В тихом омуте

      Запланированное не всегда идет в точности так, как мы хотим. Иногда этому мешает смена погоды. И ты часами сидишь и ждешь просвета на небе, чтобы банально добежать до ближайшего магазина. Иногда наперекор нашим ожиданиям выступают планы другой стороны. И тогда тебе приходится с ними считаться и переносить долгожданные встречи на удобный для всех день и час. А у кого-то планы рушатся, просто потому что встал не с той ноги, и буквально все, от зубной щетки до стаканов и тарелок, начинает валиться из рук. И самое главное в этот день – хотя бы дожить до нового дня относительно невредимым. Все это – лишь малая часть того, что может нам помешать исполнить задуманное накануне. Сколько еще можно откопать причин срывов поставленных задач – сказать трудно. Все индивидуально.       Этим и занимался У Се. Стоял в ванной комнате и подсчитывал варианты этих самых причин. Сначала от нечего делать, когда начал чистить зубы, стоя у раковины и залипнув на зеркале, которое занимало все пространство над ней. В нем отражался сонный и взъерошенный У Се и часть ванны позади него, сейчас наполовину прикрытая шторкой. Встроенная в зеркало подсветка давала возможность хорошенько собой полюбоваться. Поэтому, когда Се потянулся за лежащим на полочке под раковиной полотенцем, он ошибся полкой и залез в корзинку с грязными полотенцами. Кстати, очень удобно. Ты собираешь использованные вещи в корзинку, а потом, не отходя далеко, можешь забросить их в стоящую там же стиралку к остальному белью. Раковину, полочки и стиральную машину объединяла между собой гладкая поверхность столешницы, на которой стоял стакан с зубной щёткой и пастой.       Далее У Се продолжил размышления за принятием утреннего душа. Может быть, располагала к задумчивости сама ванная комната, оформленная в спокойных тонах. От цветочно-белого, плавно переходящего в узоры цвета морской раковины на настенных плитках, до умеренного серо-коричневого, который можно было увидеть на полу в виде коврика и на настенных полочках. А может – сон.       Он уже не помнил, что ему приснилось. Но в теле осталось ощущение легкости, а на душе было так спокойно и умиротворенно, будто он лежал на водах океана, теплые волны которого нежно держали в своих объятиях, укачивая.       Как бы то ни было, У Се из всего запланированного смог осуществить только поход на пляж. Он вдоволь позагорал и накупался.       А вот познакомиться с Сяо Хуа не удалось. Придя по указанному Ван Панцзы адресу, Наивняшка никого не застал. По словам все того же Панцзы, Сяо Хуа мог остаться у Хэй Яньцзиня, так как они давно не виделись. Якобы последний куда-то уходил на месяц, а теперь вот вернулся.       Поздно вечером, после того, как Толстяк закрыл свое кафе, они вдвоем отправились в гости к Хэю. Дорогу, естественно, показывал вездесущий господин Ван. По пути они много разговаривали. Ван Панцзы удавалось к каждому кусту выдавать наполненные шутками и иронией комментарии, чем изрядно веселил своего спутника.       Как оказалось, небольшая хижинка избранника Сяо Хуа располагалась почти на самой окраине деревни. Она одиноко стояла на большом пустыре и являлась своеобразной границей между лесом и видневшейся вдалеке полосой моря.       – Ммм, судя по льющейся темноте из окон, дома никого, – задумчиво пробормотал Толстяк, почесывая указательным и средним пальцами щеку.       – Видимо. Но куда же они могли деться? В самой деревне мы их не видели. Может, на пляж пошли?       – Да не! Что они там не видели? Разве только… им наконец-то этот молчаливый засранец разрешил… – он резко закрыл свой рот ладонями, понимая, что, кажется, почти сказал то, что У Се знать еще рано.       Но, судя по всему, последний не обратил внимания на его реплику, так как во все глаза всматривался в направляющуюся со стороны берега к ним фигуру.       Солнце уже почти скрылось за горизонтом, к тому же на его пути вставал лес. Поэтому было невозможно разглядеть человека, пока он не остановился в десяти шагах от домика и соответственно от стоявших там же Панцзы и У Се. Незнакомец медленно огляделся, задержав свой взгляд сначала на спутнике Толстяка, а затем и на самом владельце кафе.       Панцзы нервно встрепенулся, улыбнулся и, преодолев разделяющее их расстояние, схватил того за локоть, отводя в сторону и заводя с ним разговор. Одетый во все черное парень с капюшоном, прикрывающий сзади гарду меча в таком же черном футляре, недовольно перевел взгляд на место их соприкосновения, передернул плечами и отступил на шаг. Но все же дал увести себя на некоторое расстояние от дома Хэя.       – Ооо, кого я вижу! Неужели ты наконец-то вылез из своей дыры и снизошел до простых смертных! Наивняш, подожди минутку. Надо кое-что перетереть с этим молчаливым братцем. Слушай, братец, неужели ты пришел со мной поделиться…       Дальше разобрать их беседу стало невозможно, поскольку они удалились от него на приличное расстояние. А идти за ними было рискованно. В потемках У Се не видел куда наступать. Он мог попросту наткнуться на ветку, которая хрустнет под его ногой. Или же мог споткнуться о камень. И тогда станет очень неловко.       За то время, что Панцзы и незнакомец болтали, У Се успел обойти дом. Точнее, разговаривал, судя по всему, только Панцзы. Так как ветер доносил только его голос. Или же его собеседник просто очень тихо отвечал.       Так вот, за время их беседы он успел обойти дом даже не один раз. Увидел очертания каких-то кустов, которые росли сзади дома. Слева от входа виднелась уличная сушилка для белья, на которой сейчас плавно покачивалась на вечернем теплом ветру рыболовная сеть. Тут же стояли, вроде как, деревянные тазики. По видимому, в них должна находиться и ожидать своей участи пойманная рыба. Сейчас же они были перевернуты. Наверняка для того, чтобы в отсутствии хозяина туда не залезла из леса неподалеку вылезшая на охоту живность.       Так же У Се заглянул в окна, не зная, чем себя еще занять. Но ничего, конечно, не разглядел. Он уже хотел достать телефон и включить фонарик, как услышал приближающиеся шаги.       – А я говорил тебе, что он у нас любопытный, – засмеялся Толстяк. – Он уже тут все начал исследовать. Как думаешь, сколько ему потребуется времени, чтобы разнюхать все, что ему здесь надо? Хочешь поспорим, а, братец?       Братец промолчал и уставился на повернувшегося У Се. Ему было видно, даже в таком сумраке, что щеки паренька покраснели от смущения. Но все же смотрел тот с неким вызовом. На это братец только фыркнул и посмотрел на Панцзы с ожиданием.       – Вот, Наивняшка, знакомься. Это Чжан Цилин. Но я зову его братцем, и ты тоже можешь. Братец, это У Се. Как я и говорил, он тут в поисках дяди.       – Приятно познакомиться, Сяо гэ, – У Се произнёс обращение на китайский манер, искренне улыбнулся и протянул руку для приветствия, но его проигнорировали. Поэтому он обратился уже к Панцзы.       – Эй, Толстяк. Скажи мне вот что: этот Хэй Яньцзинь промышляет рыболовством?       – Да, а что?       – Да вот думаю, может, они с Сяо Хуа уплыли порыбачить?       – Нет. Братец сказал, что не видел их в море.       – Странно.       – Что?       – Тогда где лодка?       – А-ха-ха-ха, видишь, я тебе говорил! Любопытный и сообразительный. Наивняш, думаю, она на берегу у моря. Тут все свои, не украдут. Что касается наших влюблённых, они, видимо, отправились в лес на пару дней. Да не смотри на меня так! Я не обязан все помнить! Знать – да, но не помнить. Это две абсолютно разные вещи.       – Ладно-ладно, – в примиряющем жесте У-сюн поднял руки вверх. – Сяо гэ, пошли. В честь знакомства я угощу тебя ужином. И чаем напою. Или ты предпочитаешь кофе?       – Наивняшка! А я? А меня ужином угостить и чаем напоить? – вслед за ними пошел Ван Панцзы, жалобно причитая.       – Куда же мы без тебя. Ты нужен будешь нам, как воздух.       – Правда?       – Конечно, – увидев промелькнувшую радость на лице Толстяка, смеющимся тоном продолжил: – Ты нам будешь готовить ужин! Не беспокойся, продукты у меня уже есть, – и, когда увидел, как наигранно надулся Панцзы, У Се заливисто рассмеялся. Мельком бросил взгляд на идущего чуть позади братца, заметил, что того, хотя это никак не отразилось внешне, позабавила их шутливая перепалка.       Дорога до дома прошла весело. Они болтали, подшучивали друг над другом. Чжан Цилин многозначительно молчал и шел рядом. На попытки У Се узнать что-то о себе не реагировал. Обычно после такого все прекращали свои поползновения в его сторону и переключали внимание. Но молодого человека не останавливало его молчание. Он наблюдал, снова и снова пытался втянуть в разговор, прося посмотреть на вывеску, дерево или дом, открыто улыбался, если удавалось выдавить из братца хотя бы фырк, который иногда так был похож на смешок.       Уже дома, после небольшой экскурсии, Панцзы все же принялся готовить. И почти сразу по дому поплыл запах приправ, паприки и жарящегося мяса.       У Се соскучился по китайской кухне, поэтому попросил привезти мужа хозяйки из города все нужные ингредиенты. Сначала он хотел приготовить все сам, используя в качестве помощника интернет. Но, раз подвернулся такой случай, грех не воспользоваться.       Пока рис доходил до готовности в рисоварке, а Панцзы делал последние штрихи, доводя до готовности свинину в кисло-сладком соусе, У Се накрыл на стол. Достал из холодильника сок, воду, закуски и уселся на свободный стул.       Ужин прошёл за рассказами У Се о своём детстве, проказах с дядей и без дяди, о семье и доме. Они были до колик в животе смешными, до невозможности милыми и ностальгичными, до блестящих в уголках глаз слез грустными.       Сегодня вечером каждый присутствующий в доме чувствовал себя на своем месте. Каждый чувствовал спокойствие и зарождающееся где-то глубоко в душе тепло. Даже скрытный и все время молчащий братец позволил уговорить себя остаться и переночевать в этом уютном домике. А Панцзы и уговаривать не пришлось.