Мальчики не плачут

— В этой школе намного лучше, чем в моей старой, — задумчиво проговорила Лиза, уставившись на яркую листву дерева, которое росло возле старенькой лавочки. — Хотя, тут тоже есть свои… Особенности. Влад сдержанно улыбнулся уголком губ. На его колено упал сухой жёлтый лист. Аккуратно взял его двумя пальцами, стараясь не сломать хрупкий листок. — Ты же новенькая. Все хотят о тебе поговорить. — Но не месяц же! — фыркнула девушка, слегка толкнув Влада в плечо, на что он только шире улыбнулся. — Тут пол школы кретинов. — Ты только что сказала, что эта школа лучше, — заметил Костенко, из-за чего Лиза театрально закатила глаза. — В прошлой школе кретинами были все. Тут только половина. Брюнет весело хохотнул. — Я думаю, это хорошее достижение для нашей школы. — Конечно, — кивнула Лиза, откинувшись на спинку лавочки, после чего задумчиво уставилась на свои колени. — Если честно, то без тебя мне было бы гораздо сложнее. Ты всегда рядом. Костенко едва не залился смущенным румянцем. Благо сейчас был вечер и начинает темнеть. — Ну, работа у меня такая, — пожал плечами Влад, загадочно улыбнувшись. — Какая? — вздернула брови Лиза. — Убогим помогать, — гордо заявил Костенко, из-за чего получил несколько слабых ударов в плечо. — Придурок! — возмутилась девушка, обиженно выпятив нижнюю губу. — Сам убогий. — Не отрицаю. Когда всё твоё окружение — убогие, сложно устоять и не присоединиться. Лиза улыбнулась и покачала головой. — А кто ещё убогий, которым ты помогаешь? — поинтересовалась девушка, поправив воротник фиолетовой толстовки. Влад секунду подумал, быстро подбирая нужный ответ. — Мои братья. Лёха и Андрей. Лиза кивнула, видимо, ответ был слишком очевидным. — Вы же друзья. Тогда почему ты называешь их братьями? Костенко медленно поднялся с лавочки и встал напротив сидящей девушки. Засунул руки в карманы и закусил внутреннюю сторону щеки, внимательно осмотрев лицо Лизы. — Они для меня, что-то более важное, чем просто друзья. Мы как одно целое. Девушка чуть улыбнулась, отводя взгляд в сторону. Влад нахмурился, замечая, что его собеседница помрачнела. — Что-то не так? — Мне кажется, я им совсем не нравлюсь, — тихо призналась Лиза. — Тот, который с кривым носом меня точно недолюбливает. Смотрит так, словно я тебя увожу куда-то. Костенко тепло улыбнулся, наблюдая, как Лиза смущённо уставилась на свои ладони, не решаясь поднять на него глаза. — Им сложно привыкнуть, что теперь в моей жизни появился кто-то ещё. Они поймут. Девушка подняла голову и понимающие кивнула. — Думаю, они переживают, что со мной ты чаще, чем с ними, — не в бровь, а в глаз. Костенко цокнул. — Сейчас у всех свои дела. Но думаю, скоро всё наладится. Андрей уезжал в другой город на выходные, только сегодня приехал, — Влад поёжился от холодного ветра, раздумывая о том, что уже пора идти домой. Лиза будто по команде поднялась на ноги, укутавшись носом в тёплый воротник. — А Лёша? Влад улыбнулся. — Этот сегодня пьёт. Готовится к завтрашней сдаче проектов.

***

— Не кричи, я просто зашёл проведать Нурлана. — Уходи отсюда! Ты не имеешь права просто взять и прийти сюда, когда тебе вздумается! — громкий женский голос был пропитан злостью и глухой обидой, которую было невозможно скрыть. — Ты нам не нужен! Не нужен. Нурлан думал об этом множество раз, каждый раз приходя к одному и тому же ответу. И правда, не нужен. Ему никто не нужен. — Он мой сын! — мужской голос стал громче, не уступая крикам матери. — Он был твоим сыном. До того, как ты ушёл, — Нурлан слышал, как едва заметно подрагивает голос мамы, словно она сейчас заплачет. Слёзы. Он терпеть не может слёзы. Этот признак слабости, как про себя называл его Сабуров, всегда казался чем-то неприятным. Вместо жалости Нурлан всегда чувствовал внезапное отвращение. Нет, не к человеку, который проливает эти слезы. К тому, кто считает, что имеет право доводить человека до такого жалкого состояния. Слёзы — это просто вода, главное, что творится внутри. Нурлан никогда не плачет. — Ты не можешь запрещать нам видеться. Когда мы разводились, ты согласилась, что я буду видеть сына хотя бы на выходных. Нервный смешок мамы можно было услышать даже в комнате Нурлана, несмотря на то, что расстояние было приличным. Приоткрытая дверь в его комнате неплохо помогла слушать не очень тихий разговор. — Тебе пять лет было пофиг на сына, а сейчас ты уже второй день сидишь под дверью, — секундная пауза, заставила Нурлана прислушаться, будто он не расслышал продолжения фразы. — Ты жил в соседнем доме и даже не пытался с ним увидеться. В соседнем доме. Не в другом городе, как говорила мама, а в соседнем доме. Что за чушь? Смешно. Это ведь шутка, правда? Однако молчание в коридоре говорило об обратном. Не шутка. Он в один миг почувствовал себя брошенным. Все эти годы по-детски наивно полагал, что отец уехал куда подальше и просто не мог с ним видеться. Он же занят. У него свои дела, возможно, даже семья. Нурлан понимает, не маленький. Верил в ложь. Его отец, блять, жил в соседнем доме и срать хотел на Нурлана. А мать знала и молчала. Как это вообще возможно? — Ты не знаешь, что у меня были за проблемы. — Хватит лгать! Уйди и не приходи сюда! — кричит, едва не срываясь на громкий плачь, потому что знает — Нурлан всё слышал. Хватит. Поднимается с постели и буквально пулей вылетает из своей комнаты. В несколько огромных шагов пересекает коридор, останавливаясь за спиной матери, та в свою очередь оборачивается и замерзает. В глазах испуг и огромная вина. Чувствует, как рука мамы дотрагивается до груди в попытке остановить. Знает, что не получится. Знает, что виновата. Но не так сильно, как он. Мужчина напротив — его копия. Высокий, худощавый, с бледной кожей и щетиной. Совсем не изменился за несколько лет. Тёмные глаза быстро осматривают Нурлана, после чего тонкие губы растягиваются в неровную улыбку. — Привет, я хот… — Уходи. Резко и беспощадно. Хладнокровно оборвал отца на полуслове, не позволив даже договорить. Нурлан знает, что он хотел сказать и не хотел слышать этот бессмысленный лепет. Не нужно. — Просто уйди. Тихий голос напоминал шипение. Мужчина в дверях медленно прикрыл глаза, чуть пошатнувшись назад. Рука цепляется за дверь, будто помогает устоять на ногах. — Нурлан, я знаю, что виноват. Но я хочу исправить ситуацию. Нурлан чувствует, как спокойствие медленно, но верно покидает его тело. Молчи. — Ещё не поздно. — Уходи. Сглотнул ком в горле, ощущая, как маленькая ладошка матери обхватывает его руку. Поддерживает. Неприятно. Аккуратно высвободил руку из не крепкой хватки матери. Толкает плечом стоящего в дверях отца, освобождает себе проход и выходит в подъезд. Ему нужно на улицу. Заебали.

***

Этот день слишком долгий. Хочется спать. Лёша встряхивает головой, ощущая, как начинает болеть голова. Пульсирующая боль в висках была отвратительной. Пора домой. Пошатнувшись поднялся со старого дивана, едва не сев обратно. Повернул голову, чтобы бросить взгляд на Егора, который свернулся в комочек, словно кот. Слабенький. Щербаков обошёл диван и направился на кухню в поисках стакана. Когда голубые глаза так и не обнаружили чистой посуды, Лёша открыл кран и подставил под холодную струю ладони. Наклонился, чтобы сделать один глоток и плеснул воду на лицо. Вытер мокрые руки об чёрные джинсы и направился в коридор, попутно выискивая взглядом второго парня. Споткнулся, но каким-то чудом успел ухватиться за дверной косяк. Шикнул и посмотрел вниз, замечая лежачее тело. — Антон, блять. Рыжий парень никак не отреагировал на слова Щербакова, только нахмурился и продолжил спать на полу. Лёша уходит. Захлопывает за собой дверь и выходит на улицу, чтобы глубоко вдохнуть в лёгкие влажный воздух. Впервые он рад дождливой погоде. До дома идти далеко, поэтому Лёша старался передвигать ногами быстрее, игнорируя, что походка была далеко не ровная. Голова кружится, взгляд затуманен манящей дымкой алкоголя. Зря он выпил. Лёша сам не понял, как парни из параллели смогли его уговорить пойти пить. Возможно, в любой другой день Щербаков с чистой душой послал бы их нахер, ибо хорошими друзьями они не были, но не в этот раз. К огромному сожалению Лёши, его ожидания от вечера не оправдались. Вместо приятного расслабления пришла только головная боль и лёгкая тошнота. А ещё усталость. Дикая усталость. Хотя Лёша мог признать, что один плюс в этом вечере был. Никаких мыслей о проблемах. Не было школы, матери, работы и… Всех остальных. Щербаков достал телефон и поморщился от слишком яркого света экрана телефона. Прищурился быстро убавляя яркость. Быстро бросил взгляд на дорогу и решил сократить свой путь. Свернул на протоптанную тропинку, которая вела за здание многоэтажного дома. «Как ты?» Два коротких слова Лёша написал с четвёртого раза, но когда у него это всё-таки получилось, отправить не решался. — Хер с ним, — рыкнул Лёша и принялся стирать сообщение. Неожиданно Щербаков почувствовал, как он что-то задевает носком кроссовок, тем самым спотыкаясь. Не сумев устоять на ватных ногах, блондин падает вперёд, где прочесывает лицом по кирпичной стене. Раздался громкий стук. Лёша громко зашипел, ощущая, как горит левая сторона лица. Рука инстинктивно направляется к лицу, чтобы оценить насколько всё плохо. — Да что это такое, — выдохнул парень, медленно поднимаясь на ноги. И думать не нужно, чтобы понять, что завтра его лицо будет переливаться во всех оттенках синего и фиолетового. Прекрасно. Раздражение и злость забурлили в крови, из-за чего Щербаков сильно стиснул кулаки, стараясь хоть как-то утихомирить свои эмоции. Мотнул головой, вспоминая, что где-то рядом упал его телефон. Нагнулся и принялся выискивать гаджет в траве у бетонной дорожки. — Блять, да где он? — Если ты ищешь свой мозг, то не хочу тебя расстраивать. Этот голос. Лёша, не поднимаясь с корточек, резко задрал голову, впиваясь голубыми глазами в стоящего рядом человека. Ему не нужно было смотреть, чтобы понять, кому принадлежит этот тихий спокойный голос. Сабуров стоял от него в трёх шагах, наклонив голову влево. Возвышался над Лёшей, словно грозовая туча, внимательно изучая лицо Щербакова. Он чувствовал, как два чёрных уголька медленно изучали его побитое лицо. Нурлан дёрнул уголком губ. Ему противно? Ещё бы, Щербаков сейчас выглядит не в лучшем виде. Пьяный, с разодранным лицом, шарится по земле, чтобы найти телефон. — Иди куда шёл, Сабуров, — едва слышно прорычал Лёша, сжав губы в тонкую полоску. Опустил голову, решив, что игнорировать одноклассника будет куда лучшей идеей. В полутьме искать было сложно, но Лёша слышал, как телефон ударился о тротуар и упал куда-то в траву. — Щербаков, ты напился? — прозвучало почти как утверждение. Лёша рукой стиснул пожелтевшую траву, снова задирая голову. — Иди. Куда. Шёл, — отчеканил, стараясь как можно быстрее отыскать сранный телефон. Да где же он? Вдруг Лёша услышал какой-то приглушенный звук. Напряг слух и мотнул головой в сторону. Вытянул подрагивающую руку и коснулся подушечками пальцев гладкого чехла. Схватил телефон, поднимаясь на ноги. Покрутил и ощутил, что гаджет в его руках вибрирует. Посмотрел на экран и увидел входящий вызов. Отклонил и медленно развернулся к Сабурову, который держал в руках собственный телефон. Лёша едва скривился. — Я не просил. Спасибо не скажу. Сабуров сунул руки в карман толстовки и повернул голову в сторону, быстро теряя интерес к парню напротив. — От тебя одни проблемы, Щербаков. Лёша чуть не задохнулся от недовольства. Возможно, это алкоголь в крови помог ему взорваться за одну секунду, в момент теряя всё самообладание. А может алкоголь только подтолкнул эмоции вырваться наружу. Неважно. — От меня одни проблемы, Сабуров? От меня? — слишком громко рявкнул Лёша, делая шаг вперёд. — Это не я занимаюсь херней вместо подготовки к проекту. Какого хера мы поменялись ролями? Я прилежный ученик, а ты шаришься хер пойми где. Нурлан резко вернул взгляд к Щербакову, взглядом метнув в него молнии. Слегка задрал подбородок, расправляя плечи. Молчит, но слушает. — Какого хера я должен относиться серьёзнее, чем ты? Рот не закрывается, продолжая плескать ядовитые слова, которые уже третий день крутились в его голове. Да, блять, он три дня каждый раз возвращался к мысли, где шарится этот идиот. — Подготовься на завтра. Сабуров медленно развернулся и не спеша направился в сторону, откуда пришёл Щербаков. Лёша ощутил, как в голове что-то взорвалось. Громкий спусковой щелчок. — Куда ты, блять? Я не договорил, — Лёша едва не спотыкаясь в три шага догнал Сабурова, не позволив ему уйти. Рука мёртвой хваткой легла на острое плечо, заставляя азиата развернуться к пылающему недовольством Щербакову. Сабуров застыл словно каменная статуя. — Убери руку. Хера с два. — Где ты был? Нурлан сжал челюсти, из-за чего на лице заиграли желваки. — Ты бухой, Щербаков, — тихо сказал Сабуров, опуская взгляд на ладонь, которая всё ещё сжимает его плечо. — Убери. Руку. Лёша сильно раздул ноздри, громко втягивая воздух. — Ты меня бесишь, Сабуров, — внезапно вторая рука занеслась вверх, в попытке нанести удар, но Сабуров быстрее. В один момент перехватил руку и с силой впечатал Щербакова в стену многоэтажного дома. Лёша едва не зашипел, когда затылок больно ударился об твёрдую поверхность. Распахнул голубые глаза, встречаясь с чёрными, напротив. Горячее дыхание Нурлана опалило лицо, что вызвало волну противных мурашек на спине. Не было возможности даже пошевелиться, тело азиата крепко прижало Лёшу к дому. — А теперь слушай меня, идиот. Где я был и что делал — не твоего ума дело, — голос Нурлана словно бархат, глубокий, приятный слуху, из-за чего до Лёши не сразу доходил смысл слов. — А ты нажрался, как свинья. Нурлан скривил рот в отвращении. — Прекрати это делать. Брови Сабурова удивлённо изогнулись, услышав злой шёпот Лёши, который, едва приоткрыв рот, смотрел прямо в глаза азиату.  — Я отпущу тебя, когда ты придешь в себя, — Нурлан крепко сжал плечо Щербакова, выдыхая слова прямо в лицо напротив. Расстояние было критически маленьким. Голубые глаза могли с лёгкостью рассмотреть небольшие следы от прошедших прыщей на коже Сабурова. — Прекрати лезть ко мне в голову, — прозвучало так жалко, что Сабуров на секунду окаменел. Задержал дыхание, расширив глаза, пока парень, которого он прижимает к стене, злобно смотрит куда-то в район его переносицы. Не в глаза. Лёша не мог сейчас смотреть в чёрные глаза напротив. Просто физически не мог себя заставить сделать это. — Что? — не сказал, едва слышно выдохнул. На секунду Нурлан засомневался, что Щербаков его услышит. — Тебя так много, что меня это раздражает, — Щербаков быстро облизывает пересохшие губы, напряжённо уставившись в область между глаз Сабурова. — Хватит. Азиат удивлённо моргает, но старается взять себя в руки. — Ты перепил, — в который раз говорит Нурлан, найдя разумное объяснение всем словам и действиям одноклассника. — Ты в школе. Ты сидишь на сранном соседнем ряду и вечно что-то шкарябаешь в своей тетрадке, которую ты прячешь, как тринадцатилетняя девочка, — секунда, и Лёша всё-таки смотрит прямо в глаза замершему Нурлану. — Ты, сука, везде. В ушах звон, а рот выдохнул то, что он не должен был говорить. Лёша ощутил как подрагивают пальцы на левой руке, которая всё это время была свободна. Надо же, он сперва и не заметил. Почему не оттолкнул, если была возможность? Щербаков считает удары своего сердца, пока горячее тело, которое уже несколько минут прижимает его к холодному дому, отдаёт ему частицу своего тепла. Лёша ждёт реакции и прислушивается к ощущениям во всем теле. Кажется, он даже забыл о разодранной щеке. Нурлан, едва понимал, что происходит. Слова которые ручьём лились изо рта Лёши, касались его губ горячим дыханием. Это не говоря о том, что именно говорил Щербаков. Что ты творишь? Что сейчас происходит в твоей дурной голове? Сейчас поздний вечер воскресенья. Сабуров ушёл из дома, в попытке остыть от скандалов родителей. Точнее не так. От скандалов мамы и… того мужчины. Язык не поворачивается назвать его отцом. Это не важно, потому что сейчас Сабуров прижимает к стене Щербакова, когда между их лицами каких-то десять сантиметров. Нурлан умрёт сегодня. Обязательно. Потому что он не ощущает сопротивления блондина. Он, блять, просто стоит и заглядывает ему в глаза. Он пьян. Пьян. — Ты пьян, — шёпотом проговаривает Нурлан, с ужасом понимая, что Щербаков сглатывает и опускает глаза на его губы. — Что ты делаешь? Что ты делаешь? Щербаков, ты не можешь. Ты не можешь. — Каково было ему… — едва шевельнулись пухлые губы Щербакова прежде, чем он легко накроет губами чужой рот. Он умрёт, обязательно. Но сейчас, когда в голове все затихло, он наконец-то ощутил что-то ещё кроме тяжести и раздражения. Сейчас, когда Нурлан не двигается и смотрит на Щербакова, который отчаянно прижался к его губам. Так по-детски робко, словно Лёша не целовал до этого половину школы. Нурлан что-то чувствовал. И это пугало. Лёша поклялся умереть. Сразу же, как только он отстранится от Сабурова, который даже не двинулся. Окаменел сильнее прежнего, сжав губы в тонкую полоску. Это фиаско. Щербаков, блять, поцеловал Сабурова. Сейчас оттолкнет. Ударит. Он должен. Хоть кто-то из них должен быть умнее. У Лёши чуть не подкосились ноги, когда он ощутил горячее дыхание на своих щеках. Сильно зажмурился, ожидая удара. Дыхание перехватило в момент, когда рот Нурлана вдруг приоткрылся, а горячий влажный язык коснулся губ Лёши. Сердце в груди пропустило несколько ударов. Сабуров освободил плечо блондина, перекладывая ладонь на шею, чтобы притянуть Щербакова ещё ближе, хотя казалось, что ближе некуда. Лёша едва дышал, ощущая, как жёсткие губы сминают его рот. Вторая рука Сабурова упёрлась в его грудь, всё ещё прижимая его к стене, будто не позволяя Щербакову двинуться ближе. Изо рта вырвался рваный выдох, который тут же поймали чужие губы. Горячий язык уже давно проник в его рот, неспешно исследуя. Это казалось безумием. В голове словно что-то взрывалось, пока жар в теле всё нарастал. Господи, это же Сабуров. Это, блять, Сабуров. Рука на шее слегка сжалась, едва не перекрывая доступ к кислороду, после чего большой палец аккуратно погладил гладкую кожу, словно извиняясь за этот порыв. — Да я говорю тебе, что нам сюда. Тут короче дойти до дома! Посторонний голос в один момент привёл Щербакова в чувства. Парень распахнул голубые глаза, двигаясь в сторону. Хватка была настолько слабой, что Лёша едва не упал, не рассчитав силы. В груди бешено колотится сердце, пока голова блондина крутится, выискивая откуда шёл звук. Когда он увидел две тени за углом, которые направлялись именно сюда, его накрыла паника. Повернулся к Сабурову, который сверлил его внимательным взглядом. Голоса стали громче. Лёша встряхнул головой и развернулся, едва не бегом направляясь за дом. Он никогда не трезвел так быстро.