это проблемой, стоит только Лене увидеть, что Лёша действительно ей подходит, сама же бросит этого Сашу из параллели. Ну, или в этом ей поможет Щербаков. Лёше всё равно с кем сейчас его будущая девушка, потому что он просто так не сдаётся. Ленка будет с ним и пошли все нахер. Щербаков улыбнулся своим мыслям, отводя взгляд от Ломакиной, которая увлечённо рассматривала своё отражение в маленьком розовом зеркальце, стоя у лестницы. Пошёл дальше по коридору, не обращая внимания на пробегающих мимо младшеклассников, которые, что-то громко кричали, попутно кидая друг другу чей-то пенал. Достал телефон и цокнул, понимая, что до урока биологии осталось четыре минуты. Биология занимает второе место в топе ненавистных для Лёши уроков. Химия всегда будет на первом. Лёша хотел уже убрать телефон, но взгляд зацепился за одно уведомление. Нахмурил светлые брови, продолжая идти по коридору, не отрывая напряженного взгляда от телефона. Тот факт, что ему написал отец, уже насторожил парня, потому что он знал — не к добру. Его отец появляется только в самые отвратительные дни своей жизни, когда решается снова сойтись с его матерью. И хочет поведать об этом своему сыну. Родители Щербакова уже второй год живут раздельно. Разводиться не собираются, но и тёплых чувств к друг другу явно не испытывают. Отец — алкаш, который никогда не принимал участие в воспитании Лёши, вечно пропадая на работе и в командировках. Мама же напротив, прекрасная женщина с добрым сердцем. Даже слишком. Сколько бы она не отнекивалась и не говорила, что «их любовь угасла», он знал, что это ложь. Проблема была явно не в любви и Лёша это точно знал. Отец её бил. Щербаков помнит, как в первый раз заметил странные следы на теле своей мамы. Сначала это были небольшие синяки на кистях рук. Мама пыталась их прикрыть массивными и абсолютно некрасивыми браслетами, которые были не к месту. Он видел, не мог не заметить. Молчал, потому что в голубых глазах мамы видел прикрытый страх и надежду, что Лёша не замечает. Она не хотела, чтобы он знал. Тёмные пятнышки появлялись и на хрупких плечах, ярко выделяясь на светлой коже. Лёша мог поспорить, что мог увидеть там очертания больших пальцев. Он молчал, сжимал кулаки, но молчал. Ради мамы. Однажды, когда он пришёл из школы и увидел мать в слезах, он растерялся и застыл. Ещё больше в ступор его ввела её щека. Опухшая, которая уже постепенно начала наливаться фиолетовым цветом. Ударил. В тот день он понял, что способен убить родного отца. Он стоял как вкопанный, сверля стену напротив тяжёлым взглядом, пока мама, крепко держала его за руку, чтобы он не пошёл к отцу. Защищала. Жаль, что не только Лёшу. Они не развелись, нет. Отец съехал на другую квартиру, но к сожалению Лёши, с матерью они периодически играли в семью, сходились и делали вид, что ничего не было. Щербаков уже хотел прочитать сообщение, но не заметил перед собой преграду, из-за чего уткнулся носом в мягкую ткань. Лёха вздрогнул и быстро отпрянул. Хотел уже пробормотать, что-то похожее на извинения, но остановился. Перед ним стоял Нурлан. Брюнет прожигал его острым проницательным взглядом. Сабуров стоял у самой двери в кабинет, оперившись плечом о стену. Светлые глаза Лёши непроизвольно уставились в место, куда он уткнулся носом, а именно в воротник чёрной толстовки. Шея Нурлана была открыта, но Лёша мог поспорить, что врезался он именно в толстовку. Только сейчас Щербаков убедился, что разница в росте была огромная. Щербаков даже не коснулся носом кожи на шее. Подойди он ещё ближе, то едва достанет макушкой до подбородка азиата. Ближе? Совсем крыша поехала? — Нашёл где постоять, блять, — поморщился Лёша, отходя от Нурлана на шаг назад, чтобы потом обойти его сбоку. Сабуров молчал. Чёрные глаза были пустыми, абсолютно ничего не выражали. Щербаков, который привык к такому молчанию своего одноклассника, хмыкнул, и уже собрался пойти в класс, но его остановил ровный голос Нурлана. — Смотри куда идёшь, — он толкнулся от стены и демонстративно, стараясь обойти Щербакова, на как можно большее расстояние в узком коридоре, скользнул в класс. Высокомерный урод. Щербаков сжал руки в кулаки и вошёл в класс. Ровно через секунду прозвенел ненавистный звонок. Лёша быстро направился к своей парте, где уже сидел Влад. Друг протянул руку, чтобы поздороваться. Щербаков громко плюхнулся на стул и ответил другу пожатием. — Сегодня Инна Владимировна прям злюка, — зашептал Влад, потому что уже начался урок и учительница, что-то бормотала. Лёша не ответил другу, полез в телефон, чтобы наконец-то прочитать сообщение. Щербаков незаметно для себя ощутил непонятное волнение, которое зародилось где-то в груди. «Сегодня мама будет у меня» Блондин медленно прикрыл глаза, стараясь успокоиться. Но в данный момент это казалось почти невозможным. Все звуки в классе будто притихли, пока Лёша добрые пять минут сверлил взглядом экран телефона. «Пусть она мне позвонит вечером» –… Щербаков. Собственная фамилия заставила его вздрогнуть, поднимая голову вперед. Нахмурился, когда понял, что на него даже никто не смотрит. Повернулся к Владу, который, поджав губы смотрел на Лёшу с сожалением. — Что? Костенко поправил волосы и как-то криво улыбнулся, явно колеблясь прежде, чем ответить. — Проекты раздают. Ты будешь работать с… Договаривать не стал, просто кивнул в сторону соседнего ряда. Щербаков знал, кто сидит на том месте, а потому напрягся. Знал, но надеялся что сегодня там сядет кто-то другой. Повернул голову, задержав дыхание. Сабуров. Вы издеваетесь? — Пиздец. Лёша прислушался к учительнице. Она и правда раздавала темы проектов и разделяла всех на пары. Добрые пятнадцать минут от урока делила и рассказывала «интересные» темы проектов, которые они должны делать практически месяц. Ме-сяц. Светлые глаза Лёши непроизвольно покосились на старосту, который как всегда сидел один. Нурлан выглядел сейчас по другому. Привычное спокойствие сменилось на еле заметное раздражение, которое можно было заметить по нахмуренным бровям. Сабуров опустил тёмные брови, пока глаза были устремлены куда-то в район его рук. Щербаков даже хмыкнул про себя. Хоть какое-то разнообразие на его лице. Лёша не беспокоился. Он подойдёт после урока к биологичке и попросит поменять ему пару. А если нет, то он просто не станет ничего делать. Одной двойкой больше, одной меньше. Биология ему нахрен не нужна. Щербаков еле отсидел весь оставшийся урок, терпеливо выжидая момент, когда он подойдёт к Инне Владимировне. Со звонком класс быстро начал собираться и стремительно покидать класс, спеша в столовую. — Я задержусь, — кинул Лёша своему другу, который только кивнул и тоже поспешил уйти. Когда Щербаков уже собирался подойти к учительнице, заметил, что его опередили. Возле Инны Владимировны стоял Сабуров. Возвышался над сидящей женщиной, грозовой тучей, что-то тихо объясняя нахмурив чёрные брови. Лёша быстро сложил два плюс два и понял, что азиат сам не настроен с ним работать. Как все хорошо складывается. Подошёл к учителю, на что она громко вздохнула и потерла переносицу двумя пальцами. — Стоп! Пары я менять не буду, даже не просите, — настойчиво сказал женщина по очереди осмотрев учеников, — Вы попали в пару не случайно. Будете работать вместе. Щербаков не удержался и громко фыркнул, за что получил предупреждающий взгляд. — Щербаков, твоя успеваемость оставляет желать лучшего, — даже как-то грозно сказала учительница, прожигая его внимательным взглядом, — У тебя выходит два в полугодии. — Я исправлю. — Нет, не исправишь, — отрезала женщина, — Если не сделаете этот проект, то точно не будет тройки, Щербаков. — Я не хочу с ним работать. Сабуров, который все это время молчал, подал голос. Смотрел ровно на учительницу, будто Щербакова и вовсе нет в кабинете. Лёша стиснул зубы, подавляя желание что-то едко ответить. Однако их желания совпадают. — Сабуров, твоя хотелка ничего не значит. Тебе я могу поставить четыре и плакала твоя золотая медаль, — даже как-то ехидно сказала женщина, явно наслаждаясь негодованием своих учеников. Лицо Нурлана окаменело. Все знают, что Инна Владимировна не любит ставить отметки выше четверки. Единственным исключением стал Сабуров и то, только потому, что за него вступились другие учителя, что сильно взбесило учительницу. — Можете идти. У вас на всё месяц, времени более чем достаточно. Лёша уже хотел открыть рот и возразить, но его отвлекло движение справа от себя. Сабуров резко развернулся и быстрым шагом вышел из кабинета, напоследок хлопнув дверью. Щербаков почувствовал предстоящие перемены.