В тихом омуте

      Хлопнула входная дверь.       Где-то внизу тихонько гремели посудой. Это, скорее всего, мама встала и готовит завтрак. Сейчас она его приготовит, поднимется к нему в комнату будить. У Се уверенно решил давить на жалость и требовать еще пять минуточек сна. Но ни через десять, ни через тридцать минут так никто и не пришел. И У Се, захваченный круговоротом сновидений, провалился обратно в сон.       Спустя какое-то время папа вышел из дома. Ему опять надо было уехать в офис. Что случалось нечасто. Обычно он, как и дядя, работал на дому. Если он уезжал, то мог задержаться до самой глубокой ночи…       А кто тогда выходил до него? Ведь дверь закрывалась дважды. Мозг начал пробуждаться после сна, и в голову пришел очередной вопрос. Как он мог попасть в Ханчжоу?       Открыв глаза, У Се наконец-то вспомнил, что он находился не у себя дома, а за тысячи километров от него. Он искал своего пропавшего без вести третьего дядю.       Вчера он, Ван Панцзы и их новый знакомый Чжан Цилин вместе ужинали в его арендованном на время поиска домике. Более того, он уложил их спать у себя.       На этих мыслях в нем поселилась легкая грусть. Не его мама готовила завтрак. Не его папа закрывал дверь и уходил на работу. Он так уже скучал по ним. Как бы они не ругались, и как бы он на них не обижался, даже из-за дурацких причин, они все всегда были рядом. Всегда были готовы прийти на помощь и поддержать его. Они были семьёй. И именно по этой причине он сейчас здесь. Спустя столько криков и ссор. Он здесь для того, чтобы отыскать недостающий кусочек пазла. Потому что без него не получалось быть полными. Все улыбались, жили. Но нет-нет да проскальзывала во взглядах его родителей, его дяди и бабушки с дедушкой печаль. Кто-то отводил взгляд, когда речь заходила об У Саньсине. Другие тяжело вздыхали, хмурили брови и переводили тему. Он обязан его найти.       Окончательно он пришел в себя под теплыми струями душа, ощущая, как последние крупицы сна стекают и падают на кафель, разбиваясь на совсем крохотные осколки. Когда У Се спустился на кухню, обнаружил на столе оставленную Толстяком записку: «Доброе утро, спящая красавица! На плите стоит завтрак. Съешь его! Я ушёл. Заходи на обед! P.S. Молчун тоже ушел. Давно». Послание сопровождалось многочисленными смайликами и забавными рисунками. Не трудно было представить, как Толстяк, высунув от усердия кончик языка, выводит эти самые рожицы, все время поправляя выбивающуюся из причёски волнистую прядь черных волос.       После завтрака было принято решение вновь осмотреть дом Хэя. Что-то не давало ему покоя. Словно тянущий за штанину преданный пес, желающий показать хозяину нечто важное. Его шестое чувство требовало ещё раз присмотреться к дому и его окрестностям.       Проходя мимо «Монаха Пана», У Се махнул рукой в знак приветствия приятелю, но останавливаться не стал. Не хватало ещё зависнуть здесь на час за разговорами и потерять драгоценное время. Хозяин мог вернуться в любой момент.       Когда он увидел домик в лучах дневного света, У-сюн убедился, что сделанные предыдущим вечером предположения верны. Вновь обойдя здание по кругу, он разглядел аккуратный след ноги. Возникало ощущение, что этот человек не хотел быть обнаруженным. Этот след не мог оставить он сам, так как последний банально не совпадал по размеру с его собственным. Тот был на размер больше и уже. Этим незнакомцем вполне мог оказаться Чжан Цилин. Он ведь зачем-то приходил сюда вчера.       На этих мыслях молодой человек посмотрел в сторону моря. Решив что-то для себя, У Се встал с колен, на которые опустился, чтобы лучше разглядеть свою находку, и отправился к берегу.       Его беспокоила одна деталь. Он был городским жителем. Он знал, к чему может привести привычка оставлять вещи без присмотра. Он понимал, что, возможно, здесь менталитет у людей другой. Но все же не мог так быстро это принять и поверить. И у Сяо Хуа должны были возникать подобные мысли. Если тащить сюда лодку без помощи автомобиля было далековато, то он должен был позаботиться и вложить мысль в голову своего парня о том, чтобы хотя бы привязать ее к причалу.       Но лодки нигде не было. Как и причала.       Вместо нее открывался вид на залив. У У Се выветрились все мысли. Перед ним вырастали коралловые островки причудливых форм, покрытые зеленью и похожие на шляпы грибов. Они были разбросаны на много миль вокруг и причудливо соединялись. Где-то можно было перейти с одного на другой по полоске песка, а где-то надо было переплывать. И все то расстояние от хижины Хэя до моря оказалось ни чем иным как обманом зрения.       Откуда же он тогда пришел?       Повертев головой, У Се не нашел ничего, что помогло бы ответить на его вопросы. Он хотел уже вброд попробовать пройтись от островка к островку, уже сделал несколько шагов в сторону океана, но услышал, как со стороны хижины раздался смех. Вернулись Сяо Хуа и Хэй Яньцзинь. Рано они. Панцзы говорил что-то о двух-трех днях. Надо бы все-таки пойти познакомиться. Вдруг узнает что-то. Океан никуда не денется. У Се развернулся и пошел обратно.

      ~~~

      «Проблема…» – со вчерашнего вечера Цилина не покидала эта мысль. Это слово так и мигало в его сознании, словно рой светлячков. Как только Панцзы рассказал, зачем приехал сюда этот парень, он понял, что за ним надо присматривать. Именно поэтому он пошел вчера с ними. Надо было убедиться, что никакая важная информация не попала в руки парня. Он обыскал вчера весь дом, но ничего не нашёл. Поэтому успокоился и ушел. И тут он его видит снова. В непосредственной близости от базы и входа. Он мог что-то знать. Или же это все же проделки той самой судьбы, о которой так любила говорить его матушка. Он до сих пор помнил её мягкий голос и тёплые руки. Хотя он опять не совсем честен. Он их снова вспомнил, когда увидел ту яркую улыбку и наполненные теплом всего мира глаза.       Эти воспоминания были так драгоценны и в то же время причиняли боль. Иногда Цилин мог часами прокручивать их у себя в голове. Но не сейчас. Сейчас нельзя было отвлекаться. Чжану было просто необходимо выведать подноготную Наивняшки у одного человека. Уж тот точно уже все разнюхал. Похоже У Се заинтересовал чем-то и эту персону. Сяо гэ во всех красках представил, как его информатор пустится в пляс и будет болтать больше обычного, подтрунивая над такой «явной заинтересованностью» великого Братца. Хотя, казалось бы, один из лучших в своей сфере, да еще с таким известным в узких кругах псевдонимом – «Монах», который неразрывно идет рука об руку с такими понятиями как степенность, размеренность, сосредоточенность и серьёзность. А на самом деле – сущий ребенок: такой же неугомонный, шебутной непоседа. Но даже такую информацию так просто этот хитрый монах не отдаст. Все же придётся обменять тот рецепт на нужные Сяо гэ сведения.       На мгновение мысли Братца перенеслись к старейшинам своей родной общины и их возможной реакции на все эти манипуляции. Эти думы занимали его разум всегда, ни на минуту не покидая его головы. Они назойливыми мухами жужжали и бились о череп, словно о стекло. Иногда еле заметно, едва слышно, иногда так, будто хотели проделать отверстие в черепной коробке. И та реакция, которая несомненно отразится на их иссохших от времени лицах, его позабавила. Уголки губ дёрнулись в намёке на улыбку. В глазах промелькнула уже привычная грусть. Как так получилось, что теперь он был готов уничтожить если не всех старейшин, то очень многих? Чжан Цилин еще отчетливо помнил, как совсем недавно избирали старейшин. Он помнил, с каким воодушевлением принимались за выполнение своих обязанностей новоизбранные. А потом что-то поменялось. Проходили месяца, и атмосфера среди представителей власти в их не большой, но дружной общине становилась все мрачнее. В глазах многих уже горел липкий огонек страха, презрение и гнев все чаще можно было разглядеть на лицах. Многие ушли в затворничество и уже оттуда отдавали свои тайные приказы. То сборище старейшин, которое фактически управляло на данный момент общиной, не вызывало никакого доверия. Мнение этих уже не волновало Чжана. Разочарование укоренилось в сердце. А многочисленные попытки воззвать к затворникам не имели успеха.       Итак, он спокойно направился в противоположную от хижины сторону. Все «важные» поручения старейшин можно было отложить. Сейчас его волновала другая проблема.