Мальчики не плачут

Лёша задержал дыхание, не в силах пошевелиться. Это казалось чем-то нереальным и до жути диким. Ночь, холодный вечер и бледный жёлтый фонарь. Волосы обдувает холодный ветер. Две тёмные фигуры в десятке метров от него совсем не замечают третьего человека, продолжая прижиматься к друг другу. А Щербаков видит. Лёша смотрит, внимательно следит за движением широкой ладони, которая сильно сжимает ягодицы другого парня. Вторая рука высокой фигуры уже давно зарылась в копну непослушных кудрей, сжимая так сильно, что хозяин шевелюры едва слышно шипит. Лёша стоит на месте и ничего не делает, пока в голове не мелькает мысль, что его совсем не замечают. Двое парней напротив были слишком сильно увлечены друг другом. Лёша сглотнул и впился взглядом в бледное лицо Нурлана. Рот приоткрыт, а на тонких бледных губах блестит слюна, которая хороша видна в свете фонаря. Сабуров плавно, но уверенно проводит рукой по ягодицам парня, чьё имя Лёша так и не узнал, медленно поднимая её вверх по спине. Щербаков мог поклясться, что ощутил мурашки на собственной спине. Тем временем рука Нурлана опустилась на затылок рядом стоящего парня, крепко удерживая голову. Тот только открыл рот и жалобно прикусил пухлую губу. Его огромные карие глаза с немой просьбой смотрели прямо на Сабурова. Нурлан закрыл глаза. Лёша ощущает, как сердце в груди бьётся с бешеной скоростью, в ушах звон, а тело просто пылало огнём. Когда Нурлан в одно мгновение распахнул свои чёрные глаза, впиваясь крепким поцелуем в чужой рот, Лёша громко втянул воздух через нос. Кончик языка закололо, когда Щербаков подавил желание облизнуть губы. Сабуров переводит на него взгляд. Безошибочно, точно в цель. В груди забилось желание как можно быстрее свалить с этого места, но ноги не слушались. Лёша смотрит в чёрные глаза напротив и едва не скулит от безысходности. Нурлан хватает кудрявого парня за талию, с силой прижимая чужое тело к себе. Целует, не отводя глаз от холодных голубых. Прикусывает, едва оттягивая нижнюю губу, после чего снова целует, зализывая маленькую ранку, продолжая рассматривать Щербакова, словно дикий зверь. Нурлан — хищник. Грациозен и опасно красив. Всем своим видом стараясь привлечь как можно больше глупых жертв. Лёша никогда не считал себя слабым, но в этот момент он без сомнений являлся трусливым зайцем. Резко поднялся на постели, громко хватает ртом воздух. Щербаков мотнул головой вправо, осматривая комнату. Пусто. — Блять, — выругался блондин, прикладывая влажные ладони к побитому от сна лицу. Откинул одеяло на край кровати и повернулся к тумбочке, на которой стояли часы. Прищурился, чтобы рассмотреть маленькие цифры и качнул головой. Половина третьего. Щербаков сглотнул и откинулся на подушки, приняв полулежачее положение. Взъерошил и без того непослушные волосы и прикрыл глаза. Этот Сабуров везде. В классе, в столовой, на грёбаной баскетбольной площадке, где они виделись уже три раза. Его слишком много. Щербаков нахмурился, медленно открывая глаза. Сбитое дыхание никак не выравнивалось, а жар по всему телу был вызван явно не откинутым одеялом. Ну нет, это слишком. Опустил взгляд ниже и едва не вскочил с постели, когда его догадка оказалась правдой. Стояк. У Щербакова, мать его, стояк из-за сна с пидорами. Один из которых — Сабуров. Ахуеть. Чуть разводит ноги, чтобы было удобней видеть и так ярко выраженный бугорок в трусах. Возбуждение не утихало, пока Лёша молча уставился в одно место, медленно соображая, стараясь найти разумный ответ. Встал на Сабурова. Кажется, это конец. Лёша может с лёгкостью отправиться к психам. «На тебя у меня не встанет» — Сука. Щербаков стискивает зубы и сильно жмурится. Сглатывает и пытается игнорировать болезненно пульсирующий член. Нет, так это не пройдёт. Нужно представить Лену. Да, он представлял её образ не один раз и сделать это сейчас не составит труда. Одна рука медленно скользит по влажному от пота животу и оттягивает резинку трусов. Ладонь обхватывает член и не двигается с места. Щербаков быстро облизывает губы и делает первое движение. У Лены красивое тело. Стройное, подтянутое. Привлекательные изгибы не оценил только слепой. Большая грудь и тонкая талия, которая всегда подчёркивается чем-то обтягивающим. Ломакина знает как себя преподнести. Рука крепко обхватывает ствол, пока Лёша наклоняет голову влево. Надолго его не хватит, возбуждение слишком сильное. Образ в голове медленно меркнет из-за чего Лёша сильнее хмурится, старательно вспоминая свою одноклассницу, движения руки стали только резче. Вспомни её бедра, задницу, в конце концов. Лёша сглатывает. Перед глазами два тёмных уголька, которые смотрят куда-то в глубину Лёшиных глаз. Смотрят так внимательно, что Щербаков непроизвольно вглядывается в их отражение, где видит широкую ладонь с длинными худыми пальцами. Вены набухли и сильно выделяются на бледной, практически фарфоровой, коже. На запястье мелькнула яркая красная ниточка. Лёша не понял в какой момент дыхание спёрло, а тело напряглось. Открыл глаза и посмотрел вниз. Достал руку из трусов и уставился на запачканную руку. Кажется, он сошёл с ума.

***

— Я тебе говорю, что эта Анастасия Геннадьевна тварь, — проворчал Андрей, откусывая кусок хлеба. — Нельзя быть такой мразью. — Для тебя любой учитель мразь, — заметил Влад, не отводя взгляда от экрана телефона. Пальцы быстро печатали текст, после чего замерли на пару секунд и снова продолжали писать. — Ещё скажи, что она тебе нравится, — обиженно проговорил Шевченко, поковыряв вилкой в слипшемся рисе. — Она же меня терпеть не может, поэтому она и тварь. Последнюю фразу Андрей сказал громче, будто от этого его аргумент станет значительнее. Но его ожидания не оправдались, поскольку его друзья пропустили это мимо ушей. Влад продолжал сидеть в телефоне, полностью погрузившись в экран, из-за чего Шевченко поджал губы. Перевёл взгляд на Лёшу, в надежде найти поддержку в его лице, но Щербаков явно витал в облаках, устремив стеклянный взгляд куда-то на соседние столики. — Вы издеваетесь? — постарался привлечь к себе внимание Влад, громко опустив ладонь на стол. Лёша вздрогнул и, как всегда, хмуро уставился на Шевченко. Тот только вздернул бровь, придирчиво осматривая лицо напротив. — Ты совсем плохо выглядишь, синяки под глазами просто ужасные. — У меня есть зеркало, спасибо, — Щербаков облизнул губы и снова бросил взгляд на другие столики, быстро просматривая учеников в столовой. — Ты стал молчаливей, — чуть прищурившись сказал Андрей, но всё-таки не стал копать глубже. — Работа? Щербаков решил кратко кивнуть, только бы Андрей оставил его в покое. Сегодня не лучший день для разбирательств. — Да убери ты свой телефон! Влад погасил экран телефона и медленно отложил его на стол, показательно подняв руки вверх. Мол, всё. Чуть помахал, за что получил недовольный взгляд Шевченко. — Совсем задротом стал, — сказал Андрей, сложив руки на груди. — Я уже целую неделю наблюдаю, как ты сидишь в телефоне и строчишь любовные сообщения своей девке. Костенко закатил глаза, подвигая к себе стакан с остывшим чаем. — Не называй её так. — Молчи! Сейчас я говорю! — шикнул Андрей, после чего повернулся к Щербакову, который вновь уставился в толпу. — А ты! Я не помню, когда ты в последний раз с нами нормально разговаривал. Сидишь вечно с недовольным лицом, а после школы то работа, то этот пидор. Лёша напрягся и слегка сощурил глаза, впиваясь холодным взглядом в пылающее недовольством лицо Андрея. — Меня это достало, — Шевченко поджал губы, отводя взгляд в сторону. — Ты смотришь на него. В первые секунды Лёша не понял, что обращаются именно к нему. Но когда Андрей направил свой полный серьёзности взгляд на него, то только вздернул брови. Смотрит? На кого? Видимо, немые вопросы слишком ярко читались в его взгляде, потому что Андрей громко хмыкнул, опустив уголки губ вниз. — Ты часто смотришь ему в спину, когда он уходит. А сейчас сидел и искал Сабурова за другими столиками. Он свалил после второго урока, если ты не знал. — Что ты несёшь? — Лёша перевёл взгляд на Влада, который молча смотрел на стакан в своих руках. Опустил глаза. Что за нахер? — Мы просто готовим проект, естественно, мне приходится замечать его, чтобы что-то сказать. Андрей чуть стушевался, но взгляд не отвёл. — Ты смотришь на него. Можно написать и всё. Опять. — Я же сказал… — Вы подружились? Щербаков был готов поклясться, что это была тупая шутка. Одна из тех тупых шуток, которые Андрей говорил не в то время и не в том месте. Но все молчали и ждали ответа. Вы издеваетесь. — Это шутка? — Лёша уставился на Влада, который в ответ смотрел на него изучающим взглядом. Посмотрел на Андрея. — Ты, блять, шутишь? Изо рта всё-таки вырвался нервный смешок, который заставил Шевченко едва улыбнуться в ответ. В его глазах блеснула теплота, смешанная с облегчением. — Сам не знаю, что на меня нашло, — улыбнулся Андрей, наклонился через стол и опустил ладонь на плечо Щербаков. — Херню сморозил. Лёша улыбнулся в ответ, мысленно радуясь, что от него отстали. — Как только мы сдадим сранные проекты, мы больше не вспомним про Сабурова. — Именно! — радостно согласился Андрей. — Хотя, нет! Ты же помнишь, что мы должны были его проучить? За выходку в классе. В понедельник сдадим проекты, а после для него начнётся ад. — Что ты имеешь ввиду? — подал голос Влад, нахмурив брови. — Ещё не знаю, но мы придумаем. Да, Лёха? Щербаков только кивнул, из-за чего Шевченко с энтузиазмом начал размышлять о «наказании» для Сабурова. Уже в понедельник сдача проектов. Осталось всего пару дней. Лёша взял в руки телефон, быстро проверяя сообщения. Убавил яркость экрана и зашёл в диалог с Сабуровым. Сообщение, которое он получил вчера вечером, Лёша увидел ещё утром. «Вот доделанный проект, хорошо изучи, что плохо понимаешь, думаю до понедельника мы не увидимся. Мы должны выйти на городской конкурс.» Сраный Сабуров. Какого хрена он кинул его в последние дни? Думает, что самый умный? Чем это он так занят? Или с кем? Лёша быстро моргнул и погасил экран, убирая телефон в карман. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Щербаков прикрыл глаза, отчётливо ощущая, как на него смотрят внимательные зелёные глаза. Влад не может не заметить.

***

Нурлану нравится заполнять новые страницы. Видеть, как чистые, жёлтые страницы заполняются узорами и короткими фразами. В правом верхнем углу стоит дата, чтобы не забыть этот день. Каждый из них важный. Это особенный, в каком-то смысле, день, который хочется запечатлеть на бумаге, всегда отличается чем-то важным. Рука едва подрагивает, когда Нурлан старается вывести красивую ровную линию. Незамысловатые рисунки, которые служат таким себе украшением страницы. Почти издевательски. «Стресс», «усталость», «крики». Слова одни за одним заполняют свободное пространство листа, описывая. В левом нижнем углу рисует корявый глаз с едва прикрытыми веками. Штрихи неровные и кривые. Я тоже устал. «Школа». Рука замирает, пока Сабуров закусывает губу, обдумывая, что написать дальше. Губы растягиваются в еле заметную усмешку. Чёрт с тобой. «Баскетбольная площадка», «Щербаков». Нурлан смотрит на то, как красиво вписались эти три слова. Подходят. Снова узоры. Рука опускается в нижний правый угол и делает два движения. Восемнадцать. Закрывает блокнот, откладывая его в сторону. Встаёт, ощущая, как болит спина и ноги. Слегка потянулся и закатал рукав левой руки. Медленно направился в ванную, так тихо, чтобы его не услышала мать, сидящая на кухне. Аккуратно прикрывает дверь. Ещё одна полоска.