7 дней: Возмездие

Прежде, чем попасть домой, Юнги знатно накидался шампанским. Снова. Хоть в этот раз он не обнимался с белоснежным, начищенным другом, который привык принимать только «золотые» задницы и не устроил сольный концерт, но нагрубить еще нескольким звезданутым со звездной болезнью успел. На первом лишнем бокале друга мнимый отдых Намджуна и закончился. Он, словно мамочка-наседка, коршуном следил за нерадивым сынком и постоянно извинялся, нон-стопом прося Мина перестать быть придурком. Юнги мало, что помнит из этих нравоучений, но вот то, что он задолжал извинения Ким Сокджину отпечатались на подкорке и мигало огромной яркой вывеской. И, возможно, глубокой ночью, пока его, пьянчугу, затаскивали в такси, чувство вины раздирало изнутри как стервятники в пустыне и, вваливаясь в собственную квартиру, повиснув на друге, потому что ноги держать уже отказывалась, Юнги и просил Господа Бога (а он атеист, к слову) покарать его, но, чтобы так жестоко… Монотонные звуки гудят в голове и ощущение, что кто-то трубит в самое ухо, тревожа воспаленный, все еще окутанный парами алкоголя, мозг. Самое то с дичайшего бадуна! А как бодрит!.. Юнги поворачивается на бок, ощущая теплое, мускулистое тело рядом и, не открывая глаз, упирается в него холодными руками и ногами, норовя сбросить храпящего с постели, но не тут-то было. Намджун – неподвижный камень. – Джун, выруби свой будильник! – настоятельно требует (ноет) Мин, готовый забить кулаками раздражающий звон. Он прячется под подушку, натягивает на голову одеяло, отбирая его у друга, но источник звука словно находится у него в голове, в самом ее центре. Намджун честно тянется к своему телефону, тоже желая поспать этим утром подольше, но экран, отображающий начало восьмого, лишь мигает напоминанием, что будильник прозвенит в восемь, а потому он ответно пихает ногами в спину Юнги (а попадает по тощей заднице) и его счастье, что Мин, балансируя на самом краю, не свалился с постели, иначе, беды было бы не миновать. – Кретин, это твой, – красноречиво бузит Ким и хозяин квартиры, чья голова укутана так, будто попала в плен пауку-мутанту, шарит рукой вначале по прикроватной тумбочке, а после и по полу. Кровать в новой квартире низкая, так что, несмотря на пару ночей, у него уже вырабатывается привычка складировать все на полу. Телефон находится рядом со стопкой из пары книг и нотных тетрадей, и тот разряжен и не подающий никаких признаков жизни. Первая мысль была пусть и абсурдна, но вменяема – они сперли чужой телефон. Но чуть позже, когда мозг насильственно начал просыпаться, осознание того, что шум исходит от соседей надежной версией закрепился в разуме. – Сходи разберись, – привычно бросает Юнги, ведь пока парни жили вместе любую проблему, исходившую от соседей, решал именно Джун. Даже если его в этот момент не было дома, Мин звонил и жаловался на шум, а следом, будто ребенок, жалобно вопрошал: «А когда ты приедешь?», да еще и губы дул, если ответ был хоть немного похож на «нескоро» или «разберись сам»! – А на горшок тебя не отнести? – возмутился Ким, сквозь сонную дрёму. – Твоя квартира – твои соседи – шуруй сам, – а после вздохнул тяжело и меланхолично добавил, – птенчик вылетел из гнезда. На этом – баста. Юнги мысленно цыкнул и закатил глаза. Ему лень поднимать веки, а тут не кусок кожи, а целый мешок с костями! Помимо прочего ему немного страшно наезжать на нарушителя спокойствия. Да он никогда на незнакомые номера не отвечает и уж тем более не звонит незнакомцам первым, а тут встретиться лицом к лицу, вежливо обругать и попросить не шуметь! Намджун точно его смерти хочет!.. Тяжелыми дебатами в голове был принят вариант с ожиданием. Шум ведь не может продолжаться вечно. В конечном итоге это может надоесть кому-то из других жильцов, и они сами решат вопрос с ранним «будильником», но всем, кажется, было наплевать. И Намджун дожал. Вынудил Юнги выйти и разобраться с надоедливым соседом, промямлив что-то, сравнивая Мина с персонажем из давней игры «Как достать соседа». Психуя и ругаясь под нос он все же встал, накинул теплый халат на голое тело (он спал в трусах и все равно сгорал от духоты несмотря на холодные кисти и ступни) и направился в коридор. В прихожей он еще немного потоптался, обувая пумовские резиновые тапки, давая горе-соседу шанс умолкнуть, но чуда не произошло, и Юнги робко вышел на разборки. В длинном коридоре, имитирующем лестничную площадку, оказалось двое парней и один из них явно был не доволен творчеством второго: – …хватит, серьезно, – просит он достаточно громко, что удивительно. Юнги бы наверняка услышал его голос у себя в квартире, но нет. Сосед словно заговорил именно в тот момент, когда дверь в квартиру музыканта отворилась. – Ты не извиняешься, а только создаешь еще больше проблем! И, честно, очень хочется, чтобы эти двое не заметили его. С этой целью Юнги попытался скорее скрыться, но парень, тот, который и отчитывал второго, трубящего в саксофон, как оказалось, заголосил раньше и прятаться в своем обители было бы крайне глупо. Соберись, Юнги! В конце концов ты взрослый мужчина! – Ахренеть! – красноречиво воскликнул Ким Сокджин. – Вот это совпадение! Юнги невольно ощетинился, отпуская дверную ручку и для приличия делая несколько шагов к парочке Ким, оказавшиеся его соседями, что жили через квартиру от него. – Так вот, кто наш новый сосед! – не унимается Сокджин, пестря природным дружелюбием и это дико. Юнги вот ощущает чувство вины за то, что нагрубил вчера. Пару раз он украдкой, исподтишка, бросал после на старшего Кима взгляды и был уверен в том, что слова его задели за живое. Случись такое с Мином он бы явно не улыбался так ярко и приветливо. Он бы взял саксофон и трубил бы под квартирой обидчика с самого утра и подобная мысль навеивает еще одну, доказывающую, что парочка Ким – замечательные актеры. – Да, вот так совпадение, – с враждебным сарказмом бросает Тэхён, протягивая руку для приветственного рукопожатия и перехватывая удобнее саксофон. Мин хмурится. Он не хочет, но почему-то перенимает чужую враждебность, смотрит несколько секунд в глаза, игнорируя неприятную резь света из панорамных окон, после опускает взгляд на руку и лишь спустя мгновения пожимает ее. Сомнений не осталось – Ким Тэхён точно знал, кто не так давно заселился в пустующую квартиру и специально трубил в свой гребаный саксофон у него под дверью! И его никто не сможет переубедить, даже если это действительно банальное (злое, такое) совпадение! – Утро так-себе, – вместо приветствия хмыкает Мин. Разглагольствовать на приторную тему «вау! Вот так неожиданность!» совсем не хочется. Да и его внешний вид говорит сам за себя. Его вырвали из постели в утреннюю рань, не дав хорошенько отдохнуть после импульсивной попойки. На периферии маячит что-то, что в будущем окажется раздирающей головной болью. А сейчас: торчащие в разные стороны светлые пряди, что еще хранят отголоски вечерней прически, что-то из макияжа собралось в уголках глаз чернотой, глубокие отпечатки простыней на щеке и шее. А еще от Юнги разит как от забродившей винной ямы, так что нет «доброе утро» тут никак быть не может. Ситуация откровенно не нравится, Мину вновь хочется грубить, защищаться от чего-то, и подобные ощущения бесят. С переездом в новую квартиру эмоции выходят из-под контроля и все чаще Юнги делает непонятные для его понимания поступки. А, может, так влияет конец месяца? Сегодня тридцать первое января, у него горят сроки на работе, да и дела там идут не так хорошо, как хотелось бы. Вчера был достаточно плодотворный день, но он не наверстал отстающий график – директор будет недоволен. Так что да, у Мин Юнги стресс на работе, переезд, который тоже немного выбивает из колеи, парочка Ким в соседях, и вишенкой на торте то, что в простонародии именуется, как «недотрах». И сегодня вечером он решит парочку проблем из этого списка. Главное, не создать себе новых. – Прости-прости, – примирительно вскидывает руки Сокджин, улыбаясь мягко и беззаботно. – Это впервые так, правда, и Тэхён-и уже закончил свой концерт, – интонация старшего под конец становится давящей, намекающей на что-то. Тэхён, будто бы раздражен чем-то, цыкает беззвучно, подкатывает глаза, а после приторно улыбается, направляя эту улыбку на Юнги. – Прости, сосед, – лукавит он. – Обычно, мы шумим немного иначе. Пытался ли он смутить Мина подобной фразой, насолить как-то, или же преследовал иные цели, но Юнги не отреагировал покрасневшими щеками и ушами. Посмотрел так, словно ему глубоко плевать на человека перед собой (хотя, возможно, так оно и есть) и тяжело вздохнул. Хотел нагрубить, но уже Тэхёну, чтобы отбить у него желание даже здороваться с новым соседом, но передумал в самый последний момент. Вернее, его вынудили этого не делать. Юнги ведь знал это, это уже аксиома: где Сокджин, там где-то рядом ошивается и Пак Чимин. Как всегда, безупречен, собран, идеален. Их взгляды пересекаются менее, чем на секунду. Удивление на лице Чимина отразилось приподнятой в быстром жесте бровью, Юнги – слабо суженными глазами. Более никаких эмоций. Пак слабо кивает, немо приветствуя, Мин отвечает тем же. – Буду иметь ввиду, братцы-кролики. – без энтузиазма качнул головой музыкант, обозначая тем самым, что это было своего рода прощание. Он даже развернулся, намереваясь скорее оказаться в своей квартире, но как на зло из нее нужно было показаться Намджуну, решившему, видимо, что другу понадобилась помощь (тяжелая артиллерия). – Ахренеть! – красноречиво, совсем как Ким Сокджин парой минут раннее. – Это твои соседи? – шепотом обращается уже к Юнги, хотевшему заскочить в теплое убежище, но Ким, закинув руку на плечо Мину насильно повел его обратно, где Сокджин что-то эмоционально говорил Чимину, задерживая его и не позволяя никуда уходить. – Блин, отпусти, – брыкнулся разок Юнги, но друг, спустив руку, мертвой хваткой вцепился в его халат на спине, из-за чего Юну пришлось придерживать его на груди, чтобы ненароком не распахнулся. – Вот это встреча с утра пораньше! – воскликнул Джун, поочередно протягивая руку и здороваясь с троицей. Чимин снисходительно выдохнул, едва заметно качнув головой в неодобрении. Ему нужно на работу пока загруженность дорог не такая сильная, а не любезностями с парнями в халатах обмениваться. Хёну же глубоко наплевать на это. – Утро доброе, – вежливо озвучил Пак для галочки, чтобы Сокджин отстал. Обращение не было направлено на кого-то конкретного, оно адрестовывалось всем и сразу. Юнги потуже затянул пояс халата, взъерошил волос на затылке и собрал руки на груди. Голые ноги покрылись мурашками – в коридоре не так уж и тепло. Он нахмурился, когда Намджун толкнул его плечом, а после обреченно вздохнул: – Допустим, здравствуй, – в голосе лишь раздражение. Ситуация все еще откровенно бесит. И это было тупо. Они с Чимином обменялись приветственными кивками, зачем было делать тоже самое вслух? Ответ прост – этого не заметили присутствующие. Все это не просто так, – мелькает в голове у Мина. Все подстроено, и вокруг переплетение интриг и вселенского заговора. Теперь понятно почему цена за квартиру была такой замечательной. И если парочка Ким актеры замечательные, то вот у Намджуна этого недостает. Юнги вздохнул собственным мыслям: его стараются свести с Пак Чимином. Снова. Бред. Зачем? Какой в этом смысл? Раздражение заставляет руки сильнее напрячься. Он поднимает взгляд, переводит его на Чимина и искренне хочет рассмеяться, потому что в глазах сноба напротив читает свои же мысли. – В честь такого события, – активизируется Сокджин, только подтверждая параноидальные догадки музыканта, – предлагаю поужинать сегодня вечером! Отметить, так сказать, новоселье и встречу старых друзей! – Отличная идея! – подхватывает Намджун, будто бы заражаясь эмоциональностью старшего Кима. Тэхён слабо, но надменно улыбается, хитро щуря глаза и буравя нечитаемым взглядом Мина, который делает глубокий вдох и не менее глубокий выдох, в попытке обуздать клокочущее раздражение. Во-первых, нет никаких «старых друзей», во-вторых, ему не хочется отмечать никакое новоселье, в-третьих, он не хочет ни с кем «ужинать сегодня вечером», а в-четвертых, какого черта его жизнь вновь пестрит таким разнообразием лиц и событий? – Сокджин-щи, – режет серьезностью уважительное обращение Юнги, – не хочу тебе снова грубить, – у Чимина едва заметно вздымается бровь, а на лице мелькает что-то похожее на осознание, – так что сворачивай этот цирк. Намджун себя не заставляет долго ждать, одергивая его тихим, но требовательным «Юнги». А ему так и хочется разразиться в истошном крике, поинтересоваться: «Что «Юнги»?». Почему он лезет в его жизнь, почему Сокджин лезет? Ему это не нужно. Им это не нужно. – Мы, все же, взрослые люди, – резонно напоминает Чимин, – и таким образом дела не делаются, Сокджин-и-хён. У меня сегодня важная встреча… – Да у тебя каждая встреча важная! – прикрикивает старший и слабо вздрагивает, не ожидав, что поднимет голос, но моментально успокаивается. – Знаю на что это похоже, но, Юнги, – он переводит взгляд на Мина, – мы действительно не знали, кто переехал в квартиру по соседству. – музыкант хмурит брови не особо веря в это. – И я просто… – он запинается, а после вздыхает как-то обреченно. – Я просто хочу подружиться с тобой, с вами, – исправляется, имея ввиду и Намджуна. – У нас были неплохие задатки на это. Когда-то. Внутри неспокойно и, кажется, это проснулось после перепоя чувство вины. В конце концов это все действительно могло быть просто совпадение. Юнги плохо знает Ким Сокджина, правильнее будет сказать, что он его и не знает вовсе, но сейчас он звучит действительно искренне и совершенно не похоже, что он играет. Мин пораженно вздыхает. – Давай как-нибудь в другой раз? – неловкость просочилась в голос даже сквозь гермоворота. Мин хмурится привычно и отводит взгляд в сторону в неловкости напрягаясь. – У меня сегодня тоже встреча назначена, – а вот этого было говорить совсем не обязательно. Джин улыбнулся с грустью и пониманием, попытался скрыть то, что расстроился, но на этот раз у него вышло плохо, совсем как вчера на рауте. Напирать он больше не стал, кивнув понимающе. И казалось, что все, конфликт исчерпан, но Ким Тэхён, молчком стоявший со своим саксофоном, надменно усмехнулся. Чимин слабо нахмурил брови, не совсем понимая младшего и его поведение, а с другой стороны – Тэхён всегда был непредсказуем. У Пака слишком много нерешенных вопросов, чтобы искать ответ еще и на поведение младшего Кима, только вот его негатив рикошетом задевает и Чимина. – Встречи у них, – хмыкает Тэ, привлекая к себе внимание. – Любую встречу можно перенести. Юнги на подобный выпад лишь усмехается, опуская голову и покачивая ею из стороны в сторону. В сказанной фразе нет ничего смешного, но Мина пробивает на улыбку. Тэхён же начинает кусаться: – В чем твоя проблема, Мин Юнги? – в его голосе слышится напор и угроза. – Дело в нас? – он слабо качнул головой в сторону Джина, который наконец выпустил рукав Чимина из своих цепких пальцев и схватился за запястье парня, тихо прося его упокоиться. Но Ким не собирается. – Тебе настолько противны однополые отношения, что ты даже не хочешь притвориться дружелюбным? Или дело в нем? – на этот раз кивок указывает на Пак Чимина. – Да он просто не умеет, – посмеиваясь, вступился Намджун, стараясь перевести все в шутку. За столько лет извиняться за друга и выгораживать его вошло в привычку. Только вот Юнги уже совсем было не до смеха. Лицо застыло в каменной маске, внимательно буравя взглядом младшего Кима. – Так, Тэ, заканчивай, – подал голос и Чимин. – Ты перегибаешь. Не делай из этого трагедию. – Я? Трагедию? – театрально удивился Тэхён, уперевшись взглядом в Пака. – А сами-то? Встречи у них важные, – с невеселым весельем бросает он. – Хочешь сказать, что дело не в истории с Чон Чонгуком? – Ким Тэхён! – разразился разъяренный голос Джина, перекрывший имя, которое услышал все. – Замолчи. – убийственно. – Сейчас же. Юнги мелко затрясло из-за раздражения и холода. Он переступил с ноги на ногу и крепче стиснул зубы. Желание пустить в ход кулаки лишь мимоходом показалось в голове. Он не обязан оправдываться перед этим мальчишкой, не обязан с пеной у рта доказывать ему, что находиться с Пак Чимином за одним столом целый вечер не что-то из разряда средневековых пыток, уже нет. И уж тем более он не обязан менять свои планы, но вопреки здравому смыслу Юнги поддается секундному импульсивному порыву. – Я приду в семь, – выплюнул он и, резво развернувшись, широкими шагами направился обратно в свою квартиру. – Подожди, – метнул в спину Намджун, привычно извинившись за поведение друга, – у тебя же какая-то там встреча, и… – Перенесу! – зычно рыкнул Мин, набирая код на панели и возвращусь в теплую квартиру. Чимин покачал головой, смиряя Тэхёна по-отцовски недовольным взглядом. – Идиотизм, – подытожил Пак, прежде чем направиться к лифту. И покуда никто не видит, Джин отбивает беззвучную «пятюню» и одними губами шепчет слова любви. Младший игриво подергивает бровями и снимает ремешок саксофона, неотрывно наблюдая за возлюбленным, который пятится в их квартиру.