7 дней: Возмездие

Последней каплей стало выражение лица только-только пришедшего Чимина. Юнги срывается и хохочет во весь голос, не сдерживая себя. Тэхён поддерживает его, не уступая ни на децибел, сгибается пополам, стучит рукой по столу. Джин тихо посмеивается в бокал, пытаясь сделать глоток, но единственное, что у него получается, пролить немного алкоголя на свою серую, домашнюю футболку и разразиться в забавном хихиканье. Даже Намджун, который всего несколько секунд назад негодующе отчитывал Мина за его беспечность и необдуманность, расслабляется, вновь облокачиваясь на спинку мягкого стула и давит беззвучный смешок, покачивая головой и прикрывая рукой глаза. – Даже не буду спрашивать, что здесь происходит, – уставши тянет Чимин, запуская пятерню в темные волосы и пропуская пряди сквозь пальцы, портя наконец-то безупречную прическу. – Вы только посмотрите, кто к нам снизошёл, – паясничает Тэхён, но без злости, смахивая проступившие слезинки веселья. На фразу, кажется, обратил внимание лишь Чимин, неоднозначно стрельнув взглядом в младшего. Его «важная встреча», на которую он сетовал сегодня утром, сорвалась, поэтому он и «снизошел». Однако, если признаться честно, Пак до последнего не хотел оказаться на этих соседских посиделках. Не понятно, что именно взяло вверх и заставило его все же приехать. Наверное, здравый смысл: отдохнуть и развеяться в новом формате и с новыми людьми – не так уж и плохо. Он расстёгивает пуговку пиджака, лениво стягивая его с плеч и перекидывая через спинку стула. Следующими образ покидают серебряные запонки, а рукава белоснежной рубашки немедленно подкатываются вверх. – Юнги-я сегодня уволился, – отмахивается Сокджин в этот момент объясняя причину коллективного смеха. Яснее не стало. Чимин лишь сильнее супит брови. Намджун же тянет руку для приветствия, пока Тэхён с Юнги продолжают смеяться. Последний тянет к первому бокал и тот без каких-либо возражений тянет ему свой, чтобы соприкоснуться ими и лишь после этого выпить. Чимин сильнее хмурит брови, помня еще утреннее настроение и взаимоотношения соседей, и ему немного непонятно, почему эти двое ведут себя, как закадычные друзья. А всему виной очередная словесная перепалка, после которой Юнги порывался уйти, но так удачно-неудачно дал волю эмоциям, позволяя словам не копиться в голове, а выйти наружу. Сокджину были принесены извинения, Тэхёну – оскорбления, Намджуна – осадили, напомнив, что Юнги уже большой мальчик и хватит его выгораживать и защищать перед всеми. Он говорит то, что хочет и думает и ненужно извиняться за его слова. После этого все и наладилось. Стало легче. Даже настроение появилось. – Так что, если вдруг тебе необходим хороший сотрудник… – поигрывает бровями Сокджин, специально не договаривая предложение, создавая мнимую интригу и загадочность. – Секретарша, – сквозь смех моментально поясняет Тэхён, на что Юнги тянется через весь стол, намереваясь то ли ударить, то ли ухватить за одежду (цель свою он и сам не понимает). Младший Ким отклоняется назад и, балансируя на задних ножках стула, чудом не оказывается на полу, порождая новую волну смеха. Чимин же думает, что все здесь изрядно пьяны, но нет. Выпили они действительно немного, лишь расслабились, позволив себе не сковываться какими-либо рамками, которые были еще в начале вечера. – И забрать хлеб у секретаря Чве? – с веселыми нотками вопрошает Юнги, смахивая проступившие слезы. – А как же его пятилетняя дочь? Кто будет ее кормить? Сокджин сводит густые брови к переносице, отчетливо помня, что у секретаря Чве, который перешел Чимину по наследству от отца, никакой дочери нет, что знает и Тэхён, но ему это не мешает искренне смеяться вместе с Намджуном. Даже Чимин усмехнулся на сказанную фразу, вспоминая что-то из такого далекого прошлого, и присаживается во главе стола: по правую руку от Юнги, по левую от Тэхёна, сидящих друг напротив друга. – О, ну, если Юнги-я, – копируя интонацию Сокджина немного раннее, – хочет пересмотреть условия контракта… – с напускной серьезностью предлагает Пак, перетаскивая к себе на тарелку аппетитное мясо, которым пахнет на всю квартиру (или он просто голоден и ему это кажется). Джин хмурится еще сильнее, Намджун перестает смеяться, Тэхён лишь улыбается неповторимой квадратной улыбкой, однако и у него в глазах зияет недопонимание. – Благодарю, – со смешком роняет Юнги, не избегая взгляда Чимина. Зачем-то он старается перенять фальшивую серьезность у собеседника, однако получается скверно, – но меня вполне устраивают нынешние. Пак усмехнулся, натыкаясь на строгий взгляд Сокджина требующий разъяснения. – Что? – удивляется он. – Думаешь, я сам музыку для рекламы пишу? – ёрничает Чимин. Юнги роняет смешок, тянется к бокалу игристого, искренне понимая теперь за что Сокджин любит этот напиток, и силится спрятаться за ним от вездесущего друга. – Чего? – удивляется Намджун, поворачиваясь всем корпусом к Мину. – А ты не спрашивал, – бубнит он в бокал, допивая остатки. Неловкость вновь вспыхнула ярким пламенем, опалила щеки румянцем и сковала движения. Хочется отмотать время назад и проигнорировать фразу Чимина, не обратить на нее свое внимание, чтобы сейчас не было всех этих разговоров. – Почему я об этом слышу впервые? – сокрушается Джин, и Мин отчасти чувствует свою вину в его серьезном голосе. Веселье как рукой сняло. Или Юнги себя просто накручивает. – А какая разница? – кажется, искренне недопонимает Чимин. Мин абстрагируется, немо прося Тэхёна подлить ему еще. Настроение по касательной возвращается к тому, что было сегодня утром. Приехав на работу, музыкант не смог стерпеть неуважительного отношения к себе от певички, которая свое верещание называет музыкой, а та, само собой, побежала к директору с жалобой. Юнги заставляли принести извинения, но единственный, который удостоился их сегодня был Сокджин. Так что, вскинув средний палец напоследок (буквально), Мин красноречиво хлопнул дверью сразу же после фразы, что он увольняется. И он действительно это сделал. И сейчас не пришло осознание, что он совершил какую-то глупость. Наоборот, камень с плеч. Поэтому сейчас он всеми силами старается не накручивать себя и отогнать плохое наваждение, изредка поправляя Чимина в его скупом рассказе об их сотрудничестве. Так уж сложилось, что жизнь и судьба не посчитали нужным свести к нулю общение этих двоих. И все оказалось до банального смешно: Чимину нужен был хороший музыкант, который бы писал фоновую музыку к рекламе продукции семейной корпорации, а Юнги – работа. Они встретились всего один раз на так называемом собеседовании, когда Мина представил Паку и его отцу директор инфраструктуры рекламы и связи с общественностью только потому, что условия контракта были неприемлемы для музыканта и он требовал поправок. Ладно, возможно, Чимин, как работодатель, дал волю эмоциям, чувству вины и еще чему-то, клубящемуся глубоко внутри, убедив отца в том, что убытки сейчас, принесут немалый доход потом. Он не солгал, все по итогу действительно оказалось так, но на тот момент он не знал этого наверняка. Пошел ва-банк и не прогадал. А между тем, за разговорами, вечер плавно перетек в ночь, унеся с собой несколько бутылок игристого. И толи Юнги, действительно, пьян, что мало вероятно, толи Тэхён отлично притворяется, что не умеет играть на саксофоне, потому что между пароходными гудками пробивается действительно стоящий джаз. Намджун громогласно заявляет, что в скором времени эти дуделки станут хитом и даже назначает Киму встречу у себя на студии на следующей недели. А младший Ким, шутя, говорит, что бросит актерское мастерство и станет музыкантом. И Мин Юнги это нравится. Ему действительно нравятся эти посиделки. Еще сегодня утром ему казалось, что это будет бессмысленное времяпровождение, но все оказалось с точностью наоборот. Ему спокойно и весело, а подобное состояние бывает не часто. А это значит, что… Мин вздрагивает, ощутив чужую теплую ладонь на своем колене. – Перестань, – тихо и мягко осаждает его Чимин. Юнги дышит глубже, уже не особо вникая в суть разговора друзей. Дело в том, что, задумавшись, он привычно принялся трясти ногой, а чуть позже еще и поддевать зубами кутикулы. Чимин терпел достаточно долго, но в какой-то момент тонкая грань начала переваливать к раздражению, потому он и остановил его. По-дружески. Пак замирает, зацепившись взглядом за взгляд Юнги и медленно, будто боясь спугнуть дикого зверька, убирает руку с чужого замершего колена. Мин закусывает губу и маскирует все, что подступило комом к горлу. Друзья продолжают хохотать, вспоминая веселые истории, связанные со студенчеством, но надрывный кашель Чимина отвлекает их внимание. – Просто поперхнулся, – сквозь кашель объясняет тот, параллельно стараясь хватать воздух ртом. – Ничего страшного. – Да никто и не волновался, – жмет плечами Тэхён и зачем-то переводит взгляд на Юнги, который отстраненно припал губами к бокалу. Задыхающийся Пак забывается быстро, быстрее, чем тот успевает прийти в норму, но тот не перестает вести себя странно. На этот раз он вскакивает с места так резко, что Юнги, не ожидавший этого, дергается и выливает вино на свою светлую футболку. – Юнги, ты в порядке? – Сокджин ведет себя слишком обеспокоенно. Вскакивает с места, семенит к Мину, тщетно пытающемуся стряхнуть с себя новый оттенок. – Ты чего такой дерганный? – недоумевая, бросает он Чимину, а тот будто разрывается между желанием помочь и извиниться. – Я… просто… Мне позвонить нужно, – растерянность исчезает достаточно быстро. Чимин берет себя в руки и одним резким движением поправляет выбившуюся из брюк рубашку, полностью доставая ее наружу. – По поводу перенесенной встречи. Только сейчас вспомнил. Это важно. Тэхён щурит глаза, так и говоря своим взглядом, что это не «важно», а как минимум «подозрительно». – И что? – негодует Ким, привычно ведя подбородком по воздуху. – Скакать из-за этого нужно? Посмотри, что ты сделал! – Все в порядке… – подал неуверенный голос Юнги, вставая из-за своего места. Стараясь звучать убедительнее, он тут же добавляет, – …хен. Это просто вино, а не кислота. – и даже давит смешок, машинально стреляя взглядом в Намджуна, подсознательно прося его поддержки. И хвала Богам, что друг у него не такой глупый, каким кажется на первый взгляд. – Да, Сокджин-и-хен, это всего лишь вино, – поддакивает он. – Я схожу переоденусь, – спокойно заверяет Юнги, и тут же придерживает Намджуна за плечи, останавливая. – Я сам, не маленький уже, мамочка. Джун тяжело вздыхает, качая головой. На людях ему, почему-то, не нравится, когда Мин называет его «мамочка». – А подгузник сменить? – хихикает Тэхён. Юнги втягивает щеки и уходит стремительно и быстро. Не оборачиваясь. Следом не заставляет себя долго ждать и Чимин, которому действительно позвонили на выходе из квартиры. – Эй! – шипит, Пак, сбросив вызов секретаря Чве, убегающей спине Мина. – Стой! – но Юнги не слушает и срывается на бег. Чимин, будучи человеком взрослым и рассудительным, принимает эти недолгие догонялся и достигает своей цели у ее квартиры, врезавшись в захлопывающуюся дверь. – Прекрати этот детский сад! – таким же полушепотом требует Пак, всеми силами напирая на дверь и стараясь протиснуться в квартиру. – Сам прекрати! – негодует в ответ Мин, и шипит болезненно, так как дверь все же поддалась Чимину и ударила хозяина по руке, вынуждая отступить к стене. – В чем дело? – в себя он приходит достаточно быстро. – Хочешь предъявить мне что-то? – и так по-девичьи толкает Чимина в плечи, вынуждая его отступить. – Да! Хочу! – громче, чем того сам хотел бы Пак, заявляет он.

***

Сокжин торопливо постукивает пальцем по столу, думая, что парней нет достаточно долго, чтобы начать волноваться, хотя в действительности не прошло и трех минут. – Кажется, все неплохо получается, – робко начинает Намджун, стараясь разбавить давящую тишину, и неловко улыбается в финале. Тэхён, чтобы поддержать его, несколько раз кивает. – Неплохо? – повышает голос Сокджин, но тут же осекает себя, скосив взгляд в сторону коридора. – Да это же катастрофа! – тихо восклицает он. – Ну, не скажи, – зачем-то переходит на шепот Тэхён. – Мы думали, они даже смотреть друг на друга не будут, а они, оказываются, общаются. – Вот именно! – продолжает Джин. – Это полностью все меняет! Может, они и не чувствуют уже ничего друг к другу, а мы, как придурки, тут пыхтим не пойми зачем! – взмахнул он руками. Ненадолго повисла тишина. – У Юнги есть кто-то, – тихо признается Намджун. Сокджин меняется в лице. – Девушка, – уточняет он и спешит успокоить. – Но ничего такого. Они просто спят с ней раз в месяц. – но старшего это, кажется, не успокоило, поэтому Нам принялся тараторить, боясь не успеть. – Она ничего не значит, серьезно, хён. Его важная встреча должна была быть с ней, но он перенес и сказал, что в этом месяце обойдется без нее. – И ты молчал! – сокрушается Ким. – Успокойся, детка, – поглаживает старшего по бедру Тэхён. – Смотри, даже, Чимин-а перенес свою встречу с инвесторами. Сокджин замолкает, грозно раздувая щеки и ноздри тщетно стараясь успокоиться. – Знаете, что… – угрожающе шипит он сквозь плотно стиснутые зубы. Кулаки невольно сжимаются следом и Тэхёну даже кажется, что сейчас именно ему и прилетит этой изящной ручкой в лицо, потому что, во-первых, Намджун сидит далеко, а во-вторых, они хоть и давно общаются, но еще недостаточно, чтобы старший мог позволить себе хорошенько приложить его. К счастью, как нельзя вовремя пришедший Юнги спасает положение даже не ведая об этом. Сокджин расслабляется, моментально возвращая на лицо мягкую и дружелюбную улыбку. – Порядок? – хлопает Мина по плечу Намджун. – Ты покраснел. Юнги касается ладонью горящих щек. Это действительно так, и теперь, когда Джун это заметил, румянец на щеках музыканта стал интенсивнее. – Кажется, я уже немного пьян. – неловко признается Мин, вновь занимая свое место за столом. – В таком случае, – деловито начинает Тэхён и тянется за бокалом гостя, – нужно еще выпить! В первые секунды смех выходит какой-то натянутый, но с очередной фразой младшего все возвращается на круги своя. Чимин появляется несколькими минутами спустя. Уже не в костюме, а в домашних спортивках и футболке. И посиделки заканчиваются без каких-либо конфузов.