В аду цветы расти не должны

***

— Ынбель! — грозный голос Юнги звучит, как раскаты грома во время летнего дождя. Он прижимает ладони к животу Бель, пытаясь остановить обильное кровотечение. Кровь, такая тёплая и живая, струится сквозь пальцы. — Черт! Черт, Ынбель… — шепчет он, озираясь по сторонам, пытаясь понять, откуда стреляли. Звук разбитого стекла раздаётся совсем рядом. Бокал шампанского падает из рук стоящего рядом мужчины. Глаза Тэхена выражают потерянность и шок, ноги приросли к земле. Он в полной абстракции. Кажется, будто кто-то накрыл сверху колпаком: ничего не слышно, никого не видно; лишь обмякший размытый силуэт в руках кричащего мужчины. — Тэхен! Тэхен! — разъярённый Намджун трясёт брата за плечо, но тот смотрит пустым взглядом, — Приди в себя, Ким! Он наблюдает, как Джин направляется к образовавшейся небольшой толпе, а сам двигаться не может. Видит, как жених, подхватив девушку, почти бежит к машине. Взглядом провожает. — Хосок! Немедленно найди стрелявшего! Немедленно! — рычит Юнги, одновременно располагая Бель на заднем сидении чёрного автомобиля. Мисук садится рядом, придерживая голову девушки в белом, поглаживая аккуратные локоны. Отстегивает фату с красными пятнами, кидает к ногам. Юнги жмёт на газ, давя слишком резко. За ним немедленно выезжает ещё несколько машин. За рулём одного из них он видит Ким Сокджина. Но Тэхена и Намджуна нет. Отмахивается, вдавливая педаль до упора. Через зеркало заднего вида кидает взгляды на побледневшую Бель, сжимает руль, так что костяшки белеют. — Мисук, прижми место выстрела, — приказывает он, снимая пиджак. Мисук прижимает чёрную плотную ткань к ране. Руки женщины дрожат, тихие слёзы капают из карих глаз. Неужели юная Госпожа вот так умрет? Она и думать об этом себе запрещает. Бель сильная. Достаточно сильная, чтобы выжить и быстро выздороветь.

***

Хосок достаёт из-за пазухи черный матовый пистолет, ранее скрытый пиджаком. Он понимает: стреляли с крыши гостевого дома, расположенного на территории особняка. Но как чужак смог проникнуть внутрь? Или это был вовсе не чужак? Никаких следов. Никаких зацепок. Крыша пуста. Он обходит каждый метр, каждый угол проверяет. Прикидывает примерное место выстрела. И в этом месте, среди песка и пыли, вдруг находит гильзу. Рассматривает. Совсем обычная. Такими пулями может пользоваться любой. Сжимает ее в кулаке. Единственное, что он может проверить — это камеры видеонаблюдения. Быстро направившись в комнату охраны, он ищет камеры, захватившие здание, эту крышу. И, похоже сам Дьявол благоволил наемнику, потому что та часть крыши являлась слепой зоной. Но ведь камеры должны были захватить то, как он вошёл и вышел. Ничего. Абсолютно. Каждого на видео Хосок знает лично, все они были там в момент выстрела. Запускает пятерню в волосы, слегка оттягивая, приказывает в пятый раз включить видеозапись. Вглядывается в каждую фигуру, в каждую спину, в каждое движение.

***

Тэхен сидит на стуле рядом с Джуном в коридоре больницы. Голова опущена, глаза прикрыты. Осознание того, что произошло, начало вкрадываться медленно и больно. — Кто? Кто стрелял, Джун? — Не знаю, но мы выясним. Все выясним. — Это все из-за тебя, ублюдок! — вскочил он, направившись к стоящему у стены Юнги, схватил того за воротник испачканной белой рубашки, — Ты виновен! Она не должна была получить пулю вместо тебя! Это покушение было на тебя, но моя сестра сейчас борется со смертью в этой гребанной больнице! Юнги молчит, позволяя Тэхену выплеснуть весь гнев и всю боль. Возможно, тот прав. Мозг Юнги обдумывает каждый вариант. — Успокойся, Тэхен. Эта пуля явно предназначалась для Бель. Он стоял спиной и был слишком лёгкой мишенью. Хоть я и не защитник Дракона, но это покушение было совершено только на нашу сестру, — серьезно и размеренно произнёс Намджун, потянув на себя Тэхена. Тот все же отпустил Юнги, снова заняв прежнее положение на стуле, нервно запустив руки в растрепавшиеся волосы. Слёзы Мисук стали ещё более горькими от осознания сказанного Намджуном заключения. Все в этом коридоре: Юнги, Тэхен, Джин, Мисук знали, что Намджун прав. И эта правда поражала, ведь Бель не могла иметь врагов. Их имеют Юнги, ее братья, только не она. Хосок, только пришедший в больницу, выглядит сосредоточенным и крайне хладнокровным. — Я проверил все. Каждую камеру, каждого гребанного человека, и каждого из них мы знаем лично, все находились на церемонии во время покушения, — полушепотом произносит он, подойдя к Юнги вплотную. — Что-то ещё? — зажимает переносицу длинными пальцами. Голова трещит, вены пульсируют, зубы сжаты. — Я нашёл это, — протягивает гильзу из стали. Юнги лишь сжимает металл, губы превращаются в тонкую линию, глаза полны колючих льдинок. — Я знаю, кто он. Оставайся здесь, — приказывает, быстрыми шагами удаляясь прочь.

***

Мужчина за рулём выглядит сосредоточенным. Сильная энергия ярости исходит от него волнами. Запускает пятерню в чёрные волосы. Не обращает внимание на кровь, которую он так и не успел смыть. Чёрная машина, словно пантера, с особой грацией и быстротой рассекает воздух загородного шоссе. Подбираясь все ближе к цели, Мин чувствует, насколько разочарован. Только Пак Чимин имеет такой «почерк». И этот «почерк» бывшего лучшего друга он узнает из тысячи других. Только зачем ему было стрелять в жену Юнги? Это предупреждение? Работал ли он в качестве наемника, или это личная выгода? Ищет имя в списке контактов. Имя это также начинается на букву «Ч», но фамилия его не Пак. — Ты где шляешься, мать твою?! — рычит он. — Хён, какого черта ты такой злой? Дай поспать, гадина, — раздаётся хриплое сонное бормотание. — На меня напали, а ты прохлаждаешься? — В каком смысле?! — Я не пострадал. Похоже, это было покушение на мою жену. — Так ты женился на той девчонке? — Да. Это случилось на церемонии. Сейчас я еду к предполагаемому наемнику. Прикрой меня. Я перешлю координаты через смс. — Я еду, хён. Высокий парень быстро вскочил, на ходу натягивая чёрные джинсы и футболку с коротким рукавом, открывающим вид на вытатуированный рукав на левой стороне. Набросив сверху кожанку, тот выбегает в спешке к машине. Короткие тёмные волосы взъерошены, большие «детские» глаза выглядят как два сверкающих от злости бриллианта. Пирсинг на брови шевелится в такт желвакам на скулах. Оповещение на телефоне с адресом. Он знает, кто живет там, почти в горах, но не хочет и думать о таком положении дел. Пак Чимин избежит наказания, просто потому что он Пак Чимин. Как бы Юнги не злился, как бы не хотел убить его, он не сможет, потому что его хёна и Чимина связывает красная нить, тянущаяся с давних времён. Эта нить не рвётся, как бы Юнги ни хотел этого. И каждый раз он позволяет Паку жить. Чонгук даже завидует такой привилегии, ведь боготворит своего хёна, словно сумасшедший. Юнги для него пример, идеал. Чонгук с подросткового возраста равняется на него. И в пятнадцать мог похвастаться, что сам Дракон учил его стрелять. Заметив машину неподалёку от загородного дома, он паркуется рядом. Громко хлопнув дверью, выходит к Юнги. Они обмениваются объятиями. Такие сентименты Юнги может проявлять только к младшему. Брошенный беспечными родителями и семьей, тот нашёл свой дом в доме Мин. С тех пор Юнги считает его младшим братом. Он стал ему и отцом, и братом, и другом. — Неужели, это он? — кивает в сторону дома. — Он оставил гильзу, — вкладывает в протянутую руку. Чонгук сжимает зубы. Отводит взгляд. — Твоя жена умерла? — Нет. Я надеюсь на это. Сейчас она борется. Колючка сильная, и я уверен, что все обойдётся. Думаю, Чимин специально промазал. Это я и хочу выяснить. — Каков твой план? — Тебе нужно держать его на мушке, Гук, пока я задаю свои вопросы. Подбей парочку вещей в его домике. Чонгук кивает, наблюдает за уже отъехавшей машиной Юнги. Открывает багажник и, с азартом потирая ладони, с лязгом достаёт оружие. Умение стрелять оказалось не просто навыком, своего рода талант, который был развит благодаря молодому главе «Белых Драконов». Несмотря на разницу в семь лет, они нашли общий язык — оружие. Прошло одиннадцать лет, и Чонгук ни разу не промахивался. Этим и он, и его учитель безумно гордились. Заняв удобное положение среди деревьев на небольшом склоне рядом с домом, он раскладывает снайперскую винтовку. Через оптический прицел видит Юнги, а вскоре и Чимина, вставшего напротив. Особый «сигнал» в виде касания к воротнику рубашки, посланный Юнги, означал одно. Прицел. Выстрел. Стоящий рядом с Чимином охранник падает, отхватив пулю прямо в лоб. Юнги будет ругать младшего, потому что приказ был подбить парочку вещей, а не людей, но Чонгук зол. И пусть Чимин скажет спасибо, что пуля просвистела мимо него.

***

— Гук, как всегда, работает, словно ювелир, — усмешка трогает пухлые губы. — А вот ты почему-то сегодня промазал. В чем причина? Зрение подводит, либо приказ такой, Наёмник? — делает он акцент на обращении. — С чего ты взял, что я на кого-то работаю? — Ты прав, Дживон бы не посмел. Так в чем же твоя личная выгода от покушения на мою жену? — Это своего рода мое заявление о том, что я намерен занять законное место главы «Волков». Как считаешь, эффектно? — Весьма. Только вот стрелять следовало в меня. — Какая разница, если и она теперь часть твоего клана. И ты знаешь, что я никогда не выстрелю в тебя, — кидает взгляд на ещё одно упавшее тело. — Не поблагодаришь? Я расчистил тебе место, а ты ведёшь себя как неблагодарный подросток. — Хван бы, итак, умер, рано или поздно, — хитро улыбается он. Ещё два тела падают на зелёную траву. — Хватит убивать моих людей. Да сколько можно? — с притворным возмущением произносит Пак. Юнги делает в воздухе знак рукой и почти слышит, как разочарованно шипит Чонгук, убирая палец с курка. — Не смей больше приближаться. Я не могу убить тебя, но нанести вред, значительный, вполне могу и даже хочу. Управляй своим кланом, но не лезь на рожон, Чимин, — нахмурившись произносит Мин, уходя прочь. Брошенные вслед слова «друга», словно стрелы впиваются в спину: — Я намерен покончить с твоей абсолютной властью, Дракон.

***

— Что он сказал? — пытается выяснить Чонгук. — Он намерен занять пост своего брата. — Какого хера? — вскидывает брови парень, вставая в стойку со скрещёнными на груди руками, отчего крепкие мышцы натягивают футболку. — Я сам удивлён не меньше тебя, Гук. Вибрирующий в кармане брюк телефон прервал разговор: — Да, Хосок? — Пулю вытащили, но она потеряла много крови, — отчитывается он. — Я еду. Всю дорогу до больницы Юнги размышляет о назревающей или уже назревшей проблеме. Мог ли Юнги когда-либо подумать, что Чимин займёт место в своём клане? Никогда. Ведь ему противно все, что связано с именем его отца, десятилетиями мучившего свою вторую жену, мать Пак Чимина, который выбрал ее фамилию, вместо фамилии отца. И сколько бы отец не приказывал, не угрожал, тот ушёл из дома в день ее смерти, предпочитая быть безликим наемным убийцей, но не одним из них. Они дружили почти всю свою жизнь. Но в какой-то момент, одно задание, разрушило все. Юнги подчинился приказу своего отца, а Чимин посчитал это за трусость и малодушие. Юнги прокладывал себе путь к месту главы клана, а Чимин выбрал свободу, не желая становиться «собакой драконов», как он тогда выразился. Машина плавно тормозит у входа, за ней ещё одна. Поднявшись на нужный этаж, Юнги находит глазами Хосока, подзывая того к себе. Кратко изложив ситуацию, наблюдает, как багровеет лицо Чона. Хлопает того по плечу, чтобы успокоить. — Я останусь, а вы оба отправляйтесь в особняк. Чонгук, поживешь там, пока все не утрясётся. — Тебе бы душ принять и переодеться, хён, — морщится Чонгук. — Пришли водителя с одеждой, я приму душ здесь. И заберите с собой Мисук. Ей следует успокоиться, наконец. Они кивают в унисон, удаляются, выводя с собой плачущую женщину. Через пару часов уезжают и кузены Ким, оставив Тэхена и Юнги вдвоём. — Вы родственники Ким… Ах, нет, Мин Ынбель? — уточняет медсестра, появившаяся из-за белой двери. — Да, я ее брат, — подскакивает Тэхен. — Вы оба можете навестить ее, но ненадолго. Она в стабильном, но все еще тяжелом состоянии, — произносит и быстро исчезает в конце коридора. Юнги успевает переодеться и принять душ, и, не пересекаясь с Тэхеном, попадает к лежащей на специально оборудованной кровати девушке. Вокруг неё множество трубок и приборов, назначения которых он не знает. — Ынбель, Колючка, — слегка касается пальцами ее тёплой руки, — Хоть я и не в восторге от тебя и твоего крутого нрава, но я сожалею, что тебе приходится через все это проходить. Единственное, что я могу пообещать тебе — это защита. Больше никто и пальцем тебя не тронет, никто не отнимет твою жизнь, никто и капли крови твоей не прольёт. Все это дозволено делать лишь мне одному. Шёпот, прорывается сквозь звуки пикающих аппаратов. А когда пальцы девушки слегка, почти незаметно двигаются, Юнги испытывает облегчение. Ему не позволяют долго находиться в душной, как ему показалось, палате. Оглядевшись напоследок, он замечает букет белых лилий в вазе у окна. — Не нужно здесь торчать, моей сестре ты не необходим, поэтому отправляйся домой, — шипит Тэхен, столкнувшийся с ним в коридоре. Юнги кивает, понимая, что на улице уже ночь, а он валится с ног от нехватки сна и еды. Поэтому решает вызвать водителя, ведь совсем не уверен, сможет ли доехать сам. Тёплый суп Мисук приводит Юнги в чувства, а два стакана виски снимают напряжение. Он поднимается в свою комнату, на ходу расстегивая пуговицы рубашки. А когда открывается дверь комнаты, он замирает, пытаясь понять, куда пришёл. Все выглядит по-другому. Не то чтобы ему не нравится, но, кажется, будто он пришёл не в свою комнату, а в комнату Ынбель. И даже нелюбимые комнатные цветы не раздражают его. Он с интересом рассматривает их, угадывая, что есть что. Стук в дверь отвлекает от интересного занятия. — Юнги! Ты приехал, — мурлычет Лиен. Словно кошка, ластится к нему, цепляясь за широкие плечи. — Что ты здесь делаешь? — Ждала тебя для «брачной ночи», — облизывает сочные губы, а глаза уже раздевают мужчину. Юнги слегка отстраняет ее от себя, не пропуская в комнату. Рыжеволосая хмурится, цокая языком. — Я хочу тебя, Юнги! Что не так? — капризным голосом произносит она. — Не сегодня, Лиен, — холодно кидает он, закрывая двери прямо перед ее удивлённым лицом. Плюхнувшись на чёрный шёлк, глубоко вдыхает запах «чужой» женщины, засевшей на «его территории».