В тихом омуте

      "Все-таки Толстяк обиделся. Надо, если получится, сувенир какой что-ли захватить", – промелькнула мысль у У Се.       Панцзы, когда понял, что в Эмеральмад собираются все-таки без него, надулся, словно рыбка фугу. Все оставшееся время ходил и бурчал себе под нос. Некоторые обороты речи, которые использовал Ван Панцзы, Наивняшка даже записал.       Но на посиделках Ван Панцзы пожелал им с Чжаном удачного похода. Собралась компания у У Се. Точнее туда заявился сначала Панцзы, который, не теряя надежды до последнего, пришел уговорить неугомонного паренька. Однако переубедить У Се было под силу разве только его матушке, да и то не всегда, и Толстяк ушел ни с чем. Вернулся, груженный пакетами, почти через час с Чжан Цилином на буксире.       Под ошарашенным взглядом Наивняшки Толстяк воинственно промаршировал в сторону кухни. А не до конца понимающий и оглушённый хамоватым поведением приятеля Цилин остался стоять в проходе. У Се ничего не оставалось делать, кроме как пригласить Сяо гэ войти. Потом У Се даже не сразу понял, как так получилось, – они с Чжан Цилином втянулись в процесс приготовления пищи и вовсю шуршали пакетами, доставая из них то, что приказывал Ван Панцзы. Они нарезали, терли, мариновали, чистили, а Панцзы стоял у плиты и доводил все их шедевры до готовности. Когда дело дошло до приготовления десертов, то развязалась война – все было в муке. Она, словно вуаль, покрыла с ног до головы всех поваров и первым снегом припорошила мебель и пол.       Наконец все было приготовлено. Панцзы помог У Се подмести пол и протереть все поверхности, на которые попала мука во время их боя. Чжан Цилин на это время ушел в душ. Его одежду, как, собственно, одежду Панцзы и самого У Се, забросили в стиральную машину. Цилину У Се нашел комплект одежды. Может, эта одежда где-то была маловата, но по крайней мере она была. А вот Толстяку, когда настала его очередь принимать водные процедуры, пришлось выделить халат. Тем не менее, махровый, мягкий халат пришелся тому по душе, поскольку вышел господин Ван из душа в приподнятом настроении, напевая гимн Китая. А пока отмывался сам хозяин дома, в дверь позвонили. Открывший двери Чжан Цилин обнаружил за порогом всем хорошо знакомые хитрые лица Хэй Яньцзиня и Сяо Хуа, которых Ван Панцзы также умудрился позвать на праздник жизни.       За разговорами и едой время пролетело незаметно. Небо начало окрашиваться в лиловый, постепенно приобретая все более насыщенные темные цвета. Пришло время выдвигаться.       Рассказывая все это тете Вэньцзинь, У Се испытывал странные двоякие чувства. С одной стороны, он был безумно рад встретить этого человека. Вспоминая частые визиты Чэнь Вэньцзинь к его дяде и к нему, а также делясь новыми моментами своей жизни, У Се чувствовал, что пустота в сердце начинала потихоньку затягиваться. Пазл начинал складываться. С другой – он не мог поверить, что происходящее не являлось сном или бредом. Сяо Се действительно нашел хотя бы одного человека, которого потерял много лет назад. Пусть даже тетя не была официально женой У Саньсина, но У-сюн, как и все его родственники, давно считал ее родной.       Чэнь Вэньцзинь его внимательно слушала. Весь ее настрой на основательную серьезную беседу, с помощью которой она хотела уговорить племянника своего любимого человека отступиться от своей сумасбродной затеи, погас под натиском таких счастливых глаз. Вэньцзинь пока только наслаждалась общением с давно, как она считала, потерянным кусочком ее прошлого. Она лишь кивала и поддакивала в некоторых местах монолога У Се, задавала вопросы по заинтересовавшим ее деталям и все время подкладывала закуски, которые ей удалось сделать из местных продуктов, да подливала контрабандный чай.       Для Чэнь Вэньцзинь в какой-то момент время замерло. Нет, конечно, не в прямом смысле. Вэньцзинь заставила себя так думать. Время, которое она провела над водой до несчастного случая, перестало идти. Она продолжала жить, пусть даже и в таких стесненных обстоятельствах, но в месте, о котором она грезила в своих самых смелых снах. Со временем привыкла и к необычному образу жизни подводных обитателей – тут, наверное, помогла приютившая ее семья Чжан, которая совмещала у себя в доме две культуры. Чэнь Веньцзинь не давала себе удариться в уныние и панику, поначалу заставляла себя браться за любое дело: приготовить что-то на обед – не проблема; посидеть с маленьким ребенком – за милую душу; пройтись с женой своего спасителя до рынка в закрытой, полной загадок общине – мечта. Так изо дня в день Вэньцзинь забывалась в заботах, и вскоре ее улыбки из печальных, напуганных, настороженных, наигранных превратились в такие же тоскливые, но уже более откровенные. Увидев Сяо Се, госпожа Чэнь не совсем была готова к тому, что перед ней предстанет не маленький ребенок, а уже зрелый юноша.       – У Се, я хотела, чтобы ты прекратил рисковать собой и соответственно прекратил искать У Саньсина… – она ненадолго зажмурилась, приложила пальцы к вискам, чтобы привести мысли в порядок, продолжила. – Узнаю этот упертый взгляд, видимо, у вас это семейное. Я сказала, что хотела. Но теперь не могу запретить тебе этого, так как в каком-то смысле могу понять твои чувства. Однако все еще желаю того, чтобы ты был цел и невредим.       – Я тоже, тетя Чэнь. В этом вопросе я полагаюсь на Сяо гэ и товарищей. Давай подождем возвращения Цилина, а ты пока вспомни, пожалуйста, что происходило, и о чем говорил с тобой Чжан Шо перед тем как пропасть. Это могло бы дать нам подсказку, в каком направлении двигаться дальше.       – Хм, когда ты так об этом говоришь, это начинает приобретать смысл. Перед своим исчезновением Шо был каким-то нервным, – задумчиво склонив голову набок, проговорила Вэньцзинь, и, как показалось У Се, нырнула в воспоминания тех дней.       У Се оставил ее и решил занять себя осмотром дома.       Дом действительно, как и говорил, Чжан Цилин был похож на те, что строили люди, и одновременно напоминал У Се описанные в научно-фантастических книгах постройки будущего: снаружи каменно-бетонная постройка, облепленная водорослями, которыми некому было заниматься да и некогда. Толстые, как у подводной лодки, стекла в окнах, так же оплетенные слоем водорослей, создавали печально-унылый вид.       Внутри тоже все было обычно необычным: привычные глазу приборы соседствовали с причиндалами водяного народа. В каждой комнате располагались самодельные диванчики, похожие на тот, который У Се видел в домике Хэй Яньцзиня. Кровати были вполне привычные для его глаз.       У Се перевел взгляд в окно, чтобы убедиться, что он действительно под водой. Окна как будто подсвечивались. Они переливались перламутром. Моргнув несколько раз, У Се подошел поближе и увидел, что у окон был второй слой, похожий на тонкую пленку. Он-то и издавал это слабоватое свечение. Пройдясь еще раз по помещениям, У Се убедился, что так сияли все окна. Кроме того, в одном из окон удалось рассмотреть часть стены. Она тоже мерцала, но уже немного по-другому. Цвет плавно перетекал из фиолетового в темно-синий. Вроде бы У Се где-то видел похожее. Но где?       Переведя задумчивый взгляд на потолок, Наивняшка открыл рот. Под потолком парил кристалл. У Се снова бросился к дверям комнат, смотря то на стены, то на потолки. Он понимал, что эти кристаллы заменяют человеческие люстры и лампочки. Но молодой человек не мог понять, как они работают. Нигде не было выключателей или хотя бы что-то отдаленно их напоминающее.       Затянутый новыми исследованиями, У Се не заметил, как зашел в хозяйскую комнату. Когда они добрались до дома Чжанов, первым местом, куда заглянул Цилин, была эта комната. Там находилась мать Чжан Цилина, Чжан Ма. Она лежала на кровати, в изголовье которой висел кристалл красновато-золотого цвета. Он мерцал, выпуская из себя волны света, которые плавно опускались на тело женщины и постепенно исчезали, впитываясь в него. Рядом на огромной ракушке, прикрепленной к стене, стояли рядами разные склянки с мазями и зельями.       Если бы не все это, то вполне могло показаться, что женщина спала. Цвет ее кожи был немного бледноват, но это скорее всего было от недостатка солнца, – такая же бледная кожа была и у Чэнь Вэньцзинь; грудь Чжан Ма плавно вздымалась, глазные яблоки под веками двигались. Хотя для жительницы Палау такой бледный оттенок кожи был весьма неестественен, даже учитывая отсутствие солнечного света. Как заметил У Се, на острове все его жители были смуглые.       Было видно, что Чэнь Веньцзинь последние годы тщательно следила за состоянием своей подруги – давала поддерживающие питательные зелья, делала массаж, чтоб мышцы, находящиеся все время без движения, не атрофировались, заменяла кристаллы, если была на то необходимость. Волосы были расчесаны и заплетены в две длинные косы, которые лежали на плечах. Одежду тетя скорее всего подбирала для Бай Ма на свой вкус – добротно сделанные из хлопка блузка и юбка. Простой светло-коричневый верх отлично сочетался раньше бы со смуглой кожей, а белый пышный низ, украшенный рисунками цветов и геометрическими фигурами – оттенял ее. В любом случае, смотрелось красиво.       – Госпожа Ма, добрый день, надеюсь, Вам снится нечто хорошее. Я – У Се, племянник Чэнь Вэньцзинь. Спасибо огромное за то, что присматривали за ней все то время, которое она провела здесь. Чтобы отплатить Вам за это, я приложу все усилия, чтобы отыскать Вашего мужа, – «живым или мертвым» так и осталось непроизнесённым. Ведь от жизни Чжан Шо зависела и жизнь его дяди. – Кстати, Вы воспитали хорошего сына. Правда, ему нужно научиться больше ценить себя и свои желания. Ну что ж, я больше не буду Вас беспокоить и откланяюсь. Скоро должен прибыть Цилин. До свидания, — У Се поклонился, вышел, прикрыв за собой дверь, и отправился в зал, где сидела Вэньцзинь.       – Тетя Вэньцзинь, как включаются эти кристаллы? – садясь на оплетенный морской травой диван, спросил парень.       – Сейчас – никак. Их включают по расписанию.       – А раньше?       – А раньше – сами жильцы каждого котла. По словам старейшин, энергии стало не хватать, поэтому ввели ее контроль. Правда, энергия истощалась и раньше. Когда я оказалась здесь, то уже были проблемы.       – Тогда как же тот кристалл, что в комнате госпожи Чжан? – спросил У Се и осекся. Ему стало неловко, что он без спроса вошел туда.       – А, так ты был там. Ну и хорошо. Думаю, ей было приятно пообщаться с тобой. Я рассказывала о тебе. Да и об остальных членах своей семьи и семьи У Саньсина. Там кристалл работает постоянно, помогая поддерживать жизнь Ма. Иногда вся энергия этого дома уходит на эту штуку.       Далее они ждали Чжан Цилина, сидя на диване и переговариваясь обо всем и ни о чем. Вскоре У Се лег на колени тети, как делал это давно в детстве. За разговором он, утомленный сильными эмоциями от путешествия, встречи, а так же уставший из-за того, что так и не ложился спать с прошлого дня, не заметил, как провалился в сон. Увидев это, тетя Чэнь ласково улыбнулась и продолжила перебирать волосы У Се.       У Се снилось, как они с Чжан Цилином в сумерках, попрощавшись с друзьями, отправляются на берег океана. Вот они подходят к тому месту, которое ранее показывал Хэй Яньцзинь. Это была старая заброшенная хижина на берегу, закрытая ото всех дикими зарослями тропического леса. Потолок дома уже обвалился, а стены перекосились, и лес начал захватывать его в свои ветвистые лапы, опутывая стены лианами. Внутри проросла трава. Никакого тайного прохода видно не было. На вопросительный взгляд У Се, Сяо гэ успокаивающе похлопал его по плечу и указал на пол. Присмотревшись, У Се разглядел отверстие, застланное соломой и припорошенное песком. Из-за легко вымываемых водой пород между домом и водой земля истончилась и открыла путь под воду.       У Се надел снаряжение для погружения и последовал за Братцем.       В полной темноте они крайне осторожно пробирались к дому Чжанов. Это заняло у них достаточно времени. И все получилось.       Резко картинка сменилась. У Се сидел не на кухне с тетей Чэнь, а в темнице подводного народа. Его вот-вот должны были казнить – выбросить в воду. Хэй Яньцзинь и Чжан Цилин зашли в камеру, схватили его под руки и, несмотря на его сопротивление, поволокли к выходу.       Как ошпаренный, третий молодой господин открыл глаза и огляделся. Он все еще лежал на диване, но тети уже не было рядом. Пришло время давать лекарства Чжан Ма. Было слышно, как кто-то копошился на кухне. Видимо, Цилин уже вернулся от старейшин и пытался по-тихому достать себе перекусить. У Се поднялся и сел, потёр глаза ладонями, прогоняя остатки плохого сна, зевнул, наконец-то оторвался от дивана и поплелся в сторону звуков еды. Поприветствовав взмахом руки жующего похлебку из морских гребешков Цилина, У Се приземлился на рядом стоящий стул.       – Вкусно пахнет, дай попробовать, – У Се, все еще достаточно сонный, положил голову на плечо Чжана и открыл рот, говоря всем своим видом, чтоб его покормили.       – Там еще осталось. Налей себе.       На это заявление У Се помотал головой и перехватил следующую порцию похлебки, которую Чжан Цилин зачерпнул из раковины и собирался отправить себе в рот. Пока У Се победоносно пережёвывал пищу, Цилин в легком недоумении смотрел на пустую ракушку в своей руке. Затем он перевел взгляд на нагло ждущего вторую порцию У Се, вздохнул и пододвинул раковину с похлебкой так, чтобы она находилась между ними, зачерпнул еще немного супа и аккуратно поднес ко рту У Се. Молодой наследник У обхватил губами ложку да так и застыл. Теперь уже довольный Чжан наблюдал, как Се скосил к переносице глаза, пытаясь удержать губами ракушку и уследить, чтобы бульон не полился через край. Удовлетворённо кивнув, Чжан Цилин встал и налил себе еще одну порцию супа.       – Ты долго.       – Сейчас всегда так. Они недовольны… почти всегда.       – Расскажешь?       – Да особо нечего, – вздохнул Чжан Цилин, взяв пустые раковины, направился к мойке. – Им все еще не хватает кристаллов.       – Они опять отправили тебя в очередное заброшенное городище? – недовольно нахмурив брови, предположила Чэнь Вэньцзинь, которая закончила все свои повседневные хлопоты и сейчас накладывала себе еду. – Нам это на руку. Думаю, они уже в нужной степени отчаянности, чтобы разрешить выбираться в более древние постройки. Я права, Цилин?       – Да.       – Стойте, а почему до этого было нельзя? Что в них такого?       – Вот об этом я хотела с вами, мальчики, поговорить, – отложив наполовину опустошенную раковину, произнесла Вэньцзинь. – Видите ли, по какой-то причине, когда скверна проникла сюда и подчинила старейшин, первым делом они поставили под строгий запрет проникновение в города древних обитателей глубин. Помнишь, Цилин, как они запирали в казематах и наказывали всех тех, кто пытался и попадался? – дождавшись утвердительного кивка, Чэнь Вэньцзинь продолжила. – Так вот, по моим соображениям, как бы странно это ни звучало, эта скверна обладает неким сознанием. Я все время наблюдала за теми изменениями, которые происходили в течение всех этих лет. С одной стороны, все происходило постепенно, и зараза накрывала город и его жителей планомерно. Но с другой стороны, если проанализировать некоторые события, можно уловить промежутки времени, когда происходило нечто необычное. Например, насколько я знаю, еще лет семнадцать назад не существовало такого обычая, как поклонение предкам. Вроде ничего неординарного, но само проведение этого обряда... Все надевают традиционные костюмы, собираются на главной площади, старейшины читают молитвы, жители, стоя на коленях, подпевают им, приносят в дар жемчуг и кристаллы и потом просто расплываются по котлам.       – И все? Странно. Даже у нас для проведения дня почитания предков приходят на кладбища, приносят с собой еду, а не драгоценности. Если и хотят принести ценности, то это бумажные деньги. Сжигают их, молятся, выпивают и съедают принесенные с собой угощения и возвращаются домой. Думаю, если поспрашивать местных на суше об их обрядах поминовения, то нечто похожее будет и у них. Тут же больше похоже на то, что этот праздник устроили для того, чтобы собрать побольше расходного материала.       – Вот и я о том же. К тому же, в тот год, когда впервые появилась эта традиция, состояние как физическое, так и ментальное у народа резко ухудшилось. Кто-то стал агрессивнее, кто-то наоборот впал, как и мать Цилина, в кому. Потом через года два опять произошел скачок роста скверны. Тогда произошло подводное землетрясение. Оно завалило как раз некоторые заброшенные общины и более стародавние города.       – Тетя Чэнь, ты хочешь сказать, что нечто, вызвавшее кому Госпожи Ма, а также затуманившее разум старейшин и горожан, боится чего-то, что находится в этих селениях?       – Да. И поскольку неисследованными остались только эти самые античные городища из-за запрета старейшин, то кристаллы с энергией остались только там!       – Понятно. Но каким боком тут наша выгода?       – Отец.       – Именно, Цилин. Твой отец отправился в один из этих городов. И я, кажется, знаю, в какой конкретно.