В тихом омуте

      У Се стоял на берегу океана. Было раннее утро. Солнце только поднялось из-за горизонта и еще не успело прогреть ни землю, ни воду достаточно для того, чтобы не чувствовать прохладу отступающей ночи. Спасаясь от свежего ветерка, который умудрялся прорываться даже сквозь толстовку и вызывал мурашки, У Се накинул капюшон на голову. Отчего еще больше начал напоминать нахохлившегося воробья.       Молодому наследнику не спалось. Прошло уже несколько дней с посиделок у Панцзы, а У Се все еще пытался продумать различные варианты событий. С каждым разом белых пятен становилось все больше. И каждый раз приходилось включать все больше переменных.       Дело дошло уже до того, что буквально позавчера, когда У Се ужинал у себя дома, премилая сердобольная владелица дома, увидев напряженное состояние своего постояльца, поинтересовалась, не заболел ли тот часом. А на все заверения ее в обратном отправила У Се в кровать, вручив с собой стакан теплого молока с медом со специями.       А буквально вчера зашедший в гости после трудового дня Панцзы, когда увидел, что Наивняшка явно мыслями не в этой реальности и вконец загнался по самое не балуй, не слушая никаких возражений и причитаний, вытащил У Се на божий свет.       – Так и с ума сойти не долго. Расслабься и наслаждайся видами. Все, что мог, ты уже сделал.       Вот и сейчас, когда до назначенного срока оставалось меньше полутора суток, У Се вышел на улицу проветриться и привести мысли в порядок.       Из-за сильного волнения его подсознание подсовывало ему тревожные сны. Он то снова просыпался, то заново засыпал. И каждый раз сон становился все тревожнее. В одном сне все получалось так, как задумывал У Се. Но, стоило ему выбраться из воды, как перед взором представала суша, объятая пламенем, а в ушах раздавался зловещий смех. В другом – он тонул, и никто не успевал его спасти. В третьем – ситуации сменялись настолько быстро, что невозможно было понять, что происходило. Но одно оставалось неизменным: в опасности находился Сяо гэ. И после пятой неудачной попытки спасти его в своем сне У Се резко открыл глаза, судорожно вздохнул и решил, что заснуть ему больше не удастся. Поэтому У-сюн сходил в душ и смыл с себя остатки кошмаров и липкого прохладного пота, переоделся и вышел на прогулку. Ноги сами привели его к берегу.       Может, он зря себя накручивал, и Панцзы прав? С ним шел Цилин. Он воин и смог бы защитить их обоих. Им надо было всего лишь действовать как можно незаметнее. Всю необходимую информацию ему передаст Толстяк, а Сяо Хуа ему поможет со своей стороны. Хэй Яньцзинь будет на подхвате и, если возникнут непредвиденные обстоятельства, придет на помощь.       Что У Се мог упустить?       Наверное, Панцзы прав. Так и до психушки недалеко. Его уже потянуло покурить. Совсем как дядю, когда он нервничал или много думал. У Се помнил, что все время У Саньсина окружал аромат сигарет. Стоило ему зайти в кабинет третьего дяди – там стояло легкое марево дыма от недавно выкуренных вредных палочек. Когда вместе с Се к третьему дяде приходил отец, то он укоризненно качал головой и открывал окна кабинета. Если же в кабинет заходила мама У Се, то к неодобрительным покачиваниям головы добавлялись разной степени цензурности слова под аккомпанемент все тех же открывающихся окон.       Вроде бы Чэнь Вэньцзинь тоже была недовольна постоянным флером курева, исходившим от У Саньсина.       Как же ему вести себя, когда они встретятся? Чжан Цилин сказал, что Вэньцзинь в курсе пропажи дяди. Но это не отменяет того, что она тоже могла переживать и мучиться от съедавшей ее совести. Ведь за ней возвращался тогда его третий дядя. Или Цилин рассказал ей только о пропаже и не упоминал причину.       Это было бы в его духе – говорить по минимуму и только по существу, переживая о том, что может расстроить или разозлить, если скажет больше. Или не говорить вообще, игнорируя свои желания и концентрируясь только на проблемах окружающих.       Чего стоило то, что он все время пытался самостоятельно разобраться с проблемами ополоумевшего города во главе со старейшинами, параллельно пытаясь помочь У Се. Даже когда оказалось, что одно с другим может быть взаимосвязано, Чжан Цилин, казалось, даже не подумал просить помощи у него и Толстяка.       Хотя Толстяка Сяо гэ как раз таки мог втянуть. Знали они уже друг друга не первый год. И отношения у них сложились приятельские, если не дружеские, судя по тому, с каким рвением и заботой Панцзы каждый раз спешил к Цилину и с какой скидкой Панцзы готов был предоставить тому сведения.       Ещё надо было связаться с другом детства. Может, У Се сходит к нему чуть позже, когда солнце поднимется выше и на часах точно будет больше шести. Тогда они оба не будут такими заторможено сонными, как чувствовал себя сейчас Наивняшка. Тогда Цветочек его спокойно выслушает и поможет договориться с Хэем. Яньцзинь тогда тоже выспится и будет определённо более сговорчивым и добрым.       У Се развернулся и поплелся обратно в дом досыпать. Мысли, успокоенные шумом волн и свежестью утра, стали спутанными. Глаза начинали закрываться. Поэтому, пока волшебство не развеялось, У Се прошел к себе в спальню, лег в кровать, не снимая одежды, и заснул.       В следующий раз Се проснулся ближе к обеду. Так как он заснул в толстовке, а воздух за пару-тройку часов успел прогреться настолько, что создавалось ощущение, будто Се медленно парился в рисоварке, то не было ничего странного в том, что младшему наследнику семьи У пришлось сразу после пробуждения встать под прохладные струи душа.       Наскоро перекусив, У Се решил не терять времени и отправился, как и планировал ранее, к Сяо Хуа. По дороге зашел и купил немного фруктов и сладостей на рынке, который располагался на небольшой улочке к северу от своего дома.       Сам рынок – хоть и был небольшой и занимал всего лишь одну улочку – не жаловался на отсутствие покупателей. То тут, то там слышались крики молодых зазывал, убеждавших отдыхающих и местных жителей купить товар именно у них в лавке, так как больше нигде нельзя было найти таких качественных, вкусных, а самое главное – дешевых манго, кокосов, бананов или питахай.       Проходя мимо одного шатра, где продавали рыбу, У Се стал свидетелем отчаянного торга, где ни продавец, ни покупатель не хотели сдавать своих позиций.       – Уважаемый, я эту рыбу только сегодня с первыми лучами солнца поймал своими руками. Свежак! Вы так несправедливы! Десять долларов при ее весе и размере – отличная цена.       – Семь долларов и никель. Только оттого, что она такая большая, свежести у нее не прибавится.       – Как вы так можете, многоуважаемый? Посмотрите! Разве вы не видите, что вся рыба находится в резервуарах с водой и плавает, а та, что не плавает, находится в охлажденных боксах со льдом. Девять долларов!       – Я это прекрасно вижу. Но в палатке ниже по улице лежит точно такая же рыба и стоит дешевле.       – Так то оттого, что ловили ее вчера. Сходите к ним и проверьте на вид. У них она будет вялой, и глаза у нее уже мутные, а чешуя скоро ершиться начнёт.       – Хм. Возможно, вы правы, мистер.       – Конечно же, прав!       – Но все-таки…       – Восемь долларов и квортер – последнее предложение.       – Уговорили, беру.       – Вот, пожалуйста. Вы не пожалеете. Что-что, а рыбу я ловить умею! До свидания, сэр, заходите еще.       Все это время У Се стоял в стороне и тихо посмеивался. Оказывается, у Хэй Яньцзиня было множество талантов. Всегда весёлый и любящий поболтать Хэй мог уболтать и уговорить кого угодно. Так казалось У Се с первого их знакомства.       Оттого ли, что Яньцзинь проводил больше времени на поверхности, чем в подводном городе, но он казался менее скованным, в отличие от Чжан Цилина. За словом в карман не полезет и при необходимости даст отпор обидчикам. Видимо, как минимум, за эти качества Хэя и полюбил Хуа.       – Добрый день. Не поможет ли этот продавец выбрать рыбу к ужину для своего избранника?       – О, У Се. Привет. Если смотришь рыбу для Цилина, то бери марлин. Не ошибешься! Его любимая!       – Да причем тут Сяо гэ? Я о Сяо Хуа. Ты, помоги мне выбрать рыбу, которую любит Цветочек! Я к нему сейчас иду. Видишь? Фрукты и сладости прикупил, осталось что-то на ужин присмотреть. Кстати, ты мне тоже нужен будешь. Так что приходи после работы к Сяо Хуа. Порадуй любимого.       – О как. Ладно, как скажешь. Тогда однозначно макрель. Пожарите ее, и Сяо Хуа будет в восторге.       – Тогда возьму парочку. Сколько с меня?       – Для тебя, как для друга – шестнадцать долларов.       – Хорошо.       – О? Даже торговаться не будешь?       – Да знаешь, как-то не хочется. А то, пока будем торговаться, вечер наступит. Поэтому, как ты и сказал, вот тебе твои четырнадцать долларов. К вечеру будем ждать, приходи.       Взяв у Хэй Яньцзиня пакет с рыбой, У Се ушел, оставив Хэя смотреть ему вслед. Но уже в следующую секунду Яньцзинь отмер, фыркнул и продолжил зазывать к себе покупателей.

***

      Если быть честным, Сяо Хуа не ждал сегодня гостей. Он спокойно сидел в кабинете дома, который он арендовал каждый раз, как приезжал на Палау, и заполнял накопившиеся отчеты, просматривал требующие его личного внимания документы, когда услышал дверной звонок.       Так как большую часть времени он проводил с Хэем в их хижине, то застать его в этом доме было порой непросто. Но поскольку Яньцзиню частенько приходилось работать на рынке, то Хуа ничего не оставалось в такие дни, кроме как возвращаться в тихий красиво обставленный дом. Чаще всего Сяо Хуа проводил такие скучные дни за работой над различными «очень срочными» бумажками и ждал, когда день подойдет к концу, чтобы поскорее встретить на закрывающемся рынке любимого и пойти с ним в их уютную хижинку.       Итак, у Сяо Хуа абсолютно не было никаких идей по поводу того, кто мог прийти к нему в этот дом. Когда на пороге он увидел У-сюна с пакетами, то был приятно удивлен.       Пока они разбирали пакеты с едой, незаметно для себя разговорились. Вспоминали свои шалости в детстве, веселились, делились воспоминаниями более поздними, ели разнообразные закуски, купленные ранее У Се. Незаметно приблизилось время ужина, тогда Сяо Хуа и У Се приняли решение пожарить рыбку: они почистили тушки, приправили и отправили ее на огонь.       За готовкой У Се попросил Сяо Хуа в его отсутствие присматривать за Панцзы и помогать ему, если потребуется. Также У Се рассказал вкратце о причине своего отсутствия, и Хуа согласился пробить по своим каналам информацию о том, проводились ли на Палау какие-либо экспедиции около двадцати пяти – тридцати лет назад и происходило ли там нечто необъяснимое или странное.       За разговором время пролетело быстрее, и друзья ждали только Хэй Яньцзиня. Тот не заставил себя долго ждать.       И уже перед самым своим уходом Сяо Хуа увидел, что У Се и Хэй Яньцзинь вышли на веранду. Хуа не стал подслушивать и ушел закидывать посуду в посудомойку.       – Цветок жизни моей, тебя У-сюн просил что-то сделать? – проводив гостя, спросил Яньцзинь, усаживаясь обратно за стол и беря с тарелки питахаю.       – Да. А тебя?       – Угу. Меняемся?       – В принципе можно. Се не запрещал.       – Ну, тогда я – первый. Меня он попросил завтра показать ему безопасную пещеру, о которой бы не знала наша община и через которую можно было бы передавать необходимые вещи и сообщения, –проговорил Яньцзинь и положил кусочек питахаи себе в рот, другой же кусочек он предложил Сяо Хуа. – Есть одна такая. Сравнительно недавно образованная, и знает о ней лишь избранная группка людей, состоящая из Цилина, меня и Вэньцзинь.       – Меня же попросил разузнать о странных экспедициях, проводившихся лет тридцать назад, – сказал Сяо Хуа, приняв от Хэя фрукт.       – Хм, интересно. Я даже об этом не думал. Интересно. Ну что, пойдем плавать?       – Пошли. Только потом идем домой.       – Конечно, радость моя.