(Не) Повезло привыкнуть

      N вошёл без стука и оглядел гостиную. «Забился в угол и дохнет, как дворовая псина», — с довольством подумал он. Потом крикнул:       — Мистер По!       Он затих в ожидании. Когда N набрал воздуха, чтобы крикнуть ещё раз, в гостиную вышел Эдгар. Его кожа имела серый оттенок мертвеца, по всему лицу и ладоням (единственное, что не было спрятано под одеждой) были наклеены пластыри, из-под одного из них вылезала травинка кипариса. Его шаткие ноги подрагивали, он опирался на дверной косяк. Один его глаз стал виден сквозь пряди и глядел на N с раздражением. Тот улыбнулся его жалкому виду.       — Добрый день. Рад, что вы всё ещё чувствуете любовь к кому-то в этом мире.       По встал как можно прямее и приблизился к N.       — Даже сейчас хотите сохранить свою гордость, мистер По. Не позволите себе распластаться у моих ног.       Эдгар нахмурился сильнее и поднял подбородок.       — Вы этого не заслуживаете, — отчеканил он почти не дрогнувшим голосом, а потом сжал зубы. N улыбнулся шире.       — Как прискорбно, что ваша возлюбленная не увидит вашего героизма. Я обязательно найду её и опишу вашу смерть, вашу борьбу. — По подавил смешок. — Ведь осталось всего несколько часов.       N прервал грохот отброшенных ворот, ударившихся о кирпичный забор. Он вскинул голову и побежал к выходу на улицу, уверенный, что Эдгар не сделает и лишнего вздоха, не говоря уж о шаге.       Снаружи члены Детективного Агентства без стеснения зашли на территорию особняка. Кенджи присел около смятых металлических прутьев, бывших воротами всего несколько секунд назад, и бормотал восхищённо: «О, они такие крепкие». N оглядел их в замешательстве, потом внутри него расползся страх, когда взгляды детективов устремились к его фигуре. Кенджи улыбнулся.       — О, господин N. Здравствуйте!       Куникида поправил очки и с хлопком закрыл блокнот.       — Мне придётся ещё навёрстывать потерянное здесь время, — посетовал он. — Йосано-сэнсэй.       — Я не задержу. — Йосано с улыбкой зашагала в сторону N, на ходу поднимая мачете. — Ах, у тебя взгляд загнанного зверька. Не волнуйся, будет быстро.       N попятился, Йосано всё неторопливо подходила, подобно охотнику, который наверняка знает, что заяц не сбежит из капкана. Дверь крыльца открылась, и из дома вышли Эдогава и живой По. Карл ради его же безопасности остался за дверью внутри. Глаза N расширились.       — Ты!.. — Он задохнулся в подступившем потоке ругани, однако так и не смог выбрать одно. Он сжимал и разжимал кулаки, скрипел зубами, и в конце концов достал блокнот с карандашом.       Йосано нахмурилась и ускорилась, затем вдруг остановилась. Карандаш N завис в воздухе над парой только что выведенных слов. А потом снова побежал по бумаге. Связанный способностью Эдгар обернулся к Рампо и сжал его шею. Эдогава захрипел. Остальные детективы напряглись.       — Осмелитесь приблизиться — и лишитесь дорогого коллеги, — пригрозил N. В слове «задушил» в своём блокноте он оставил один недоделанный штрих. Дописать его было делом мгновения.       — Прости, — шепнул По.       «Просто играй», — одними губами ответил Рампо. От боли и удушья уголки его глаз стали влажными.       Казалось, ситуация полностью в руках N.       Пока за его спиной не выступил человек, и чья-то рука похлопала его по плечу. Прозвучал ехидный голос:       — Ну-ну, это не ваша повесть.       N был окружён голубыми кольцами. В следующую секунду хватка Эдгара на шее Эдогавы пропала, Йосано продолжила путь.       — Вот ты и проиграл, — сказала она и занесла руку. Последнее, что видел N — пугающее лицо Йосано и мягкую улыбку Дазая за своей спиной.       Рампо согнулся и закашлялся. По обеспокоенно склонился с неуверенно повисшими в воздухе руками.       — По-кун, откуда… такие сильные? — спросил Эдогава, почти избавившись от хрипа в голосе.       — Возможно, остались со времён службы в армии благодаря мелким тренировкам.       — Так ты ещё и солдат.       — Отец настаивал, однако я пробыл там недолго.       Рампо наконец выпрямился. Эдгар открыл дверь Карлу и пустил его на плечи.       Бессознательного N взгромоздили на спину Кенджи. Детективы вышли за ограду, Куникида напоследок поторопил Эдогаву. «Сейчас приду», — обещал Рампо и повернулся к Эдгару. По мысленно содрогнулся, предчувствуя нечто.       — Что?.. — поинтересовался он. Эдогава ухмыльнулся шире.       — Я совсем забыл, что теперь могу сделать так.       Эдгар хотел спросить снова, но неожиданно появившиеся на его затылке ладони Рампо заставили замолчать и послушно согнуться. Эдогава потянулся к его лицу и с чмоком поцеловал щёку, лежащий с той стороны хвост Карла мазнул его подбородок.       — Теперь можно идти, — заключил он, поспешно убрал руки и пошёл к выходу, пока изменения в оттенке его собственных щёк остались не замеченными.       По застыл на том же месте и даже не уловил момента, когда его улыбка вытянулась шире обычного, а к горлу подкатил счастливый смешок. Он переглянулся с Карлом, который, кажется, тоже улыбался, стряхнул оцепенение и последовал за Рампо.

(･–･) \(･◡･)/

      Жизнь Эдгара Аллана По состоит из привычек, и ему повезло привыкнуть к Рампо. К его по-детски забавному ноющему тону. К его жалобам на тупость современных детективов и словам, что его, По, романы лучше. Привыкнуть носить ему сладости и увлекать беседой в поздний бессонный час.       По повезло привыкнуть к кратким поцелуям в щёку и долгим — в губы. Повезло привыкнуть целовать его в лоб, провожая на работу, и закутывать в плед во время холодных вечеров.       В конце концов По повезло привыкнуть к ощущению его нежных прикосновений к шрамам Эдгара, оставленным цветами, чувствовать в них любовь и любить в ответ.