В аду цветы расти не должны

***

Звук заряженного магазина раздаётся по заброшенному складу. Шаги тяжелых ботинок, тихие вздохи и звук ударяющихся об бетон капелек воды звучат как единая симфония. Рассеянный тусклый свет создаёт зловещую атмосферу. Хоть на улице раннее утро, внутри здания ощущение времени теряется. — Говори, кто украл товар Дживона? — раздаётся мужской голос. Сидящий на стуле человек морщится, сплевывая кровь, пытается смотреть в лицо ударившего. Тёмные волосы с огненно-рыжими прядями выделяются в полутьме, карие глаза наполнены решимостью, пухлые губы с хитрой улыбкой и чёткий контур скул. — Я не знаю, — хрипит он. — Знаешь, ублюдок! Говори! — Ублюдок это ты. Трус, не желающий брать на себя ответственность клана. — Я не отношусь никак к этому гребанному клану! — ещё один удар пришёлся на лицо связанного парня. — Наёмник, рано или поздно тебе придётся войти в свой клан, иначе он будет стёрт с лица земли. — Мне плевать. Отвечай на мои вопросы, иначе я переломаю каждую косточку в твоих никчемных руках, чтобы ты даже оружие держать не мог. Кто?! Кто украл товар? Хруст костей и дикий истошный крик слились в один звук. Кажется, так звучит самая прекрасная мелодия для ушей Чимина. — Белые Драконы. Я лишь помог им, показал склад и товар, — шипит он. — Предатель, — сплевывает Чимин. — Босс не в состоянии их уничтожить. И я не мог сопротивляться им. Они закон. Сам знаешь. — Чертовы драконы, блять. — Встань во главе своего клана и избавь нас от «монархии» Мин Юнги. Твой сводный братец пытался, но ведь ты хитрее и сильнее его. В чем же трудность? Не надеешься на благосклонность «Волков» по отношению к тебе? — Заткни свою пасть. Выстрел. Брызги крови вмиг оказались на идеальном, светлом лице мужчины. Сжатый в руке пистолет уже остывает. Чимин поправляет кожаную куртку, рукавом стирает кровь с лица и с гордой походкой шагает прочь, оставив тело остывать.

***

Бель с трудом глотает горячий кофе, прожигая взглядом вальяжно сидящего Юнги. Тот выглядит слишком спокойным и тихим, и это раздражает до невозможности. — Ты этой ночью чуть не убила моего друга, а теперь взглядом убиваешь меня? — не поднимая головы и не отрываясь от телефона, спрашивает Мин. — Я бы хотела, чтобы на его месте оказался ты, — переход на неформальность не был не замечен, но на это Юнги лишь ухмыльнулся. — Хочешь видеть меня в своей постели? — Хочу врезать тебе со всей дури. — А у тебя этой дури достаточно, я вижу. — Ты прислал его изнасиловать меня! Ты животное! — Я думал тебе понравится мой подарок, Колючка, — улыбается он, направляя взгляд на девушку, сжимающую край стола. Кажется, она и правда хочет ударить его. Это безумно забавляет. — Молчи. Просто молчи. Необычный блеск в ее глазах заставил его выпрямиться и ещё внимательнее всмотреться в лицо. Неужели он видит отблеск подступающих слез? Ее маска «сильной» спала? — Возможно, мне не стоило… — Тебе не стоило приводить меня в этот дом. Тебе не стоило со мной знакомиться и начинать весь этот фарс. Я обещаю превратить твою жизнь в ад. Вчера я побывала там и готова тебе показать, каково это. Спасибо за завтрак, Мисук, — громко произнесла она, поспешно вставая из-за стола. — Стой, Ынбель! — грозный голос Юнги за спиной не остановил ее, напротив, распалил ещё больше. Крепкая рука схватила ее собственную, а знакомый запах защекотал ноздри. — Отпусти меня! — Не отпущу! Послушай меня внимательно. Я выслушал твою тираду и не воспринял всерьёз, потому что ты все же слабая женщина, но знай, ты не будешь мной помыкать. Я тебя и убить могу, глазом не поведу. Ты забыла, чья метка на груди твоего брата? — чёрные глаза прожигают насквозь, а голос заставляет содрогаться, но упрямство девушки не утихает. — Ты, может быть, и всесильный, можешь управлять миром, моим братом, всеми кланами в Корее, но мной никогда. Я уже выполнила свой долг, приехав сюда и согласившись стать тебе женой. Мое тело принадлежит мне, моя душа, сердце, мысли и разум тоже. Ты не в праве распоряжаться мной словно вещью. — Завтра ты станешь моей женой! Захочу и тело твоё возьму, и душу, и сердце. Ты моей будешь до конца жизни. И только мне решать, что с тобой делать. — Тогда я сегодня же переезжаю в твою комнату! Будем настоящими супругами! — вырвавшись, Бель бежит на улицу в сторону знакомого сада. — Сука! — слышится позади озлобленный рык. Добежав до беседки, Бель плюхнулась на диван, пытаясь восстановить дыхание. Щеки горят, руки дрожат. Сейчас, находясь на безопасном расстоянии, она понимает, что сказала самую большую глупость в мире. Она сказала, что переедет в его комнату. Бель готова сама себе язык вырвать. И не жилось ей спокойно у себя? Вспомнив свою комнату, она невольно поежилась. События этой ночи вдруг всплыли перед глазами. Когда она все же «согласилась», расслабилась, расслабился и Хосок, дав ей свободу действий. А зря. Вскоре он валялся на полу. Тяжелая рама с фотографией родителей приземлилась ему на голову, окрашивая волосы в красный. Хосок, проклиная и матеря ее, смог сам выползти из комнаты девушки, хоть и на четвереньках. Он долго орал в коридоре, что его друг женится на дикой ведьме, что желанный секс теперь точно под запретом, потому что не приблизится больше к ней ни на йоту. И это были самые желанные и приятные слова для испуганной, дрожащей Ынбель. Кажется, она испытала один из самых страшных моментов в своей жизни. Появилось острое нежелание возвращаться в ту комнату. — Мама, мне так трудно… Сложно быть сильной, очень сложно, — шепчет она, пальцами цепляясь за кулон звездочки на шее. Тихие, почти неслышные шаги, раздались где-то рядом. Бель постаралась сменить выражения лица. Ее слабости должны быть лишь ее слабостями, никто не в праве знать и видеть все, что творится внутри. — Бель, Господин приказал отвезти Вас в свадебный салон. Вы ведь не забыли о свадьбе? — Не забыла, — с горькой усмешкой констатировала Бель, — Я хочу, чтобы Вы поехали со мной. — Я бы с удовольствием.

***

Примерка свадебного платья не затянулась надолго. Было выбрано практически первое платье: молочного цвета; А-силуэт; тонкие бретельки; завязки на спине; тяжёлый, плотный шелк; глубокий разрез на левой стороне, что оголяет бедро при ходьбе; лиф, сидящий как влитую. Оно понравилось Бель своей простотой, элегантностью и сексуальностью одновременно. В качестве букета были выбраны любимые лилии, обвязанные белой широкой лентой с инициалами ее и Юнги. «Она и Юнги», — звучит слишком странно и фальшиво. Такого же цвета босоножки с дорожкой из камней, поблескивающих на свету. Из украшений лишь гвоздики из жемчуга. Бель всегда считала, что вся красота в простоте. Этому правилу она старалась следовать всегда и во всем. — Бель, Вы выглядите потрясающе! — с неприкрытым восхищением произносит Мисук, хлопая в ладони. Хосок, стоящий неподалёку, прибыл недавно, вызвав у Бель взгляд, полный ненависти и презрения. Однако и он с трудом оторвал взгляд от девушки в белом. Воспоминания о той ночи размытые, настолько он был пьян. Жалеет ли он? Определённо. Жалеет, что не смог насладиться ею. Ему жаль, что Юнги достанется Цветочница. На жену главы он даже смотреть не может похотливо. Нельзя. Запрещено. Никогда. — Пожалуй, остановлюсь на этом, — бормочет она, разглядывая себя в зеркале. — Вы бы в любом платье выглядели как королева. Ах, Бель, Вы такая красивая, — шепчет Мисук. Переодевшись, Бель вместе с женщиной направилась к чёрной машине, уже ожидающей входа. Водителя сменил Хосок, объявивший о том, что Юнги ждет их в одном из магазинов. Всю дорогу они ехали молча. Чувствовалось напряжение, будто воздух был пропитан электричеством. Бель не хочется даже думать о Чоне, на сердце скребут кошки. Да, ей не по себе, она зла, обижена, ей больно, но это все делает Ынбель сильной. Как сказал однажды один «мудрец»: «Боль превращает женщину в воина». В просторном светлом зале их встретил мужчина в строгом костюме. Поприветствовав всех, он проводил Бель к ожидающему в VIP-комнате Юнги. — Нам нужно выбрать кольца, — строгий голос «разрезает» тишину. — «Нам», — холодно повторяет она за ним, отворачивая лицо. — Господин Мин, в нашем магазине есть эксклюзивные кольца из белого золота высшей пробы, — протягивает чёрную коробочку. — Берём, — не глядя, бросает он. Мужчина улыбается, понимая, какую прибыль только что принёс магазину. Возможно, ему удастся стать работником месяца, а может и года, учитывая стоимость колец. Он осматривает их ещё раз перед тем, как закрыть коробочку. Женское кольцо с дорожкой из бриллиантов ярко блестит от прямо направленного искусственного света, а мужское, классическое, выглядит сдержанно, но не менее изящно. Пролепетав несколько дежурных фраз, покидает пару для оформления покупки. — Ты даже не взглянул, — хмыкнула Бель. — Мне все равно. Разве ты не понимаешь этого? — Как ты можешь быть настолько безразличным? — А что ты предлагаешь мне делать? Прикидываться, что я в восторге от женитьбы на такой, как ты? — А какая я? Что со мной не так? — повышает она тон голоса, сжимая губы в тонкую линию. — Беспомощная. Слишком наивная и такая до одури упрямая. Ты даже физического желания у меня не вызываешь. — Дело явно не во мне, раз твой друг до сих пор похотливо на меня смотрит, — выдыхает она неожиданные для себя самой слова. В уме она пару раз успела себя ударить по лицу за это, в реальности и бровью не повела. Юнги, кажется, даже опешил от такого заявления. Он впервые сбит с толку: убить ее прямо сейчас или понаблюдать за ней ещё? Он вроде и зол, а вроде весьма заинтересован. — Если ты пытаешься вызвать во мне ревность, то напрасно. Я позволил ему это, потому что ты была в моем доме никем. Но как только ты станешь Мин Ынбель, я выколю глаза любому, кто посмеет на тебя посмотреть, даже если это Хосок. — Я не понимаю твою чёртову логику! — восклицает она, произнося бранные слова вслух, что ей вовсе не свойственно. — Все, что принадлежит мне, принадлежит полностью. Запомни это, Ынбель. — Тогда и ты принадлежишь мне, Мин Юнги. Юнги хмурится. А Бель заключает: — Полностью.