7 дней: Возмездие

Юнги вытащил картонную коробку из багажника автомобиля на которой его корявым почерком было нацарапано «шмотки». У него вновь переезд. Новое место жительства не было маленькой студией, где от стены до стены всего один прыжок. Полноценная квартира в элитном районе. Цена, правда, за эту квартиру вызывала подозрения. Слишком дешево для такого места, даже чересчур. – Да никого здесь не убивали! – воскликнул Джун, легонько толкнув плечом друга. В руках такая же коробка, как и у Юнги, но с надписью «шмотки 2.0». – Даже в этом районе! – эмоционально добавил он. – Смутно верится, – нахмурился Мин, все так же неодобрительно разглядывая многоэтажный дом. Видел он однажды такой фильм, главный герой которого умер из-за не упокоенного духа… Что-то как-то не хотелось повторить его участь… Не было абсолютно никакого желания переезжать. Юнги казалось, что он неплохо жил и с Намджуном на съемной квартире еще со времен университета. Но нет. Не так давно друг сообщил, что есть вариант приобрести хорошую квартиру и что Юнги пора бы уже жить самостоятельно. Ким частенько шутил, что чувствует себя мамочкой с нерадивым сынком, а Мина такой расклад устраивал более чем. Когда Намджун потащил его «просто посмотреть», Юнги подумал, что цена окажется ему не по карману, даже несмотря на то, что сейчас у него есть престижная работа и кое-какая сумма в запасе. Владелец оказался старым знакомым Джуна. Он разрекламировал жилище словно покои королей и богов. Цена должна была быть заоблачной, но нет. Вполне себе приземленная. Этот парень переезжал в ЛА, так что нужно было срочно спихнуть недвижимость. Сыграло на цене еще и наличие Намджуна. Мол, когда-то он помог этому парню, теперь тот возвращает должок. – Почему сам тогда не купил? – устало бросил Мин, в очередной раз слушая дифирамбы в сторону замечательности его жилплощади. И правда. Джун пока съезжать никуда не собирался, так почему? – Откуда у меня столько денег? – удивленно протянул Ким, оставляя коробку в просторной спальне. – Я же еще кредит на машину не выплатил, а она, знаешь ли, не дешево стоит. Плюс – новенький телефон. А ко всему прочему, подарок для Момо и Мики и билеты… Юн неодобрительно покачал головой, растягивая губы в недовольной улыбке. – То есть ты решил все же полететь к ней, да? Снова. – тон призирающий, а руки спрятались в карманы просторной черной толстовки. Джун отмахнулся, посчитав разговор закрытым и скорее зашагал прочь, к машине и оставшимся коробкам. Дело в том, что история Намджуна и Момо не закончилась счастливо. Они не уехали в закат и не жили долго и счастливо вместе. Их роман продлился до конца обучения. Затем девушка уехала домой, в Японию. Родители были категорически против такой партии для своей дочери как Намджун и быстренько выдали ее за корейца японского происхождения и тем самым закрепили свою корпорацию теперь уже, наверное, на века. Слез и истерик не было. Разошлись по обоюдному согласию, ведь оба понимали, что вероятнее всего так все и случится. Окончательно обрывать всех связей не стали. Намджун и Момо дружат и муж девушки совсем не против. Ким присутствовал на их свадьбе (и Юнги зачем-то с собой потащил), выбирается несколько раз в год в Японию на день рождение Момо и ее дочурки, которую назвали Мики. Теперь же этот недогерой-любовник собирается на день рождение супруга Момо. Это впервые. Он сам позвонил ему и пригласил – Джун не смог отказаться. Он смирился. Есть такое понятие в мире, как «первая любовь». Кому-то повезло с ней, а кто-то Намджун. Помнит, хранит внутри теплые чувства, скучает, но продолжает жить дальше. После Момо он состоял в отношениях несколько раз, но не так долго, как хотелось бы. Чего не скажешь о Юнги. – Не вижу смысла, – кряхтя, протянул Мин, вытаскивая очередную коробку. Она оказалась намного тяжелее предыдущих. Хотя, вполне вероятно, что он уже просто устал. – У меня много работы, а дэдлайн не за горами, плюс конец месяца… Джун помог удобнее перехватить тяжелую ношу и сам полез в багажник. – Всего один раз в пару месяцев, тебе сложно? Разговаривать не хотелось, поэтому, не дожидаясь Намджуна, Юн поспешил в подъезд, но не тут-то было. Ким догнал у лифта. – Тем более, это должен быть последний сеанс! Мин подкатил глаза и громко цыкнул. Психотерапевт. Опять же, Намджун нашел его, наверное, спустя полгода после событий с Чонгуком и Чимином. Юнги упирался руками и ногами, но сдался в конечном итоге. Вначале стабильно каждую неделю, а теперь уже раз в месяц навещает этого шарлатана. Деньги на ветер, не иначе. Юн, правда, не знает, сколько он берет за сеанс, всеми финансовыми вопросами до сих пор занимается Намджун, из своего кармана, и безумно злится, когда Мин заводит разговор на эту тему. Помог ли он? Возможно, но не так, как время. Забыть, конечно, не удалось, но смириться – вполне. Двери лифта распахнулись на девятнадцатом этаже, приглашая парней пройти в длинный коридор, где по одну сторону располагались квартиры, а по другую – панорамные окна, открывавшие превосходный вид на город. Квартира Юнги была предпоследней на этом этаже. – Ладно-ладно, – раздраженно бросил Мин. – Когда там этот сеанс? В четверг? Ладно. Только отцепись! – и снова проиграл. Просто, это Намджун, как взбредет что-то в голову, так все. А не потому что Юнги вновь хотел встретиться с хиромантом (и плевать, что значит это слово совсем не то, о чем можно подумать). Квартира однокомнатная, но просторная. Можно было бы понастроить несколько стен и сделать из спальни две полноценные комнаты, но так изгаляться Юн не станет. Мебель парни передвинули накануне. Нужно пространство, чтобы творить. Для этих целей спальня все же мысленно оказалась поделена на две части: собственно, место для сна и лаборатория музыки. Широкий компьютерный стол со своими примочками поселился у стены рядом с окном, по левую руку у перпендикулярной стены – любимый синтезатор. В компании, где он теперь работает, у него есть аппаратура намного лучше и мощнее, но времени делать что-то для себя совсем нет, так что приходится творить дома в свободное от работы время. – Забыл спросить, – упав на кухне на стул, опомнился Джун. – Тебя тоже завтра пригласили на раут, как «молодого и перспективного»? Юн скупо кивнул, протягивая другу стакан с водой. Уморились. – Не пойду никуда. – брови машинально насупились. Еще на рауты он не ходил. Ага. Одного раза хватило, когда… Неважно. – Ты что? – воскликнул Ким едва ли не подавившись. Он с гулом поставил стакан на стол и вылупился на новоиспеченного хозяина квартиры, как на что-то неизвестное, потустороннее, удивительное. – Все мозги с переездом растерял? – продолжал он возмущаться на повышенных. – Это же шанс! Юнги вопросительно вскинул брови. Шанс чего? Познакомиться с теми, кто подарит путевку в «лучшую жизнь»? Юнги и в этой вполне комфортно. Вот новенькую квартирку приобрел по выгодной, «горящей» цене, так сказать. Ему это не интересно. Ему это не нравится. Пауза затянулась. Джун настойчиво молчал, ожидая хоть какой-то вменяемой причины, а Мин, опустив взгляд в пол, неторопливо попивал водичку, глубоко задумавшись. – Или ты боишься, что он тоже будет там? – аккуратно надавил Намджун. Юнги отреагировал моментально. Понял, о чем, а главное о ком идет речь, но излюбленная тактика (притвориться дураком) сработала быстрее, чем мозг успел придумать что-то вменяемое и взрослое. – Что? Не понимаю, о чем ты. – а далее по всем канонам следует побег. Мин скорее выпорхнул в коридор, а там и из квартиры. В машине наверняка еще что-то осталось. Он помнил, как кидал что-то в салон. – Да все ты понял! – прилетело в спину. Намджун кинулся следом и даже немного пробежался, чтобы нагнать друга и идти с ним вровень. – Я говорю о Пак Чимине, – Юнги нервно тыкает на кнопку вызова лифта раз, еще раз и еще… Да где же он там? Застрял? – И о том, что ты все еще… – Ну, наконец-то, – буркнул Мин, открывшимся дверям. Намджун затих на несколько секунд и приветливо улыбнулся молодой женщине, вышедшей из лифта, а следом прошмыгнул внутрь, до того, как Юн успел закрыть створки. Полпути проехали в тишине, а потом Юнги взорвался. Накипело. – Почему в любой подобной ситуации ты тыкаешь меня носом в это дерьмо? – возмущению нет предела. – Прошло уже сколько? Семь лет? Меньше? Мне срать хотелось на какого-то там Пак Чимина, на то, что он есть и живет себе счастливо! Все? Джун даже опешил немного. Обычно такого себе Мин Юнги не позволяет, но, по всей видимости, переезд что-то затронул, что-то, что долгое время тщательно пряталось и скрывалось от этого мира и от Намджуна в том числе. А может всему виной конец месяца и все тот же дэдлайн? Откровенные разговоры на крохотной кухне под алкоголь были в самом начале этого долгого пути. Тогда Юнги плакал навзрыд, клялся, что никогда больше ни с кем не сблизится, что это ему не нужно и это не приносит ничего кроме боли. В том, что человек влюбился и обжегся не было ничего плохого, вся проблема заключалась в том, как это все произошло. Зная подробности последних отношений друга, Ким не отреагировал как-то негативно. В конце концов в современном мире все чаще появляются однополые пары, да и Джун сам такую наблюдал в случае с Сокджином и Тэхёном. Было немного странно узнать, что в этот голубой водоворот попал Юнги, но такова жизнь. На его месте мог оказаться и Намджун. С течением времени разговоры угасали и становились не такими эмоциональными и откровенными – Юнги приходил в себя. Говорил, что все в порядке, хотя опухшее лицо кричало в рупор, что кто-то долго плакал в подушку. А потом и это исчезло, и Мин Юнги стал прежним, только за массивным слоем стального панциря. У Намджуна давно сложилось такое мнение, что чувства у Юнги к Чимину равносильны его к Момо. Они никуда не делись и никуда не денутся. При любой подходящей и не очень возможности будут выползать и давать о себе знать. Как сейчас, например. Хорошо было бы с ними разобраться, да вот только сколько лет прошло, а с Чимином Юнги так и не встретился, даже случайно не столкнулся. Их судьбы словно взрывной волной отбросило в разные стороны и поставило какие-то защитные барьеры, чтобы уж наверняка не допустить повторного столкновения. Наверное, это даже к лучшему. – Да все-все, – вздохнул Намджун. – Не кричи ты только так. Чего завелся? Я просто спросил. – что бы он не говорил, а все равно жалко смотреть на эти мучения. Они не позволяют двигаться дальше, хотя во многом Мин Юнги уже преуспел. Юн фыркнул и вышел из лифта, напряженно зашагав к выходу и крепко сжав кулаки. Разозлился не пойми из-за чего, а сейчас бесится из-за своей такой реакции. Сколько раз говорил себе, что Пак Чимин обычный человек и не стоит превозносить его на какие-то несуществующие пьедесталы, с которых он посылает на голову разные неприятности. Он живет где-то, здравствует, и о Юнги совсем не думает. Совсем недавно Мину попалась новость, мол, старший сын семьи Пак готовиться перенять семейный бизнес и встать у руля их огромной корпорации. Даже мелькали какие-то новости про его связь с какой-то актрисой и их скорое замужество, говорили и о том, что она в положении, но Юнги не зацикливался. Пролистал и уделил больше внимания тому, что ему действительно интересно. Да, именно так. – У меня нет костюма. – нарушил воцарившееся молчание Юн, когда вытащил из салона свой рюкзак. Намджун в лице преобразился. Это ведь означало только одно, что Мин Юнги в очередной раз сдался и пойдет на предстоящий раут. – Отлично! У меня тоже. – заявил он и, прежде, чем Юнги успел сказать, что у него завтра работа, восторженно объявил. – Я заеду за тобой в четыре и мы с тобой, как диснеевские принцессы, подготовимся к балу! Юнги повеселила такая формулировка. На лице расцвела широкая улыбка, обнажающая десна, а такое было не часто. – Что ты несешь? – со смешками продолжил он тему. – Может, еще и фея-крестная найдется? И прекрасный принц? Джун беспечно отмахнулся. – Не, мы же с тобой неправильные принцессы… – и вдогонку полетели вполне себе внушительные аргументы.

***

Бросив сигарету за угол, Чонгук сузил глаза и хитро улыбнулся, наблюдая за смеющимися парнями около автомобиля. Они его не замечают. Он как тень, следующая повсюду. Вот они забрались обратно в машину, скрываясь от пристального взгляда за слабой тонировкой. Через пару минут двигатель загудел и колеса мягко покатились по покрытию. Чонгуку больше нечего здесь делать, тем более несколько минут назад на телефон пришло СМС от Хосока, требующего перестать заниматься чепухой и немедленно приехать. Чон в последний раз оглядел территорию, высотку и остановил взгляд там, где совсем недавно выехал на проезжую часть интересующий автомобиль, а сейчас въехал новый и свернул в сторону подземной парковки. – С новосельем, Мин Юнги… – прохрипел сам себе наблюдатель и один из уголков губ непроизвольно потянулся вверх.

***

Устал до такой степени, что не против умереть в эту же секунду, чтобы вдоволь отдохнуть, ведь завтра довольно насыщенный на события день. Но для Пак Чимина это непозволительная роскошь. В компании дел невпроворот, а уж тем более, когда престол собирается перейти к старшему принцу. Слишком утрировано и пафосно, конечно, но так буквально сегодня утром зачитывал Сокджин с новостного портала какие-то «Горячие новости» и также горячо и яро комментировал их. Код на электронном замке Чимин набрал уже не задумываясь. Делал все на автомате, словно запрограммированный. Ставшая родной за столько лет квартира встретила не желанной тишиной, а раздражающими пароходными звуками. Сил не было даже на злость и возмущения, так что Паку только то и оставалось, что сделать глубокий вдох, не менее глубокий выдох и пробраться на собственную кухню. – Я надеялся, что к моему приходу этой дудки уже не будет, – язык еле шевелится и норовит прилипнуть к нёбу. Тело тоже тянет к земле и каждый мускул ноет от усталости, а еще сушит так, словно Чимин не работал с утра, а пил безбожно. Тэхён цыкнул, подкатывая глаза и издал заученную уже наизусть фразу: – Это не дудка, а саксофон! – и взобрался на стул с ногами, сев по-турецки и удобнее умостив на них инструмент. Чимин лишь покачал головой. На самом деле все равно, дудка, саксофон, да хоть настоящий пароход дудит на его кухне! Какая разница? От этого тише не становится! – Ты же знаешь, что у него прослушивание на носу, – ворчит Сокджин, забавно сводя брови. – Пусть тренируется. Ну куда же без Сокджина? Заботливая мамочка порхала у плиты, готовя незатейливый ужин для всей семьи (на троих). С одной стороны, Чимин не имеет права возмущаться, а с другой – порт с пароходами! – Да пусть! – чересчур эмоционально воскликну хозяин квартиры, наливая в стакан воды. – Только почему в моей квартире, я понять не могу? – а нет. На раздражение все же силы нашлись. Или это второе дыхание открылось? Чимин со звоном ставит графин обратно на поднос и поворачивается к Сокджину. – Скажи честно, у меня вы ошиваетесь только для того, чтобы меньше по счетам за свою квартиру платить? – старший вопросительно вскинул брови. Что за глупости? И он и Тэхён зарабатывают достаточно, чтобы позволить себе все, чего душе захочется, а тут счета за какую-то квартиру. – Нет, если это так, ты только скажи, и я возьму все расходы на себя! – Чимин не шутит, действительно в данный момент согласен так поступить. – Или у вас какие-то проблемы в отношениях, что вы не хотите оставаться наедине? – и припал к стакану, жадно поглощая воду большими глотками. Сокджин театрально вздохнул, бросив влюбленный взгляд на широко улыбающегося Тэхёна, готового рассмеяться в любую секунду, но умело держащего себя в руках, а затем скрестил руки на груди и по-хозяйски оттопырил ногу. – Чимин-а, дорогой, – голос до безумия приторный и сладкий. У Пака мурашки по коже пробежали. Уже предчувствует какую-то ересь, потому и оставил пустой стакан, чтобы не запульнуть его ненароком. – А ты не думаешь, что это у нас игры таки? – продолжал Сокджин. – Что возбуждает нас, в чужой постели… – голос с придыханием, загадочный, с толикой восхищения и изумления. Им заслушаться можно. Но с Чимина было достаточно. Слушать, как кто-то занимается чем-то в твоей кроватке, которая не видела ничего такого со стороны Чимина… Да это же уму не постижимо! – Нет! – вскинул он угрожающе палец. – Не смей! Не смей говорить такие вещи в моем присутствии! И как мне спать теперь вообще? Воображение учтиво подбросило какие-то картины и даже звуки, но слоило слегка зажмурить глаза и встряхнуть головой, как все это превратилось в кашу и перестало восприниматься. Сокджин с Тэхёном только рассмеялись на подобное. Любят они вот так шутить над ним. А Чимину только и остается, что массировать виски указательным и средним и взывать к внутренним силам, чтобы выдержать подкинутые испытания. – Взгляни на это с другой стороны, – веселым тоном предложил Тэхён, снимая ремешок саксофона с шеи. Теперь-то настала очередь Чимина театрально вскидывать брови. С какой с другой, простите?! Тэ продолжил. – Мы же заботимся о твоем благополучии. Я бы даже сказал, что ты наш сын и мы присматриваем за тобой! – Сын? – удивленно воскликнул Чимин, ослабляя галстук. – Да у тебя еще молоко на губах не высохло! Тэхён нахмурился, мол не понял, о чем речь, а следом провел большим пальцем по нижней губе, словно стирал с нее что-то. Даже Чимин не до конца понял его действия, когда младший с недоумевающим взглядом уставился на свой палец, разглядывая то, чего нет. И если к ереси Сокджина Чимин уже привык, то для Тэхёна необходимо время. Очень много времени! – О, так это и не молоко было. – обыденно выдал Ким и взглянул на возлюбленного, который уже не особо вникал в разговор, продолжая заниматься ужином. – Сокджин-и, детка, ты почему мне не сказал, что на губах еще что-то осталось, – а следом провел по губам языком и звучно причмокнул. – Вкусненько! Чимин застыл с нечитаемым лицом. Сложно было определить какая эмоция была ведущей в его таком состоянии, но явно не радость и гордость, которые просияли на лице Сокджина, пославшего своему парню воздушный поцелуй. – Повторюсь еще раз, – ожил Пак, обратившись к лучшему другу. Голос вновь уставший. – Твое общение погубило человека! – Тэ хохотнул, а вот Джин обошелся невинной улыбочкой. – Я здесь не при чем и, если ты закончил, то можешь идти переодеваться. Минут через десять ужин будет готов. Тэхён-и, наш малыш устал, давай закончим на сегодня с пароходами? Чимин вздохнул с долей облегчения, когда младший без каких-либо возражений согласился, мол, и сам уже устал. Это хорошо. Долгожданная тишина. Однако факт того, что несмышлёный маленький мальчишка, который слова лишнего боялся сказать и все время называл Чимина «хён» превратился вот в это. Да это же второй Сокджин, ну, честное слово! На самом деле, как бы не ворчал Чимин это редкость, когда парочка Кимов буквально сидят на голове. Сокджин стал довольно популярным в актерских кругах. Многие режиссеры и сценаристы хотят видеть его в своих картинах, ему поступают частые предложения от рекламных компаний, да и от знаменитых фотографов. Тэхёну пророчат подобную карьеру. Несколько лет назад он закончил университет и сразу же снялся в одной исторической дораме. Сейчас он снимается в еще одной картине, но все равно зачем-то дудит в свою дудку и собирается на кастинг на роль джазового исполнителя. Эти парни очень занятые, так что еще неделю назад были в разъездах и вот, наконец, дома. Сокджин сказал, что появилось какое-то срочное дело, требующее решение, поэтому он отдохнет месяцок-другой. Тэхёна тоже как магнитом тянуло домой. Только не в соседнюю квартиру, а к Чимину на голову! Когда Чим вновь вернулся на кухню уже после душа и не в стесняющем костюме, а свободной футболке и шортах, Тэхён с Сокджином трепетно целовались. Пак в очередной раз сделал глубокий вдох и такой же выдох и покачал головой, садясь на свое излюбленное место за столом. – Не завидуй, – кокетливо пошутил Джин, выставляя к традиционному корейскому ужину бутылочку красного-полусладкого. Как обычно, для аппетита. Чимин уверяет, что завидовать тут нечему и нетерпеливо ерзает, который раз удобнее перехватывая палочки. Воспитание не позволяет начать трапезу не дождавшись остальных. А Тэ словно нарочно испытывал его терпение, со знанием дела неторопливо разливая вино по бокалам. Скоротать время помог лучший друг, который звучно чмокнул его в макушку. – Ну, правильно, сначала слюнями с ним обменялся, а теперь об меня их вытер, молодец, Сокджин-а. – Чимин-хён, ты ворчишь в последнее время, как старый дед! – заявил Тэхён. – Это все потому, что я голоден. – Это все потому, что ты одинок, – на полном серьезе заявил Сокджин, но Чимин, как обычно, пропустил все мимо ушей, пожелав приятного аппетита и приступил к еде. Сокджин не на шутку обеспокоен и озадачен этим вопросом. Вопросом личной жизни Пак Чимина. Недельные отношения закончились на Мин Юнги. Он сумел за минимально короткое время сделать то, что многие не могли сделать годами. Он привязал к себе, загарпунив, наверное, навсегда. Так думает Сокджин. Другого объяснения он не видит. Чимин не хочет заводить ни с кем отношения. Ни с девушками, ни, уж тем более, с парнями. Прикрывается все время семейным делом, мол начался сложный период и со всем этим нужно разобраться, но Джин-то знает, что это всего лишь уход от проблем. Помнит, как долго Пак отбивал пороги, как искал его, как мучился и винил себя в том, что произошло, а потом неожиданно резко все прекратилось. Что точно произошло, Ким сказать не может, но одним утром Чимин проснулся, как обычно, собрался и уехал в компанию. И с тех самых пор ничего не изменилось. Изредка он выбирается куда-то прогуляться и то на буксире у Сокджина и Тэхёна. А после обязательно появляются новости, что Пак Чимин был замечен в компании той или иной особы. – Да что тебе стоит! – возмущенно воскликнул Сокджин, со звоном поставив бокал на стол. На одной бутылке он не остановился, заставил откупорить следующую, да еще и Чимина затащил в свою алкогольную яму, а вот Тэ, выпивший один бокальчик для приличия, сослался на утренние съемки, поэтому сейчас с невинным взглядом подливал хёнам. Чимину дало в голову и щеки порозовели, а вот Джину хоть бы что! Алкаш со стажем, блин… Прокачал скиллуху и теперь хвастается… – Ну это же вы с Тэхён-и «молодые и перспективные», – подперев ладонью голову, Пак устало глядел на то, как кружится вино в бокале и плавно покачивается его рука. Сокджин обмолвился, что его с Тэхёном пригласили на очередной раут. Актеры, певцы, художники, фотографы, музыканты, модели, все, кто успели зарекомендовать себя в индустрии развлечения оказались приглашены. Скорее, это такой хитрый коммерческий ход от крупных компаний, чтобы подцепить на крючок тех, кто потенциально мог бы поднять их на новый уровень и принести большие доходы и популярность. Сокджин, конечно, из своей компании пока уходить не собирается, еще и Тэхён там подписал контракт, но пропустить какие-то народные гуляния не в силе. Да и не в его характере пропускать что-то такого масштаба! Он вновь обязан блистать на первых обложках журналов и задорно смеяться, вычитывая предположения и догадки журналистов, мол, Ким Сокджин и Ким Тэхён, вероятнее всего, состоят в отношениях! Не то, чтобы эти двое скрывались и прятались, просто это прописано в их контрактах, так что им запрещено демонстрировать какое-либо теплое и любовное проявление на публике. Компания попросту не умеет защищать своих артистов от негатива, уж тем более, когда дело касается вопросов ориентации. Удар по акциям и другим артистам! И вроде все хорошо, но что там делать Чимину? Их бизнес никоим образом не затрагивает индустрию развлечения и, вроде как, не собирается. Но Ким уверен, что это неплохой шанс развеяться. Просто выйти в свет на людей посмотреть, себя показать. Найти кого-то, кто приглянется… – Прости, Сокджин-и-хён, но у нас с отцом завтра встреча с инвесторами запланирована на вечер, – и это действительно так, а не какая-то дешевая отмазка. – От ее исхода многое зависит, так что прости. Больше к этой теме не возвращались. Обсудили успехи актеров и их дальнейшие планы на карьеру и жизнь. Чимин мало что говорил, слушал внимательно, слабо улыбаясь и то и дело обращая внимание на незамысловатые взаимодействия друзей: переплетенные пальцы, незначительные касания, взгляды, объятия, мимолетные улыбки… От этого дыхание учащалось, и голова становилась легче, только вот в области груди какой-то тяжелый якорь крепко держал на ногах, не позволяя взлететь и отправиться туда, куда хочется на подкорке. Было еще не сильно поздно, но Чимин так утомился, что начал кунять прямиком за столом. Больше мучать Кимы его уже не стали. Отправили спать одного на широкой постели, а сами ушли к себе. – Хочется, чтобы и он был счастлив, – тихо шепчет Тэхён, взбираясь сверху на Сокджина и нежно припадая губами к его шее. – Будет, – на выдохе проговаривает Джин, блаженно прикрывая глаза и запрокидывая голову назад. – Рано или поздно, непременно будет…

***

Плавные движения в такт гудящей в полумрачном зале музыки завораживают и приковывают внимания зрителя. Шаги босых ног кажутся невесомыми и легкими, а порою и вовсе парят по воздуху, аккуратно перебирая, так легко и просто словно по земле. Нежность шелка и трепета льется, струится по залу вместо движений танцора. Эмоции так и хлещут через край. Эдакое спокойное море с ласкающими берег волнами. Но вот поднимается ветер – музыка усиливается – пробуждая бурю и волнение. Эмоции меняются, появляется страх и тревога, сжимающие грудь в плотные тиски. В движениях ни намека на нежную плавность. Резкость и размах. В них ощущается сила. Она растет, набирает амплитуду и размах, пока не достигает своего апогея и на пике, не выдерживая, ломается. Крошится словно хрусталь, а вместе с ним падает на пол словно тряпичная кукла и танцор. Тишина. Конец? Нет. Где-то на затворках аккуратные, невесомые, одинокие звуки фортепиано. Последние плавные движения, во время которых танцор уверенно встает на ноги и замирает в финальной позе, крепко прижимая руки к груди. Вот теперь-то действительно конец. Он тяжело и шумно дышит, что эхом отбивается от стен. Свободная серая футболка насквозь пропиталась потом, а спортивные штаны потерлись. С висков градом стекают все старания и полная отдача. Музыка молчит. Звенящая тишина. И в такой обстановке неожиданно раздаются размеренные аплодисменты и громкие шаги с поскрипывающим паркетом. – Ты задержался, – тяжело дыша заявил танцор, даже не взглянув на часы. Обстановка за окном говорила о наступлении позднего вечера и зал освещали только лишь уличные фонари, которые настойчиво пробивались сквозь большие окна просторного помещения. – Прости, мам, были неотложные дела, – съязвил наблюдатель, заботливо протягивая воду и полотенце, которые учтиво взял рядом с сумкой танцора. – Это было сильно, Хоби. Я глаз не мог оторвать. Извинения приняты. Хосок приятно улыбнулся, принимая вначале полотенце, и обтирая им лицо и шею. – Мне не нравится твоя затея, Чонгук, – обеспокоенно в который раз признался Хосок, принимая бутылку с водой и тут же жадно опустошая ее. – Скоро все закончится, – заверил Чонгук. – Но если бы ты немного помог… – Нет, – резко отсёк Хо. – Я сказал, что не буду марать об это руки. И тебе не советую. Что не говори, а Хосок в избранной позиции оставался непреклонен. Раз сказал «нет», то это твердое нет, не подлежащее оспариванию. Помещение резко озарилось ярким светом, заставивший парней поморщиться. – Это что? Экономите? Почему в темноте разговариваете? Секретничаете? – с толикой хитрости бросила Давон и сузила глаза, манерно улыбнувшись. – Хоба танцевал, – восторженно бросил Чонгук, напрочь забывая о предыдущей теме разговора. – Он показывал тебе? Думаю, в этот раз он точно займет первое место! – неприсущая детская наивность повеселила Давон и засмущала Хосока. Парень ощутимо толкнул друга в плечо и приказал не смущать и перестать говорить о подобном, чтобы не сглазить, ведь выступление уже на носу. Старшая сестра и Чонгук беззлостно рассмеялись. Давон пришла сказать, что ужин почти готов и Хосоку необходимо сворачиваться. Чонгуку она позвонила буквально за пару минут до того, как он приехал. Не так давно, наверное, уже около года, путем долгой работы и бесконечного накопления, ну а также и с небольшой помощью от родителей, эти двое купили небольшое трехэтажное здание, бывшее когда-то маленьким супермаркетом с жилыми квартирами на втором этаже. Бывший хозяин обанкротился, так как рядом открылся большой супермаркет с более качественной продукцией и низкими ценами. Жильцов давно не было, так что эти пара квартир пустовали. Ему ничего не оставалось, кроме как спихнуть рассыпающееся здание, тянущее его вниз, с большой скидкой. Собственными силами и небольшой профессиональной помощи извне эти двое превратили помещение магазина под просторный зал, снеся для этого потолок и сделав его похожим на большой ангар, тем самым исполнив мечту Хосока. Давон тоже не осталась в стороне, отхватив кусочек этого же здания и превратив его в собственный магазин одежды и ателье. Квартиру над собой рушить не стала, превратив ее в мастерскую. Небольшой косметический ремонт и понемногу начали появляться клиенты. В зале тоже есть свои постоянные посетители. В основном детишки из школы неподалеку. Цена за зал небольшая, но больше привлекает Хосок, который не скупится на советы и всегда помогает. На третьем этаже снесли пару стен и немного подшаманили место для жилья, решив жить вместе. Предусмотрели даже вариант с появлением вторых половинок или даже семьи – стены обратно всегда можно вернуть, сделать две полноценные просторные квартиры, а пока так. Денег привести в порядок что-то помимо зала и магазина не хватало, учитывая то, что сумма за содержание здания внушительная. Пока сделали все самое необходимое: водопровод, электричество, газ. Красоту можно и потом навести. Давон мечтает сделать на крыше зимний сад, но это прям уже совсем мечты-мечты. Появление разных инстанций, налетевших как коршуны на новое место, сократило финансовое положение к критическому уровню, но вовремя вмешался Чонгук. Его всю жизнь учили, как нужно разговаривать с подобными людьми, через какие лазейки нужно пролезть, чтобы стало немного легче, где можно сэкономить, а где наоборот потратиться, чтобы доход возрос. Собственно, его всю жизнь учили управлять. Вот так он втесался в бизнес семьи Чон (даже фамилию менять не пришлось, – шутит в мыслях Чонгук). Брат с сестрой простодушие не потеряли за столько лет и любезно приняли его на работу. Условно, конечно. С официальными бумажками придется пока повременить. Но и на том спасибо. У Чонгука ни семьи, ни оконченного высшего образования, да еще и внушительный срок за плечами с заумными формулировками, говорящими про мошенничество и хищение в особо крупном размере. Смешно. Приговор такой, а сидел он совершенно по другой причине. Пока Хосок принимал душ и приводил себя в порядок, Чонгук любезно помогал Давон (Чоны не только обеспечили его работой, но и кровом, семьей и нормальным отношением). Девушка мечтательно делилась планами на будущее, Гук охотно принимал участие. – Хоба, что ты как маленький, не ломайся! – воскликнула она, ткнув в брата палочками. Хо категорично отрицательно замычал, продолжая с аппетитом есть. – Чонгук уже согласился! – Ты согласился? – искренне удивился парень, говоря с набитым ртом. Гук положительно кивнул, подцепляя палочками гарнир к рису. – Это отличная идея, не понимаю, почему ты против, – деловито заявил он, а после так же, как и Давон, ткнул в Хосока металлическими палочками. – Ты не так плох, как о себе думаешь. Хоби цыкнул, подкатывая глаза. Давон недавно пришла идея рекламировать свою одежду в интернете. Ей нужны модели. Для дамской аудитории она может и сама попозировать, а вот с парнями напряженка. Кое-как удалось уговорить Чонгука, а Хосок ни в какую! Все потому, что он стесняется. Не его это, видите ли. – Но так мы сможем и твой зал разрекламировать, – с козырей пошел… Чонгук все же великолепный управляющий. Хосок весь во внимании. – Давон, допустим, выпустит что-то в спортивном стиле, ты потанцуешь в этом чуток. – И что? – Хоба, ты что в универе делал? Пинал? – возмущенно протянула Давон. – Будем работать взаимно дополняя друг друга. Мол, – девушка прокашлялась, включая максимально жалобный голос, – «Люди добрые, смотрите какая Давон молодец, какую классную одежду сделала! В ней даже танцевать удобно!», – нормальный голос, – а люди будут смотреть и думать: – а теперь переходит на задумчивый, забавно потирая подбородок, – «хм, и правда… а кто этот парень, он так классно танцует», – и вновь нормальный, – и тобой тоже заинтересуются люди, а там и в зал подтянутся! Чонгук даже подзавис с восхищением глядя на девушку. Более доступно он бы не объяснил, наверное, оперировал бы заумными терминами, которые никто бы не понял. Хосок призадумался, затихнув на несколько секунд, а потом сказал, что он еще подумает над этим вопросом. Давон широко улыбнулась и незаметно от брата выставила ладошку, отбивая «пять» Чонгуку. Если брат говорит, что подумает над этим вопросом, то это означает, что он уже согласился, просто нужно какое-то время, чтобы не показаться слишком податливым. Радость Давон от успешного переубеждения Хосока передалась и Чонгуку. Он широко улыбнулся и предложил выпить за это дешевого пива, которое было куплено по акции. И здесь в полупустой, без бомбических ремонтов и дорогой мебели, квартире за небольшим столом на полу в кругу этих двоих он чувствует, что жив, значим и завтра будет еще день. Не в дорогих хоромах с кучей прислуг, без мыслей, что деньги имеют свойства заканчиваться, и чтобы было что-то за пазухой, нужно потрудиться. Скажите ему о таком раскладе тогда, еще восемь лет назад… Вряд ли бы вы ушли на своих двоих. Отец поступил с ним так, как и обещал всегда – он от него избавился. Когда за Чонгуком пришли с обвинениями и повесткой в суд, заковав в наручники, папа ничем не помог. Абсолютно. Более того, он просто выписал единственного сына из семейного реестра, быстро продал семейный бизнес на Родине и укатил с матерью за бугор. Поступил как истинный родитель. На сколько известно Чонгуку, сейчас они заведуют несколькими курортами во Вьетнаме и возвращаться не планируют. Давон и Хосок тщетно пытались помощь, но адвокат изначально сказал, что дело проигрышное, потому что все документы довольно грамотно сфальсифицированы и у Чонгука только одна дорога. Потом, конечно, можно было бы подать на апелляцию, но это уже по желанию заключенного. Чон Чонгук отказался. Для него не было секретом, что это все с подачи Чимина и его папочки. Отомстил по-своему, поставив жирный крест на его жизни и перечеркнув все планы. Потому-то Хосок и боится, как бы Чонгук не вернул ему подобный должок в увеличенном размере, ведь месть ничего хорошего не приносит. Она будет увеличиваться как снежный ком, пока в конечном итоге не принесет нечто действительно ужасное, потому нужно забыть о ней, пока размер не превышает маленькую снежку. Он уже что-то задумал, пытается втянуть в это всех, но Хосок упорно отказывается, говоря, что это дело не его и что Чонгуку тоже стоит одуматься, но Гук не торопится, кажется, твердо решил воплотить в жизнь свое «возмездие». Неустанно следит то за Юнги, то за Чимином, рассказывает много про них, а в последнее время все чаще и чаще стал говорить, что в скором времени все закончится и от этого становится немного тревожно. Ох, не лез бы ты, Чон Чонгук. Но кто послушает? – Мне завтра нужно будет закупить материалов, – пролистывая ежедневник, оповещает Давон, – не поможешь сестре? Хосок хмурится, увлеченно уставившись в экран ноутбука, на котором во всю разворачивается сражение супергероев и неторопливо потягивает пиво, заедая его чипсами. Чонгук рядом занят тем же. – Я завтра хочу довести до ума раздевалку и что-то начать делать с душевыми, плюс обещал ребятишкам помочь и отрепетировать номер, а еще… – Да поняла я, что ты занят. Все, завязывай, – отмахнулась девушка, Чонгук улыбнулся, но взгляда от ноута не отвел. Ждал, когда Давон произнесет свое милое: – Чонгук-и? И вновь улыбнулся. В отличие от Хоби, взгляд он от событий на экране отвел. В голове уже все прикинул и все взвесил. – А твои материалы могут подождать до вечера? Скажем, часов до четырех? Давон задумалась, уставившись в ежедневник. – Я буду Хоби помогать, – объяснил Гук, – потом с пожарными уладить кое-какие вопросы и могу помогать тебе хоть до завтрашнего утра. – Счастливый, – буркнул Хо, одним ухом слушая фильм, а другим – сестру с другом. Девушка наконец оторвала взгляд от записей и с умопомрачительной улыбкой кивнула, принимая такой расклад. Захлопнув блокнот, она отложила его в сторону и перебралась на диван к парням. – Эй, подвинься! Хоба, ты что все съел? Э-э-э, а мне оставить не думали? Что это мы смотрим? О! Это Marvel или DS? А что это за рыжая телка? А почему они дерутся? А фильм давно идет? … – быстро затараторила сестра, вынуждая Хосока утробно зарычать и подкатить глаза, раздраженно требуя перестать задавать бесконечное количество глупых вопросов, а просто взять пиво и молча жевать закуску. Чонгук рассмеялся. Хватило мимолетного взгляда Давон и хитрой улыбки, чтобы понять ее намерения и стать сообщником. Хоби недолго будет обижаться на этих двоих за то, что защекотали его до неприятного кашля, но это весело. Прям как в детстве, только детство давно закончилось. Как, собственно, и фильм, который так и не удалось досмотреть.