7 дней: Возмездие

На улице лето. Палящее солнце давит на плечи и нашептывает в уши отправиться на ближайший пляж, бросить кости на песок и отдаться ему целиком и полностью. Это вполне себе хороший план, для того, кто долгое время был в неволе. – Заключенный номер 27.4.03 с вещами на выход, – бездушно бросил надзиратель перед тем, как металлическая дверь щелкнула и распахнулась навстречу желанной свободе. Наконец-то! Этот день настал. Мужики в камере крепко пожимают руки, один даже обнял, пожелав хорошей, лучшей жизни. Кто-то пошутил, предложив увидеться в скором времени в этом же месте и в это же время, за что получил смешок и пожелание отправиться во всем известный короткий секс-тур. Длинный коридор ликовал, продолжая традицию, заложенную задолго до их заточения. Остальные заключенные, ставшие в каком-то смысле родными за прошедшие шесть с половиной (без малого) лет разделяли внутреннюю радость. Бесчисленное количество решеток и конвой привели, наконец, к тому, с чего все началось. Все та же строгая, некрасивая женщина с густо накрашенными в синий цвет глазами и непонятно как нарисованными бровями выдала немногочисленную стопку вещей и безвкусную цветастую куртку, так некстати в эту жару. Как и тогда, переодевался под чутким надзором, ни на секунду не оставаясь в одиночестве, только теперь не в робу заключенного, а в старенькие спортивные штаны с вытянутыми коленками и растянутую футболку. – Твои документы, – все также бездушно, без пестрых эмоций проговорил начальник, – а с этой справкой придешь в полицию по месту жительства, понял? – и протянул самый обычный листок (половинку а4). – А вот это заполни сейчас. – выложил он на стол лист с печатной заготовкой. – Писать же еще не разучился? В ответ ухмылка. Писать в этом месте приходилось не часто, но все не так плохо. Пара строф, по которым пробегают глаза и тут же стопорятся, не зная, что ответить. «Чем планируете зарабатывать на жизнь?», «Место предполагаемого жительства» и далее по списку. – Послушай, – чуть тише и мягче обращается начальник, косясь на дверь, за которой ждет конвой. – Ты – хороший парень. Если недостаточно государственных денег на начало или негде жить… – Все в порядке, – беспечно отмахнулся бывший заключенный и как можно скорее накарябал ответы. А почерк-то действительно ухудшился. Начальник не такая гнида, как о нем отзывалось большинство здешних. Он хорошо умеет читать людей и знает наверняка, кто «хороший парень», а кому гнить в этих стенах до конца своих дней. Чиркнув размашистую подпись, он улыбнулся радостно, по-отцовски, и слабо качнул головой. – Не желаю тебя больше видеть, Чон Чонгук. – А я вас, начальник. – Свободен. Обниматься не стали, хотя очень хотелось. Чонгука выпустили условно-досрочно за примерное поведение. Все это время он спал и видел этот диалог, о котором грезил каждый. Это стало своего рода традицией в здешних кругах и приметой: если начальник скажет, что не хочет больше видеть заключенных в своем королевстве, то они никогда в нем и не появятся. Охрана на контрольно-пропускном пункте приняли из рук конвоя повзрослевшего парня, записали его в каком-то своем журнальчике и заставили оставить отпечаток пальца. Ну вот и все. Все процедуры пройдены. Его проводили к большим металлическим воротам, в которые его ввезли с еще несколькими заключенными и распахнули клетку, выпуская на долгожданную свободу. Железо позади привычно и так приятно брякнуло. Свобода. Только вот… И что теперь? Что дальше? Что делать? Государство заботится о гражданах, ставших на путь исправления, и дает им начальную сумму. Небольшую, конечно, но хоть что-то. А дальше – крутись как хочешь. В конверте, который передал начальник, её первая часть. Денег с головой хватит, чтобы добраться до города и наесться вдоволь того, чего хотелось в камере. Для начала – план неплох. Телефон превратился в бесполезную игрушку. Его даже зарядить не удосужились. Что же. А должны были вообще? Да и Чонгук сомневался, что он еще работает. Изжил уже свое. Перекинув куртку через плечо, он усмехнулся и поплелся в сторону ближайшей остановки (хвала богам она недалеко), бездумно пиная пыль носками сбитых кроссовок, когда позади как-то по-особенному радостно посигналило авто, заставив обернуться. Машина нагнала его в считанные секунды. Водитель опустил окно со стороны пассажирского и лучезарно просиял. – До центра не подбросить? Чонкуг не мог скрыть свою улыбку, которая настойчиво тянула уголки губ в противоположные стороны. Чон Хосок собственной персоной! Приятно, даже чересчур. Он навещал Гука, как только появлялась возможность, но все равно казался каким-то другим, повзрослевшим, хотя чистые, незапятнанные злобой и печалью глаза и искренняя добрая улыбка, навсегда останутся его изюминкой. Чонкук без возражений запрыгнул в автомобиль и бросил куртку на заднее сиденье. Хо не полез обниматься, хотя повременил словно собирался. Чонгук был счастлив – не ожидал, что Чон приедет за ним. Он ведь не собирался сообщать ему. Не хотел вновь тревожить его жизнь. Да и думал, что парень не хочет иметь ничего общего с бывшим заключенным. – Как ты узнал? – в голосе, наверное, столько же удивления, сколько и у невинного ребенка, увидевшего что-то новое, невероятное, неподдающееся его еще несмышлёному уму. Хоби усмехнулся, плавно выруливая на трассу. – Я – твой опекун. – деловито заявил он. – Так что мне позвонили, в отличие от тебя. – (упрек без злобы) и усмехнулся по родному так, как обычно делал раньше. Гук протянул бездумное «А-а-а, вот как…» и отвернулся, взглянув в окно, хмуро наблюдая за пролетающим ландшафтом. Хосок легонько толкнул в плечо, отвлекаясь от дороги всего лишь на секунду. – Брось, Чонгук-а, мы же друзья! Даже не вздумай мне говорить, что не хочешь сталкиваться с прошлым и все такое! Чонгук незаметно встрепенулся. Хо словно его мысли прочел. Однако все было не совсем так. – Не говорю. – хмыкнул он, коварно оскалив зубы. – Но с прошлым я бы повидался. Хосок неодобрительно взглянул на попутчика и слегка нахмурился, всем своим видом показывая, что это идея плоха от слова «совсем», однако Чонгук то ли не понял его немых намеков, то ли специально пропустил все мимо головы, мозга и разума. Поэтому аккуратно, но требовательно поинтересовался: – Не знаешь, как мне найти Мин Юнги, или Пак Чимина? Хочу вернуть им один должок. Ну вот опять началось. На воле всего каких-то несколько минут, а уже собирается вернуться к прошлому. Взяться за старое! Похоже, Хосок напрасно понадеялся на время. Люди не меняются. Хоби тяжело вздохнул, прежде, чем заговорить после непродолжительной паузы. – Послушай, – его строгое лицо без единого намека на недавнюю улыбку, направлено только вперед. – Ты ведь только откинулся. – вновь пауза, а руки сильнее сжимают обивку руля, да так, что кожа на нем тихонько заскрипела. – Неужели возмездие… – Возмездие? – перебил Чонгук, переспросив с нотками старых-добрых ехидства и коварства. Его губы растянулись в неопределенной улыбке, а язык неосознанно провел по нижней губе. – Какое интересное слово. Мне даже нравится. – Чонгук! – осек его Хосок, на что Чон рассмеялся громко и задорно, как не смеялся уже давно. – Шутка. – в которой огромная доля правды.– Не переживай. – отмахнулся он. – В страну чудес я больше не собираюсь. Разговаривать на подобную тему уже не хотелось. Могла завязаться ссора, поэтому нужно было срочно ее заканчивать. Не хотелось ругаться с близким человеком, а уж тем более с Хосоком. Как нельзя кстати на глаза попался оранжевый бумажный пакет, мирно покоящийся на торпеде. – Что там? – качнул головой в его сторону Гук. Хосок принял правила игры, мысленно перенеся этот разговор на потом. Теперь у них будет достаточно времени, чтобы обсудить все и даже немного больше. Но его недовольство, вызванное переживанием, оставило отпечаток на том, как скупо он бросил единственное «подарок» и хмуро продолжил следить за дорогой. Долго думать о том, что этот подарок предназначался Чон Чонгуку не пришлось. Гук нетерпеливо взглянул во внутрь и тут же скривился. – Тофу? – брови вопросительно поползли вверх. – Что за дибилизм дарить откинувшимся тофу? – он скашивает недовольный, хмурый взгляд в сторону водителя. – Я пожалуюсь Давон, чтобы она тебе надрала задницу за такие приколы! Хоби усмехнулся, выдержав загадочную паузу, а затем торжественно объявил: – Этот «прикол» от нее. Знаешь ли, ее очень расстроила твоя молчанка… Чонгук втягивает щеки.