Ничего нового

Из приоткрытого окна в кабинет врывались холодный осенний ветер, уличный шум и запах выхлопных газов. Но зато не так сильно ощущался приторно-сладкий аромат парфюма, исходящий от Бориса. — Предложил им скидку на внутреннюю отделку, при условии замены полов и окон, а они начали мозг выносить. Лиля пыталась сосредоточиться на том, что говорит Батищев, но его монотонная речь вязла в расплывающемся в голове тумане. И все же, главное уловить удалось — старший менеджер проебал клиента и сейчас оправдывается. Телефон пронзительно чирикнул. Лиля поморщилась — правый висок разрывался от боли. Поставив на беззвучный, открыла сообщение: «Привет», — прилетевшие прицепом сердечки еще и сопровождались назойливой анимацией, от которой у Лили зарябило в глазах. И ведь просила же не злоупотреблять всей этой хуйней. В диалоговом окне появился стикер с веселым зайчиком… и фото тарелки с жареной картошкой. Заславская ощутила новый прилив тошноты. Все же не стоило вчера перебирать с шампанским. И шутить: «В жены возьму, если научишься картошку жарить, как я люблю» — тоже не стоило. Забыла, что каждое ее слово воспринимается всерьез, и дала дофига пищи для очередных фантазий. —Я решил, что это пустая трата времени! — Фраза сидящего напротив Бориса просочилась в сознание сквозь похмелье и досаду и вспыхнула в мозгу новым очагом раздражения. — Даже так? — Лиля изобразила доброжелательную заинтересованность. Хорошо, когда собеседник вначале чувствует себя комфортно. Тем сильнее эффект от удара. — Да, конечно, очевидно же, что там не светило. Так что не было смысла и париться, — квадратный подбородок с жидковатой светлой щетиной противно выдался вперед. — Мы и так по уши в этом ТЦ увязли, подтягиваем все концы. Зачем нам еще головняк без особых профитов? — Ах, вот оно что-о-о, — протянула она. — И как я не сообразила… ? Точно, ТЦ же. Надо уметь расставлять приоритеты, да? Борис уселся удобней, откинувшись на спинку стула, расслабился. Будь он в рубашке, наверняка, расстегнул бы верхнюю пуговицу. Но на нем была дебильная обтягивающая розовая футболка. Униформа уверенных в своей безусловной мужественности метросексуалов. — Ну я же говорю, там все тухло, лучше вложиться в крупный проект. «Вчера все было волшебно», — огромная гифка с поцелуем — в пол-экрана. — Слушай, хорошо, что напомнил про ТЦ, — Лиля зло ухмыльнулась. — Ты передай документацию Вике, она закончит. — Не понял, — напряженно выпрямив спину, Батищев сместился на край стула. — Сядешь на прозвоны с понедельника, тряхнешь стариной. — Да ладно тебе, — Борис нарочито непринужденно осклабился, все еще поддерживая атмосферу «дружеской беседы между коллегами», — хорош прикалываться. Ну, серьезно, нулевой это был шанс, и выгода минимальная. — Клевая маечка. Тебе идет, — ее губы растянулись в фальшиво-поощрительной улыбке. — Спасибо, — он поморщился, конечно, сразу уловив издевку. — Но ты мне так и не объяснила… — Хочешь обсудить это? — телефон опять дрогнул сообщением, на этот раз в групповом рабочем чате. — Давай. Смотри, это было очень просто — обработать потенциального клиента, который сам к нам в руки пришел, надо было только грамотно реагировать на все его капризы. С этим справился бы любой новичок, работающий у нас месяц. Но я попросила тебя лично этим заняться, ты помнишь? — Да занимался я, Лиль, но они хотели за три копейки получить вместо трехзвездочного отеля «Хилтон». — Значит, надо было пообещать, что все так и будет. Потом бы докрутили. Дожать можно было их. Но ты не стал перетруждаться. И теперь у «К2» этот заказ, а мы сосем. Может, тебе нравится процесс, Боря? Мне нет. Поэтому я решила, что тебе нужна перезагрузка. — Я понял. Но, может, не стоит так радикально? Я до понедельника закрою с реновацией двух особняков в центре. Это компенсирует? «Господи, почему у него всегда такие влажные губы», — поборов в себе желание предложить салфетку, Лиля произнесла: — Посмотрим. Борис кивнул с многозначительным видом, словно где-то в рукаве у него был спрятан туз. Люди с завышенной самооценкой легко вовлекаются в азартные игры. Как только розовая футболка проплыла за стеклом назойливым пятном и скрылась из вида, Лиля встала и опустила жалюзи — сигнал, что она не хочет никого видеть. «Весь день думаю о тебе!», — и опять долбаные сердечки в три ряда. Знакомое раздражение защекотало в затылке, сливаясь с головной болью. Наверное, стоило бы ответить. Нет. Это обременительней, чем игнорировать. Булавочный укол совести задел по касательной, вызвав мимолетное чувство жалости, и тут же сменился злостью на грустный смайлик. Пофиг! «А ты думаешь обо мне?». Лиля подзависла, несколько секунд разглядывая светящийся экран мобильника, затем отложила его подальше, так и не ответив. И зачем только она втравилась в это? Сейчас бы пива… Ледяного щекотания в горле от первого глотка, запаха хмеля и солода и следующего за всем этим ощущения легкости во всем теле. Работать категорически не хотелось. Скорее бы наступил вечер. От предвкушения внизу живота запорхали знакомые, никуда, к несчастью, не улетающие бабочки. «Почему ты не отвечаешь????» Телефон захлебнулся знаками вопроса. «Работаю!» — Лиля с остервенением ткнула в восклицательный знак. Вчерашняя встреча не стала отвлечением. Скорее, наоборот подхлестнула, заставив понять, что она нереально соскучилась за две недели, и прямо посреди ночи написать: «Хочешь охеренных креветок?». Ответ пришел только утром. Подтрунивающее «Проголодалась?)))», Лиля парировала злобным чертиком, а на пришедшее следом короткое «Хочу.» отреагировала скупо улыбающейся скобкой, добавив время и адрес. Иногда ей становилось невыносимо жаль, что она не может позволить себе пошлые сердечки. — Тук, тук, можно? — в кабинет грациозно вплыла Каминская. — Обедать не идешь? — не дожидаясь ответа, уселась на стул, закинув ногу на ногу. — Вот мой обед, — Лиля ткнула пальцем в упаковку с сэндвичем. Купила с утра внизу в «Снэке», преисполненная оптимизма, что через пару часов мутить перестанет. — Когда тебя окружают дебилы, нет времени на борщи. Хотела обозначить, что экстремально занята, но тут же пожалела — лицо Каминской оживилось, конфликтные ситуации были ее стихией. — Что случилось? Кто-то накосячил? — крашеная в рыжий, остроносая, с мелкими аккуратными зубками, она напоминала в такие моменты лису, застывшую в засаде возле норы. — Ничего нового. Тупость и лень рулят, — чем меньше замглавбуха знает о проблемах ее отдела, тем лучше. Каминская едва заметно усмехнулась и слегка переменила позу, из-за чего небольшой вырез изумрудного оттенка юбки обнажил часть ее бедра. — Мой уезжает вечером на рыбалку. На два дня. Костик у мамы. Заедешь? Попьем шампусика. Побалуемся, — непристойное предложение Каминская залакировала игриво застенчивой улыбкой. «Встретимся сегодня?» — прилетело на экран. Все как сговорились. Может быть, на солнце произошел какой-то взрыв, повышающий женскую активность? — Побалуемся? — повторила Лиля нарочито внятно и приподняла бровь в притворном изумлении. — Что ты имеешь в виду? Боль стрельнула в виске коварно, без предупреждения. — В смысле? — растерянная Каминская выглядела забавно и немного жалко. — Ты же понимаешь. — Нет, — Лиля покачала головой, сохраняя удивленное выражение лица, — поясни, если нетрудно. — Прекрати. Ты меня смущаешь, — Каминская кокетливо хихикнула. — Только смущаю? — Лиля, подавшись вперед, почти вплотную приблизилась к лицу собеседницы. — Или все же немного возбуждаю? — Не немного, — щеки Каминской порозовели. Поправив лямку бюстгальтера под тонкой блузкой, она облизнула нижнюю губу, — ты же знаешь. От скучающих замужних женщин с ненасытным аппетитом сложнее отделаться, чем от малолеток. Особенно, если по пьяни замутить невнятную интрижку с коллегой. Лиля достала из упаковки вторую за последние пару часов таблетку. — Я занята на выходные, — хотелось сказать по-деловому сухо, а вышло хрипловато-интимно. Даже голос, сука, у нее меняется, когда она только думает о предстоящей встрече. Неужели на этом допинге ей сидеть пожизненно? Таблетка проскользнула в горло и устремилась творить добро. Лиля вытерла каплю воды с подбородка. — Ну, если передумаешь, я буду дома, — Каминская подмигнула и с нарочитой иронией произнесла. — Постелю шелковое белье и зажгу ароматические свечи. На всякий случай. — Шелковое — отстой, — взяв со стола сэндвич и оттолкнувшись ногой от пола, Лиля откатилась в кресле подальше от Дины, — прибереги для мужа. *** — Нет ничего нормального в том, что ты пришла в три ночи, в дымину пьяная. Ты слышишь? Посмотри на меня! Так не ведут себя, когда живут с кем-то. — Да, блин, я предлагала тебе пойти со мной… — Куда? На день рождения твоего Лелика–Болика? Курить с вами травку? Болтать о тачках и мобилах? Ты прекрасно знаешь, что мне это не интересно. — А мне интересно! Вот прикинь! Мне нормально общаться с моими одногруппниками. — Общаться — это бухать и накуриваться? — Да, блять, и что? Почему бы и нет. Сессию сдали, можем расслабиться. — Мы договаривались, что ты вернешься не позже двенадцати. Ты обещала! — Народ медленно подтягивался. Вся движуха только в полночь началась, я же тебе писала. Как я могла уйти? Все и так надо мной угорают, что я вечно первая сваливаю. И Толик обиделся бы реально. Это же его днюха, он знаешь, как вложился, даже диджея заказал… — Серьезно? Да мне плевать на твоего Толика! Ты живешь со мной, а не с ним. Или я чего-то не знаю. А? — Да, что ты херню несешь? Он просто мой друг. — Ха-ха, да он влюблен в тебя по уши. Ну, ты поздравила его, я надеюсь, как следует? Поцеловала по-дружески? — Да нет, сразу минет ему сделала. А также всем, кто там был. Такой ответ устраивает? — Охуенный, но не смешной! Впрочем, твои друзья, наверняка бы заценили. — Конечно! Они же дебилы и обожают меня и мой тупой юмор. — Как жаль, что ты не можешь общаться с ними 24 на 7, правда? — Ага. — Боже, да, как меня это задолбало! Как я устала от этого… — Чашку-то зачем? Это вообще-то был мой подарок. Порежешься сейчас. Дай я уберу. Прости меня, прости, я больше так не буду… обещаю. Я люблю тебя.