Некромантия на костях

      Я очнулся на закате, вновь обновленный. Мой хозяин смирно сидел на камне с кислым выражением лица и не замечал меня. Мы находились на какой-то опушке в чаще леса, а на горизонте не было видать злосчастной хибары. Это дало мне повод забеспокоиться: как долго мы здесь находимся? — Знаешь, как я здесь оказался? — вдруг спросил хозяин.       Я отрицательно покачал головой. Личная жизнь хозяина была для меня под запретом. — После пропажи родителей я спустил огромную кучу денег на их поиски, — грустно заговорил хозяин, глядя только вперёд себя, — завяз по горло в долгах, связался с опасными людьми и, в конце концов, пустился в бега. Некоторое время я был бардом по кличке «Конопатый», развлекал публику балладами и песнями собственного сочинения… Весело было, правда… Пока те самые опасные люди не нашли меня. Ограбили, избили до полусмерти, а затем собирались похоронить заживо на одном из деревенских кладбищ… Но ни один из нас не знал, что учитель в тот день там добывал свежие трупы для экспериментов…       При упоминании учителя лицо хозяина резко ожесточилось. Он весь подобрался, удерживая гнев в себе, подавляя.       Я ожидал, пока он продолжит. — Учитель был рад смертникам, — продолжил хозяин спустя время. — Он убил их. Ему доставило удовольствие избавиться от громогласных упырей… А меня пощадил, да ещё и попросил спеть что-то траурное: ещё бы, на мне была одежда барда! Я думал, он убьёт меня. Но… он и правда оставил меня в живых после моих завываний. А потом… Я совсем не помню, что было потом. Не знаю, куда исчезли трупы тех людей. И даже не помню, как оказался здесь. Я помню, что он убеждал меня начать тренироваться некромантии… И я согласился. Ведь мне всё равно некуда было возвращаться… И никого не было, кроме него…       Будь я человеком, уже рыдал бы во все глаза от трогательной истории хозяина. Его душа страдает от одиночества, даже в некромантии он не смог найти приют! Я готов был разделить с ним эту участь — лишь бы только мой хозяин не был так одинок! Лишь бы только он был счастлив! — Я не хочу, чтобы ты мне сочувствовал… — почти неслышно молвил хозяин. — Мадам Мьёр была… замечательной… Она… Она напомнила мне маму. Такая же заботливая и добрая, она так ласково гладила меня по затылку, когда я был чем-то расстроен… Беседы с ней возвращали меня к жизни… Только она называла меня талантливым и способным, хотя я уже опускал руки… А теперь её нет.       Хозяин снова был на срыве. Ещё немного — и мог бы расплакаться. Я шагнул к нему, но незамедлительно в голове раздался приказ: «Стой!» Он прозвучал так громко и отчётливо, что я замер и от страха тоже. — Я так долго тренировался в чтении этого заклинания, — говорил хозяин, поднимаясь с камня, — что наконец запомнил его наизусть.       Хозяин стал уверенно зачитывать тёмные стихи, наполненные некромантской магией. Я ощущал, как чьи-то цепкие руки, сжимающие всё моё тело — в когтистых рёбрах, в черепе, в ногах, в руках, — становятся призрачными, невесомыми… Я испугался, что меня собираются оставить одного, без волшебной опеки хозяина, запаниковал, не захотел, чтобы чтение продолжилось! Мне нужно было его прекратить, зажать уши, да только на черепной коробке не было ушей, а воспринимал я всё ментально.       Как вдруг всё оборвалось.       Цепи, сковывающие меня недолгое время, пронзительно лопнули, и я как будто очнулся ото сна.       Хозяин? Я действительно называл его хозяином? Это правда? Я лебезил перед ним, как собачка? И кинулся спасать его жизнь?.. Становилось жутко и страшно, что заклинание способно полностью подавить волю. Мыслить ясно и трезво казалось наслаждением, я чувствовал себя наконец-то в своей тарелке. Юноша с растрёпанными рыжими волосами уже не казался мне богом. Всего лишь зашуганный мальчишка, копящий и подавляющий гнев в себе.       И всё же, этот маленький некромант заковал мою волю в цепи. Именно он же и освободил меня. Я не мог уже недооценивать его. — Теперь ты свободен, — проговорил Гельмурд, как после тяжкого груза ответственности. — Заклинание Уз не может сковать мертвеца, если тот всё ещё обладает волей. Я вернул тебе её. И Узы просто исчезли… У меня больше нет с тобой связи, я не контролирую тебя… Я не знаю, о чём ты думаешь, и не могу тебе приказывать… Ты волен идти куда хочешь… Это правда, что ты хочешь убить меня? Я бы не хотел этого. Мне нужно сделать одну важную вещь, и если это правда, я сердечно вымаливаю у тебя последний глоток жизни.       Если уж на то пошло, то мальчишка мог не освобождать меня и действовать, как ему заблагорассудится. Всё-таки это удобно. А вдруг я захочу его убить?.. То есть прямо сейчас я не испытывать жуткого чесоточного желания свернуть ему шею за свершённое им. Он искренне жалел о содеянном, а после нашего знакомства он и вовсе показался мне хорошим парнем.       Я жестами показал, что не собираюсь его убивать. В этом я бы не силён. И жесты я выдумывал на ходу. Но, похоже, юноша меня понял. — Спасибо, — склонил голову он. — Я… Я не знаю твоего имени… Даже не знаю, откуда ты. Мне бы хотелось вернуть тебе воспоминания, но я слишком неопытен. Об этом знает только учитель…       Я снова вспомнил, о чём чаял и мечтал до того, как у меня отняли способность мыслить. Воспоминания! Воспоминания о моей прошлой жизни! Я так хотел узнать, кем я был и как умер! Это была моя цель, и я хотел бы достигнуть её всеми способами.       Какими-то странными, не слишком понятными жестами я спросил, сможет ли Гельмурд вернуться к учителю и взять его Гриммуар, чтобы вернуть мне память. Сперва юноша не понимал моих рукоплесканий, но вскоре до него начали доходить мои махи вокруг головы и тыканья куда-то в лес. — Я не вернусь туда, — покачал головой он. — То есть… Не могу. Учитель убьёт меня, если я не сделаю того, о чём он просит. А я не сделаю. И я не могу перебороть ненависть в своём сердце. Мне больно. Мне страшно… Мне больно.       Я вспомнил всю тяжесть переживаний мальчика, когда он увидел труп той женщины. И меня окатила тоска. Тусклое человеческое чувство скорби словно передавалось от юноши мне, и я чувствовал, глядя на него, что вместе с этой серой эмоцией присутствует ещё одна, похожая на разбухший чёрный комок.       Ярость. — Я собираюсь пойти на заставу Ордена Восходящего Солнца и сообщить им о местонахождении учителя, — решительно молвил Гельмурд, и я понял: он не шутит. — Он разыскивается, за него обещана награда, меня точно выслушают… Затем, когда узнают, что я тоже некромант, оденут колодки, и я больше не смогу творить некромантию. И усадят далеко и надолго. Так и закончится моя история… Поэтому я тебя освободил.       Мальчик ловко спрыгнул с камня и без прощаний двинулся куда-то в сторону чащи. Но я бегом встал поперёк его пути. — Что? — не понял он. — Зачем ты меня останавливаешь?       Я знаком показал: «Не ходи». — Почему я не должен? Ты жалеешь моего учителя?       Не его. Я не хотел, чтобы парня заперли за то, чего он не делал. Ведь я был практически уверен в том, что вину старика взвалят и на него. — Уйди с дороги, я не хочу тебя бить, — попытался сдвинуть меня рукой Гельмурд. — Ты теперь смертный… Понимаешь? Если я тебя сильно ударю, ты разобьёшься, и я не смогу вернуть тебя во Тьму и восстановить… Пожалуйста, отойди. Я всё равно это сделаю.       Я понимал, что мальчишку мне не остановить. Да и кто он мне? Некромант, который силком привязал меня к себе по чужой указке? Может, и правильно было бы ему закрыться вместе с учителем? Хлопот было бы меньше.       Гельмурд обошёл меня вокруг и продолжил путь, и в этот раз я уже его не останавливал. — Береги голову, — услышал я негромкое.       Вероятно, напутствие, чтобы я не проломил где-нибудь свой череп. Никогда бы не подумал, что бессмертие так тяжело: следить за состоянием костей, не падать и не спотыкаться, да ещё и прожить всю свою оставшуюся жизнь в тени…       Эта жизнь походила на кошмар…       Впрочем, я чем-то отличаюсь от живых людей? У них также отсутствует регенерация, они умирают, стоит им получить серьёзные ранения… и рисковать их заставляет нечто по-настоящему ценное, пускай даже в итоге они сами умирают.       Я стоял один, посреди опушки, и не осознавал причины своего существования.       Возможно, учитель Гельмурда прав. Узы — это вынужденная мера, и мёртвый без них просто не в состоянии выполнять какую-то команду. Потому что у него нет желания. Нет страстей… Нет цели.       Но ведь у меня есть цель! Мои воспоминания! И ключ к ним — молодой некромант, Гельмурд! Старый картавый паразит ни за что не вернёт мне их. Скорее, в пыль сотрёт. Но ведь Гельмурд в состоянии выучить новое заклинание? Такой добрый, что позволил мне даже вольно размышлять…       Нет, я не могу упустить мальчика. Я попрошу его снова. Уговорю.       Я бросился вслед за парнем, надеясь, что ещё не потеряю его след.       Чаща и правда была глухая. А с таянием заката становилось всё тише и темнее. Но я ориентировался по следам в грязи и примятой траве. Помогали и сломанные ветки на кустах и деревьях. Путь оказалось найти гораздо проще, чем я ожидал. Однако мчаться сломя голову я не мог, постоянно глядя себе под ноги. Иначе я мог попросту лишиться головы в падении.       Раз мне не повезло, и я навернулся на сырых листьях. Чудом остался цел!       Я продолжал бежать, и вдруг лес окончился. Просветлело — и я увидел тропинку, ведущую к небольшому городку. Красные крыши домиков отчётливо отражали блёклый свет заходящих лучей. Словно цвета крови. Словно предостережение, опасность. Я должен был догнать Гельмурда!       Снова я кинулся бежать. На полпути к городу я уже сообразил, что бегающим скелетам в мире живых делать нечего. Но обратной дороги уже не было!       Оказавшись в достаточной близости от домов, я прильнул к городским воротам и стал красться по стеночке, прячась в падающей тени. Временно это было надёжное прикрытие, ведь стражники наверху смотрели куда угодно, только не себе под ноги. А горожане, прохаживавшиеся перед закатом, были сонные и усталые. Они не желали заострять внимание на каких-то двигающихся тенях.       Каково быть человеком? Я, вглядываясь в мясную плоть на скелетах горожан, задавал себе один и тот же вопрос. Это больно? Ведь я не чувствую боли. Они испытывают боль постоянно? Или же это лишь во время ранений. Интересно. Возможно ли скелету заново нарастить мясо?.. Впрочем, нужно ли оно мне?.. Что это за странные мысли в голове…       Немного погодя я всё-таки увидел Гельмурда. Он направлялся к высокому шпилю башни стеклянно-бежевого цвета. Возле него за столиком распивали двое стражников, разодетых в форму такого же светлого оттенка с половинкой солнца на груди.       Орден Восходящего Солнца. Я сразу догадался.       Чтобы как-то привлечь внимание, я не нашёл ничего лучше, кроме как кинуть в парня камень. И, к счастью, попал по ногам. Гельмурд с уханьем обернулся обратно, стремясь обнаружить, кто ищет своей смерти… и нашёл мою костистую руку, машущую ему из тени.       Некромант тут же бросился ко мне. — Тебе нельзя здесь находиться! — разгневанно зашептал он мне, отчаянно жестикулируя. — Тебя могут увидеть! И убить! Мне ничего не грозит, а скелетов расстреливают! И навсегда! И я тебя никогда больше не воскрешу!.. Ты понимаешь?!       Я понимал. И кивнул. — Тогда что ты здесь забыл?!       Теми же самыми жестами я объяснил, что не стоит парню соваться в логово Ордена. И прибавил, что хочу вернуть воспоминания, а для этого мне нужен он сам. Живой. — Я уже сказал, что не вернусь к учителю, — повторил Гельмурд устало. — Я не знаю, как тебе помочь… Ты хочешь, чтобы я спас тебя? Я крайний? Это неправда… Попроси учителя… пока не поздно.       Ха! Я показал ему, как он сломает меня при услышанном. Ему будет только в радость. Старик никогда меня не любил. — Я не в состоянии, я не некромант, ты же понимаешь? — пытался мне что-то доказать Гельмурд. — Я просто бард… Уходи и не маячь. — Юноша стащил с себя чёрную мантию с капюшоном и накинул на меня. Под ней оказались самые обыкновенные серая рубаха и бурые штаны. — Вот. Накинь, так ты сможешь скрыться, если за тобой организуют погоню.       Но я уже не слушал парня. Он, последний раз окинув меня прощальным взором, вынырнул из тени и направился к пьющим стражам. Я впал в панику. — Простите за то, что потревожил, — вежливо обратился Гельмурд к распивающим. — Я хочу сообщить о некромантах. — Дружок, ты имеешь совесть? — вскинул бровь пухленький губастенький мужичонка. — Мы после тяжёлого задания, на стрессе… А ты нас посылаешь на смерть? — Я… Я совсем не на смерть, — быстро стушевался рыжеволосый, — я всего лишь сообщить… — Если хочешь дать показания, поговори с нашим боссом… — Второй, усатый прилизанный страж, тут же подавился выпивкой и рассмеялся: — О, так он сейчас в походе! — Тогда с кем я могу поговорить?.. — Ты пришёл в Орден, и не знаешь даже, к кому? — фыркал тот. — Да ты просто чудила.       Пьяные стражи хохотали без умолку, а Гельмурд терялся, его решимость таяла на глазах. Я уже стал надеяться на то, что он, разочаровавшись в Ордене, просто уйдёт, как вдруг появился четвёртый участник разговора.       Из шпиля вышла невысокая девушка в телесной подпоясанной робе, с точно таким же символом. Мотнув головой с длинной светлой косой, она дружелюбно засмеялась: — Не слушай стажёров, у них что ни день, то проблема. Можешь поговорить со мной, я священник.       Гельмурд стушевался, когда с ним заговорила девушка. Тут же оглянулся назад, на меня. Не мог сообразить, что ответить. Произнёс неразборчивое эканье, бэканье, озадачив собеседницу. Однако нашёлся: — Я хотел поговорить о некромантии. — Хелена, это всего лишь проходимец, которому что-то почудилось, — снова отозвался со стола пухлощёкий. — Оставь его… — Не слушай его, — снова повторила девушка по имени Хелена, мило улыбаясь Гельмурду. — Расскажи, что именно тебя тревожит, дитя Восхода. — Священник, меня тревожит некромантия… и, к сожалению, я сам, — вдруг налился уверенностью Гельмурд. — Некромантия? Некромантия тревожит нас всех, дитя Восхода, не знаю ни одного человека, кто не боялся бы её, — всё так же душевно улыбалась девушка. — Вас тревожит её существование или конкретно человек?       Я чувствовал, что через секунду может произойти непоправимое. — Конкретно человек.       Когда я уже собирался взять второй камень и бросить в Гельмурда, Хелена вдруг предложила: — Пройдёмте в более уединенное место. Здесь слишком шумно.       Я даже и не успел ничего понять, когда священник в робе увела некроманта едва ли не под ручку прочь от шпиля. После заката город поразительно быстро опустел, и парочка прогуливалась одна-одинёшенька. А я был их призраком, бегающим в чёрной мантии позади. — Конкретно человек, значит, — заговорила девушка первая. — Некромант, правильно? — Правильно… — Вы встречались с этим некромантом или же слышали о нём, и потому он внушает вам первобытный страх и ужас, как сам Трогон Алро?       Гельмурд дёрнулся назад, как от предстоящего удара. Глаза расшились в ужасе, он сглотнул и, пересилив себя, кивнул.       Похоже, что девушка, сама того не зная, назвала имя картавого старикашки…. О, надеюсь у мальчишки хватит ума держать рот на замке! Прошу, побереги свою жизнь. — Трогон Алро и в самом деле самый ужасный и опасный некромант столетия, — кивнула Хелена, и мягко похлопала Гельмурда по руке: — Не волнуйся, дитя Восхода, этот некромант исчез ещё сорок лет назад. Он не причинит тебе вреда. — Сорок лет назад? — машинально повторил юноша. — Верно. За ним велась отчаянная охота, в те времена каждый человек жаждал его смерти, ведь Троган Алро появлялся в каждой деревне и уносил десятки жертв. Неуловимый некромант, он прятался в ночи и ни разу не попался в руки Ордена. Но он внезапно исчез. И уже сорок лет как не появляется.       Видимо, что-то пошло не так. — Вы же не думаете, что он мёртв? — поинтересовался Гельмурд. — Я не могу знать этого, дитя Восхода, — отрицательно покачала головой Хелена. — Возможно, он уже мёртв… Или же наконец нашёл того самого ученика. — «Того самого ученика»? — Да. Вы ведь знали, что Трогон Алро съедал своих неудавшихся учеников?       Когда Гельмурд уже готов был повалиться в обморок, девушка заливисто засмеялась. И тут же попыталась успокоить рыжего некроманта: — Шучу. Это всего лишь домыслы, на самом деле, нет никакой достоверной информации, что это так. Светлые гвардейцы ни разу не видели его с младшими некромантами. Он всегда был один. А обычно некроманты берут своих учеников, уже достигая тридцати лет. Поэтому мы и придумали миф, что Трогон Алро ест своих учеников.       Хорошенький миф. Хотя, если он разбивает посохом головы своим непонятливым ученикам, то я не удивлюсь, если это правда. — Хотите сказать, Трогон Алро ненавидит учеников? — понуро спросил Гельмурд. — Не уверена, что вы меня правильно поняли, — без укоров поправила девушка. — Я имела в виду, что Трогон Алро искал того самого ученика, особенного и талантливого. Он бы не стал передавать знания глупому человеку, он искал кого-то вроде себя. — Это вы тоже придумали? — А это уже психологический портрет Трогана Алро, ошибаетесь, — снова засмеялась Хелена. — Чем опаснее некромант, тем он осторожнее подбирает ученика. А исходя из наблюдений, можно подобраться только к такому умозаключению.       Если бы то же самое сказал я, Гельмурд не поверил бы ни в жизни. Но он вдруг стал сомневаться. Глазки забегали, мыслительный процесс отражался на глазах. Желание сдать учителя резко поубавилось, но жгучей ненависти нисколько меньше не стало. И юноша вряд ли пытался с ней бороться. — Вы не участвуете в поисках… этого некроманта? — поинтересовался Гельмурд осторожно. — Я всего лишь храмовый священник, — положа руку на сердце, ответила Хелена. — Рейдов стало гораздо меньше, но они продолжаются, в них участвуют полевые священники и светлые гвардейцы. Вроде тех, кого вы видели. Задача священника — искать След Тьмы, он остаётся на некромантах, хоть раз касающихся некромантии.       Гельмурд остолбенел на месте. Вместе с ним остановилась и девушка, глядя на него так невинно и дружелюбно, что я и в жизни не подумал бы, что такая может желать ему смерти.       Однако я совсем быстро понял, чего испугался юноша. — Значит, вы прекрасно знали всё это время, с кем говорите?! — вскричал юноша, не щадя ночь. — Безусловно, — как ни в чём не бывало отозвалась Хелена. — Так же, как и вы. Разве не так? Вы с самого начала планировали поговорить именно со священником — тем, кто разоблачает некромантов? Я уверена, что так и есть. — Но вы же знаете, что я некромант! Почему вы бездействуете? — След на вас так слаб, что почти незаметен. Например, я могу сказать, что к вам не привязано ни одно призванное из мёртвых существо. На вас также нет кощунственного следа убийства. Минус два тяжких преступления! А если это так, то я могу догадаться, что вы начинающий ученик, ещё постигший азы. Вас можно направить по пути истинному! Показать, что некромантия — грех и только грех! А арест — всего лишь способ удержать вас на время от падения в Вечную Тьму. — Она внимательно посмотрела Гельмурду в глаза: — Поверьте, кем бы ни был ваш учитель, он не прав. Вы достойны Восхода. Вы можете быть кем угодно. Вам не стоит выбирать Тьму. — Вы так думаете? — Я знаю. Если вы выберете некромантию, — посуровела Хелена вмиг, — ваш мир изменится. На вас отпечатается След Тьмы. Навсегда. И я не смогу вам помочь. Убийство, воскрешение и попрание плоти — вот путь, который ведёт к некромантии. Готовы ли вы идти по нему?       Юный некромант замолчал. Я окончательно перестал понимать, что происходит у него в голове. Разумеется, ведь я больше не был с ним связан. И то прекрасная новость. Однако меня не устраивало, что девушка начинала вправлять ему мозги. Отказ Гельмурда от некромантии обрубит мне путь к воспоминаниям. И сколько бы ни было здесь эгоизма, это чистейшая правда! — Простите мою пропаганду, должно быть, я ничем не лучше тех двоих, — вдруг резко засмеялась девушка. — Вы ведь собирались сделать признание. Я выслушаю.       Однако Гельмурд ответил на удивление быстро: — Нет, я ещё не готов. Я… хочу побыть один. — Если так вашей душе угодно. Тогда мне стоит уйти и оставить вас. Но вы знайте: всегда, когда у вас будет нужда, вы можете прийти к шпилю и рассказать обо всех горестях.       Кажется, Гельмурд пробормотал что-то неразборчивое, на что в ответ девушка рассмеялась. На том они и разошлись — священник отправилась обратно, к шпилю, а Гельмурд шёл прочь из города.