В аду цветы расти не должны

***

— Цветочница, вот мы и приехали, — пропел Хосок, выбираясь из машины. Бель инстинктивно сжала кулачки, но все же расправила плечи и смело последовала за Чоном. — А кто разгрузит машину? — поинтересовалась она, переступая через порог. — Через час все вещи будут в твоей комнате. — А где моя комната? — В самой глубине дома. Твой муж явно хочет видеть тебя меньше возможного. Бель замирает, но не от слов мужчины, а от вида грозного хозяина дома, стоящего в начале длинной мраморной лестницы. Чёрные волосы убраны назад, так что видны выбритые виски. Чёрное длинное пальто напускает ещё больше серьезности. Лицо без ярких эмоций, глаза смотрят без интереса. — Хосок, я отрежу твой язык, если не перестанешь, — разносится его голос эхом. — Я всего лишь шутил, Юнги, — с издевкой и веселой улыбкой произносит Чон. — Я бы хотела пройти в свою комнату. — Мисук, проводи Госпожу в комнату, — кидает напоследок Юнги, исчезая с поле зрения. Хосок направился за ним, попутно подмигнув девушке. Бель не успела даже осознать, что осталась одна, как из-за стены показалась невысокая женщина лет шестидесяти. Седина, тронувшая некогда смоляные волосы, ничуть не портила ее. Пухлые щеки, добрые глаза и тихий, нежный голос. — Госпожа Ынбель, меня зовут Мисук, рада видеть Вас здесь, — произнесла она, поклонившись. — Госпожа Мисук, не стоит… Я… Я Ынбель, можете называть меня Бель, но только не Госпожа, — поклонилась она в ответ. — Бель, я покажу Вам комнату, — с тёплой улыбкой заключила она, поднимаясь по ступенькам. Бель поспешила за ней. И, кажется, Хосок был прав, потому что идти пришлось в самую глубь дома. Бель с интересом рассматривала картины в еле освещённых коридорах, а у одной даже остановилась ненадолго. — Как красиво. Мисук, не знаете, кто автор? — заворожённо прошептала Бель, подойдя к ней ближе. Учитывая ее любовь к растениям, цветам, неудивительно, почему именно эта зацепила взгляд. Но дело не только в цветах, а в энергетике, которая исходит от полотна. Веет чем-то ужасающим и одновременно привлекательным. Будто за этими линиями на холсте стоит какая-то загадочная история. Ореховые глаза рассматривают каждый стебель, каждый цветочек. — Автор неизвестен. Но, говорят, что она написана кровью самого художника, — с таким же интересом произносит женщина. Бель сквозь стекло проводит кончиком указательного пальца по полотну, по надписи внизу. Цветы миндаля, что так часто она видела в парках и садах, сейчас выглядят по-особенному. И даже «краски», которыми она написана, не пугают ее. Голос женщины вывел Бель из «транса». — Бель… — Ах, да. Нам стоит добраться скорее до моей комнаты, — оторвав взгляд, она последовала за Мисук. В конце коридора послышался звук открывающейся двери. Просторная комната в темно-фиолетовых и белых тонах. У стены большая кровать с белым шёлковым бельём, две небольшие тумбочки по обе стороны, из того же светлого дерева шкаф, письменный стол с креслом в углу. Чуть подальше дверь в ванную комнату и небольшой балкончик. Окна в пол позволяют свету наполнять комнату солнечным теплом. — Вам нравится, Бель? — Да, здесь будто уютнее, чем во всем остальном доме, — честно призналась она, а затем прикрыла глаза, понимая, что сказала лишнего. Мисук лишь искренне засмеялась, наблюдая за реакцией смущенной девушки. — Отдыхайте. Я буду внизу, — добавила она, покидая комнату.

***

Бель не заметила, как задремала, совсем позабыв о том, где находится. Отсутствие сна вымотало ее настолько, что ей стало неважным все вокруг. Огляделась, потирая глаза и пытаясь пригладить выбившиеся из заплетенной косы пряди волос. Хосок снова не соврал. Все вещи аккуратно сложены, чемоданы все здесь, а горшки с цветами стоят у двери. Кажется, она спала слишком крепко и совсем не заметила ни шума, ни людей, вносивших это все. Мигом поднявшись, она принялась болтать с растениями. Это своего рода медитация, чтобы успокоиться. Привычные вещи и действия могут помочь быстрее освоиться. В глубине души она все же надеется, что жить здесь будет недолго. Телефон вибрирует. Бель прислушивается, пытаясь понять, откуда идёт звук, а потом все же догадывается. Роется в белой сумке и находит, наконец, гаджет. — Тэтэ? — Бель, я приехал. Ей хватило этих слов, чтобы мигом побежать на встречу к брату. Она пыталась запомнить дорогу и запомнила ее правильно, выбравшись из лабиринта коридоров и пространства. Этот дом будто в состоянии поглотить безвозвратно. Спустившись по той самой лестнице, она огляделась в поисках женщины, но та будто сама ее нашла. Мисук любезно проводила ее к саду. Среди посаженных цветов вербены, пионов, роз, космей и петуний она заметила фигуру, стоящую спиной. Кажется, это и есть ее брат. Тэхен, прикрыв глаза, вдыхает сладкий запах. Кончиками пальцев проводит по цветкам расцветшего дерева миндаля. Казалось бы, эти цветы не такие приметные, как те же розы, но привлекли его внимание. — Тэтэ? — голос сестры вмиг вытаскивает его из этого кокона спокойствия. Она подходит ближе, и Тэхен крепко обнимает ее. Они молча прогуливаются до деревянной беседки неподалёку. — Ты выглядишь сонной, — улыбается он. — Я случайно уснула. — Он не обидел тебя ничем? — спрашивает Тэхен, занимая место на коричневом диванчике и усаживая ее рядом. — Мы толком и не виделись. Мне досталась прекрасная комната. Я всем довольна. — Я буду навещать тебя. И ты не забывай о том, что у тебя есть дом. Мия уже скучает по тебе. — И я скучаю. Но у меня нет выбора. У тебя нет выбора, — с грустью шепчет она, заламывая от беспокойства пальцы рук. — У нас семейный сбор? Бель немного испугалась внезапного мужского голоса. Юнги, незаметно к ним подошедший, выглядит уставшим и слегка пьяным. — Я уже ухожу, Юнги. Приехал проведать сестру, — пробурчал Тэхен и, попрощавшись с Бель, направился к высоким воротам. — Переживает о тебе, — с ухмылкой произносит Юнги, плюхнувшись рядом. — Значит, есть на то причина, — колкий ответ Бель вызывает у него широкую улыбку. — Колючка. — Статуя, — обмениваются колкостями. — Я бы уже прикончил тебя, но ты мне пока нужна, женушка. Сегодня ночью я пришлю тебе подарок. Прощальный подарок перед тем, как ты лишишься свободы. — Не хочу. — Но подарок хочет тебя. Бель молча встаёт и уходит, попутно роняя проклятия. Ей не нужно ни подарков, ни внимания или заботы. Тем более от него. Весь оставшийся вечер до самой ночи Бель разбирала свои вещи: одежду, фотографии, книги; совсем не заметив, как пролетело время. Освежающий душ помог прийти в себя. Переодевшись в хлопковые зелёные пижамы, она принялась сушить волосы, которые уже успели превратиться в кудри. Ей они всегда не нравились, слишком непослушные и вьющиеся. Выключив основной свет, она оставила гореть лишь лампу на прикроватной тумбе. Разместив там же фотографию родителей в золотистой железной раме. Без неё Бель никуда. Выбрав одну из книг, она принялась читать, забравшись на широкую кровать. Герои, чужие судьбы, счастливая и не очень любовь. Все это и нравится Бель. Она будто живет вместе с ними, наблюдая со стороны. Порой это навевает грусть: хочется такой же свободы действий. Но жизнь не книга. Ее нельзя закрыть, когда тебе надоело. Чтение навеяло тоску и скуку, вскоре и лампа выключилась, а Бель позволила себе снова уснуть крепким сном. Сны, такие реалистичные, она никогда не любила видеть. Там, в параллельном мире, кажется, где и живет Морфей, живы родители, всё на своих местах, никто не страдает от боли, цветы пахнут слаще и жить хочется сильнее. В реальности же Бель чувствует, как чужие руки блуждают по ее телу. Как только этот тревожный сигнал доходит до мозга, Бель широко распахивает глаза, пытаясь закричать, но сильная ладонь зажимает ее рот. — Тише, Цветочница! — грозный шёпот раздаётся рядом с ухом. Другая ладонь гладит кожу на бёдрах, забираясь под короткие шорты. Бель дрожит, пытаясь полностью ощутить реальность, проснуться до конца. Кажется, будто это все ещё сон, только кошмарный. Пытается оттолкнуть его, но руки будто деревянные. Сердце с глухим стуком падает вниз, как только Чон одним движением разрывает ее футболку, обнажая грудь. — Нет! Прошу! Отпусти меня! Н-не н-над… — ей снова зажимают рот. — Молчи. Я твой подарок, так давай же насладимся друг другом. Я хочу тебя трахнуть ещё с момента, как прикоснулся. Бель изо всех сил кусает мужскую руку, пуская в ход кулаки. Чон шипит, заносит руку для удара. И в следующую секунду в глазах мутнеет от мужской силы. Кажется, губа разбита. Она ощущает тошнотворный и ненавистный ей вкус крови, такой соленый, с привкусом железа. Тем временем Чон, используя это состояние, полностью обнажает женское тело, избавляет и себя от верхней одежды. Слёзы Ынбель мгновенно впитываются тонким шелком. — Прошу, отпусти меня. Хосок… — Твой будущий муж позволил мне насладиться этим телом. Я не хочу упускать этот шанс! Давай поразвлекаемся, пока ты не стала его женой. Грубо целует, придерживая одной рукой тонкие запястья над головой. Всем телом вжимает ее в постель. Возбуждён до предела, настолько она горяча и нежна. Бель чувствует ещё и вкус алкоголя. Он пьян. До чёртиков пьян. И от этого ещё страшнее. — Нет… Пожалуйста… — прерывисто умоляет она, чувствуя, как мужчина ласкает ее грудь, как пальцы опускаются вниз, поглаживая внутреннюю часть бедра. — Тэхен! Прошу… Тэтэ… Спаси… — Твой братик не придёт. Ты можешь кричать, сколько влезет, — по-дьявольски смеётся, — Юнги трахает рыжеволосую суку в одной из комнат этого адского дома. Ему сейчас хорошо. И мне должно быть. Бель замирает. Кровь перестает циркулировать, но мозг все же отчаянно ищет пути спасения. — Хорошо, Хосок. Я согласна.

***

Мисук стучится в закрытую наглухо дверь. Ответа нет, но женщина не сдаётся, пока не слышит тихий подавленный голос: — Да? — Бель, завтрак готов. Мне приказано проводить Вас к Господину. — Иду. После недолгого ожидания Бель все же выходит. Мисук не замечает или не хочет замечать запекшуюся кровь на губе и уже посиневший синяк на скуле. Бель идёт за женщиной молча, словно на казнь. А когда та выходит, оставив ее сидеть напротив Юнги, сглатывает ком в горле. Ее тошнит от запаха, от вида, от голоса этого человека. А Юнги, увидев гордо сидящую девушку, совсем позабыл об остывающем кофе. Горда и непреклонна. — Прекрасно. Ореховые глаза прожигают в нем дыры.