of breaking and building

уильямс была впечатлена ником, что сообщила ему сама. и дмитрий перестал смотреть на него, как на червяка — теперь он был примерно на уровне жука. сейджи вернулся. больше никаких жестких слов или непоколебимой убежденности. ник был этому рад. чему он не был рад, так это мыслям, кружащимся вокруг сейджи, от которых он не мог избавиться. сейджи, сидящий на столике. сейджи, втирающий лосьон в руки. сейджи, целующий его и твердой рукой защищающий его швы. сейджи, волосы которого развевались ветром по всему его покрасневшему лицу. сейджи, прижимающий руку к сердцу ника. сейджи, говорящий «ты мне нравишься». но не так, как думал ник. и, если быть честным с самим собой, не так, как он хотел. это была чертова вина сейджи. когда он был так мил с ним, неудивительно, что тупые мозг и сердце ника все запутали. — господи, блять, иисусе, — ворвался юджин в раздевалку, эйден наступал ему на пятки, и оба выглядели голодными и возбужденными, — сейджи… эйден вмешался: — это правда, что первокурсник... — …джексон хупер, — пояснил юджин. — ...позвал тебя на свидание? сейджи посмотрел на них с удивлением, которое быстро сменилось раздражением. — и правда ли, — продолжил юджин, — что ты сказал, что даже не ответишь на его вопрос, пока он не научится хорошим манерам? — серьезно? — спросил гарвард, обычно не влезая в сплетни, но, похоже, сегодня он мог бы посмеяться. — у джексона ужасные манеры, — уверенно сказал сейджи. — мне пришлось делать с ним групповой проект, и это было почти так же невыносимо, как, я уверен, могло быть свидание с ним. — да, они сказали тоже, что и ты, — засмеялся юджин. — кто это сказал? — мальчики, которые нашли его плачущим в ванной. — он не плакал в ванной, — заметил сейджи. ник не был бы так уверен. сейджи был способен сказать несколько замечательных слов. в любом случае, сейджи не выглядел так, как будто он сочувствует джексону. и нику было бы жаль этого парня, но это послужило ему правильным ответом, пригласить ли сейджи на свидание.

***

— итак, — сказал ник тем вечером как можно небрежнее. — если бы каким-то чудом джексону удалось найти немного манер и смелости, чтобы снова пригласить тебя на свидание, что бы ты ответил? — не задавай глупых вопросов, — сказал ему сейджи. их голоса прекрасно разносились через занавеску, разделяющую комнату, но иногда ник хотел, чтобы он мог видеть сквозь нее лицо сейджи так же легко, как он мог слышать его голос. — почему глупых? — потому что джексон невыносим. — значит, ты бы ему отказал. сейджи сделал паузу. — да. — ты подумал об этом, — тут же обвинил ник. — джексон невыносим, —повторил сейджи. — но, возможно, если бы он был на самом деле более терпимым… — ни за что, он тупица, тебе нельзя с ним встречаться. — я не планирую. но он довольно симпатичный, и если бы он был менее... — симпатичный? — прервал его ник, впитывая новую информацию. он не думал, что у сейджи даже есть время замечать подобные вещи, он всегда вел себя так, словно был выше этого. — что в нем симпатичного? — не перебивай меня, это дурной тон, — сейджи казался сварливым. и он звучал так, как будто вставал. — куда ты идешь? — спросил ник. — готовиться ко сну, — коротко сказал сейджи. ник услышал скрип двери ванной, но она не закрылась. — и, в случае, если ты забыл, я гей. джексон — тупица, но он неплохо выглядит для тех, кому нравятся парни. — возможно, но… дверь захлопнулась. ник высунул язык в том направлении. джексон был тупицей. и он был не из тех парней, с которыми должен быть сейджи. но если сейджи подумает о свидании с джексоном хупером при условии, что он научится каким-то манерам, то что остановит сейджи от согласия на свидание от следующего достаточно привлекательного парня, который пригласит его? ник мог только надеяться, что его взгляд дьявола и колкое поведение удержат людей от попыток. потому что ник не хотел, чтобы какой-то другой парень услышал мягкий голос сейджи или увел его за другой обеденный стол. но с его стороны было не очень дружелюбно мешать отношениям сейджи, если он их хотел. — дерьмо, — громко сказал ник. он действительно не мог позволить сейджи быть с кем-то еще, не так ли? пока не попробует первый. ник спрыгнул с кровати, прежде чем получше обдумал свое решение, и зашагал через комнату. — сейджи! — позвал он, беспощадно стуча в дверь. ее резко открыли, и ник чуть не потерял равновесие, и сейджи впился в него взглядом. в ужасной синей пижаме сейджи, головы до пят краснеющий от злости, сильно отличался от парня на столике в ванной, которого недавно целовал ник. — я еще не закончил, так что тебе просто нужно набраться терпения, — сказал ему сейджи, ругаясь сурово и колко. — я ужасно нетерпелив. сейджи не был теплым, не стоял рядом. но ник все равно взял его лицо и все равно поцеловал. руки сейджи нашли руки ника, и его пальцы обвились вокруг них. или он подошел ближе, или потянул, чтобы заставить ника подойти ближе, это было непонятно. но это было хорошо. потому что сейджи целовал его. и теперь он чувствовался мягким, теплым и близким. но он слишком быстро отстранился, выглядя покрасневшим и немного сбитым с толку. — я не могу этого делать, — сказал он шокированным, ужасным тоном. — я не могу быть с парнем, который не гей; у меня больше самоуважения для того, кто может заставить себя пройти через это. — ты все время так говоришь, неужели это тебя так сильно беспокоит? — да. ауч. ник легонько кивнул и неуклюже отступил от сейджи. — верно. тогда забудь об этом, я думаю. — это к лучшему, — согласился сейджи. но ник, должно быть, выглядел плохо, потому что уставшее лицо сейджи приобрело какую-то озабоченность, когда он посмотрел на него. — мне очень жаль, — сказал он. было все еще странно слышать такие слова сейджи. — это не ты, это... — давай не будем этого делать, — сказал ник. умолял. — чем меньше я слышу, что ты говоришь по этому поводу, тем лучше. ты мне нравишься больше, если... — если ты можешь использовать меня в качестве эксперимента? — если мне не нужно слушать, как ты говоришь такое дерьмо, на самом деле. у сейджи хватило наглости выглядеть опешившим, а затем раненым. — я понял. мне жаль, что я недостаточно туп, чтобы дурачиться с гетеросексуалом, даже если этот гетеросексуал ты, но... — я не натурал, ты гребаный засранец, — отрезал ник. у сейджи не было моментального возвращения к реальности. и ник не хотел слышать то, что он придумает. не то чтобы он не привык к такому отношению, не то чтобы он всего этого раньше не слышал. привык и слышал. именно такие разговоры заставляли его постоянно сомневаться в себе с тех пор, как он впервые заметил, что его чувства к мальчикам не так уж сильно отличаются от его чувств к девочкам. ник привык к этом... но он действительно надеялся, что сейджи не был одним из таких людей. ник развернулся, но прежде чем он успел шагнуть, сейджи схватил его за локоть и развернул обратно. он больше не выглядел рассерженным, просто сбитым с толку. и, возможно, взволнованным. — если ты не натурал, то кто ты? — сейджи спросил с осторожной точностью, словно если бы он сказал неправильные слова, ник не ответил бы ему. и теперь замешательство сейджи отразилось на нике. — я би. бисексуал, — ответил ник так же осторожно, как спросил сейджи. когда губы сейджи слегка изогнулись, ник почувствовал, что ему определенно чего-то не хватает. — разве ты не знал? разве ник не упомянул однажды в клубе, что он так думает? но это было до того, как его положили в больницу, понял ник, вспомнив сцену с пятюней от юджина, поддержкой гарварда и безразличием эйдена, когда сейджи постоянно отсутствовал в клубе, как и сейчас. — я думал— ты так взволновался, когда эйден и юджин обсуждали это, я подумал, что тебе, должно быть, не нравится идея отношений с парнями… — ох. ох—нет. мне просто— не нравилась идея о тебе, — ник не смог бы сказать глупее, если бы попытался. сейджи опустил локоть и отступил. дерьмо. — потому что я еще не был готов признать, что идея мне слишком понравилась, — поспешил он продолжить. — я… послушай, это всегда было теоретически, понимаешь? влюбляться в мальчиков. я никогда... ты первый парень, которого я поцеловал. и еще до того, как я поцеловал тебя, я хотел этого. но это как... я умею любить девушек. я хотел поцеловать множество девушек, которых знал, но не думаю, что когда-либо был мальчик, которого я хотел бы поцеловать по-настоящему, — парень, которого я знал в реальной жизни. я давно знал, что я би… но только теоретически. думаю, я просто не ожидал, что буду уверен в этом из-за тебя. так что я плохо справился с шутками, извини, что подавал тебе смешанные сигналы. — я не очень способен в чтении сигналов, даже если они не смешаны, — сказал сейджи с печальным выражением лица, выдававшим то, что он редко показывал; желание более свободно говорить с другими людьми. — я неправильно понял тебя. я не думал, что ты— я вообще не знал, что тебе нравятся мальчики, извини, что намекал… — запнулся сейджи. ник избавил его от необходимости подбирать правильные слова. — думаю, я никогда тебе не говорил. но теперь ты знаешь. ник взял сейджи за руки и сцепил их руки, — мне нравятся мальчики. и мне нравишься ты. — ты тоже мне нравишься, — прошептал сейджи. — я пытался сказать тебе раньше, но не смог. я был трусом. — ты не трус, — возразил ник. — я не должен был называть тебя так раньше, это было неправильно. — это было правдой. — он не принимал во внимание какой-либо контекст, так что это не было правдой. сейджи прижал руку к сердцу ника. сделал еще один шаг к нему. поцеловал его. — я хочу прояснить кое-что, — сказал сейджи, обнимая ника за шею и держа говоря прямо в ухо, — если ты хоть на секунду задумаешься, что я соблазняю тебя из чувства вины, я снова тебя порежу. ник рассмеялся, удивленный и обрадованный угрозой. — так ты признаешься, что соблазняешь меня? — я признаю, что, возможно, сейчас. — это работает, — признался ник приглушенным заговорщическим тоном. затем сейджи притянул его, и он обнял сейджи, и они целовались, правильно целовались. но ник внезапно захотел сделать гораздо больше, так много возможностей открылось в этот момент. ник запрокинул голову сейджи, когда они оторвались друг от друга, чтобы поцеловать его шею. когда он дотянулся до кожи чуть выше воротника чужой пижамы, он обнаружил, что раньше ошибался. ночная рубашка сейджи на самом деле не была застегнута на шее, и когда ник потянул за воротник, она раскрылась ровно настолько, чтобы он смог добраться до места, в котором он намеревался оставить следы. он поцеловал кожу здесь и обнаружил, что она такая же мягкая, как и вся кожа сейджи. такая же чувствительная, судя по дрожи, пробежавшей по его телу, когда поцелуи ника превратились в нежные покусывания. — ник, — выдохнул сейджи, вцепившись в его волосы. ник улыбнулся, затем прижался этой улыбкой к свежему засосу на шее сейджи, чуть выше левой ключицы. он любил слышать, как сейджи так произносит его имя. здесь, больше чем когда-либо, это было похоже на недосказанность, как будто сейджи не мог найти в себе воздуха, чтобы сказать «николас». нику всегда нравилось, как его имя звучит из уст сейджи. теперь он обнаружил, что ему нравятся мягкие звуки, издаваемые сейджи, когда ник слегка прикусывал те же губы мгновением позже, вернувшись к их поцелуям, нравится, как пальцы сейджи крепко цепляются за его волосы, нравится, как его правая рука скользнула по руке ника на грудь, как будто он пытался защитить шрам ника, но никогда не уходила так далеко, что сейджи не смог бы почувствовать сердцебиение ника. но на этот раз сейджи не предупредил ника быть осторожным и поцелуй остался совершенно неразрывным.