В аду цветы расти не должны

***

Бель с трудом шевелит сухими губами. В горле пересохло, кажется, будто она пила алкоголь около недели, а сейчас страдает от похмелья. Она не чувствует тела, так сильно оно затекло. С трудом заставляет себя открыть глаза. — Воды, — шепчет она, пытаясь оглядеться и понять, одна ли в этой большой, светлой комнате. Комнате? До неё медленно доходит, что это не комната, а больничная палата. Сидящий в светло-бирюзовом кресле мужчина заметил долгожданное пробуждение девушки. Когда все же жажда была утолена, Бель выдохнула от облегчения. — Тэтэ? — Бель, я рядом, — нежно целует в лоб, отложив в сторону стакан с водой, — Я думал, сойду с ума от ожидания. — Что произошло? — с недоумением спрашивает она, цепляясь за плечо брата. Выглядит, совсем как брошенный ребёнок. — Покушение, Бель. На церемонии… Ты не помнишь? Бель задумалась. Она помнит произнесённые «согласна», «согласен», чёрные глаза напротив, которые в какой-то момент вспыхнули разными эмоциями, но потом темнота: ни боли, ни слез, ничего. — Кажется, я не очень помню этот момент, — шепчет Бель, пытаясь сесть в мягкой кровати. Тэхен сразу же поправляет подушки за спиной. — Сейчас я позову врача для осмотра, — улыбается он, покидая комнату. Не проходит и минуты, как высокий, худощавый мужчина входит за братом. В халате, очках, он выглядит как профессор, а не врач. Внимательно осмотрев ее, расспросив о самочувствии, он заключает: — Вы в прекрасной форме, Госпожа Мин Ынбель. Около десяти дней вы провели во сне, так организм восстанавливался, поэтому сейчас Вам стоит начать двигаться, ходить по палате, больше есть. И, если все будет хорошо, вскоре мы выпишем Вас домой. Бель кивает, слегка улыбается. Тэхен благодарит мужчину, и тот покидает их, оставив вдвоём. — Ты хочешь чего-нибудь? Может быть, твоих любимых панкейков? — улыбается Тэхен, придвинув к ней поближе своё кресло. Тёмные круги под глазами, осунувшееся лицо, потерявшие блеск волосы свидетельствовали о том, что он сидел все это время с ней. Сердце Бель сжалось. — Нет. Тэтэ, поезжай лучше домой. Отдохни. Видишь, со мной все хорошо, — бодрым голосом произносит она, помахав руками перед его лицом. — Я в порядке, Бель. Хочу побыть рядом, — улыбка становится шире, а потом и вовсе превращается в квадратную. Эту улыбку мама называла самой привлекательной вещью в брате. Маленькая Бель обижалась, настойчиво спрашивая, а что же в ней тогда такого «необычного». Ответ мамы всегда бывал «душа», но девочка не понимала ни значения этого слова, ни того, где эта душа находится. — А кто…? Улыбка Тэхена вдруг пропала. Он знал, что она задаст этот вопрос. И Тэхен больше всего злился на свою беспомощность, ведь стрелял тот, кому он даже отомстить не может. — Один из наших врагов, — сухо бросил он, показывая нежелание разговаривать на эту тему, одновременно понимая, что сестра имеет право знать больше об этом. — А где Юнги? — осторожно спрашивает Бель, сглотнув ком в горле. Наблюдает, как чернеет лицо брата, как он хмурится, сжимая руки в кулаки. Такая реакция удивила ее, но Бель промолчала. — Я здесь, Колючка… Она поднимает взгляд, направляя его к порогу. Запыхавшийся мужчина с мокрыми волосами, в футболке и чёрных джинсах врывается в палату. Он выглядит обеспокоенным и слегка сбитым с толку. В руке она замечает веточки белых лилий. Удивленно хлопает глазами, переводя взгляд с его лица на цветы и обратно. — Я пойду, — бормочет Тэхен, покидая комнату, чувствуя на себе взгляд сожаления сестры. Проходя мимо мужчины, сдерживается, чтобы не ударить, но бросает лишь колючий взгляд, громко хлопает белой дверью. — Ты… Ты принёс цветы? — с удивлением спрашивает она, нарушив молчание. — Да, это для тебя, — нейтральным голосом произносит он, положив их на прикроватную тумбочку. И Бель снова видит привычного Юнги, такого Юнги, которого она и знала: отстранённого, холодного. — Не знала, что мой муж романтик, — смеётся она, игнорируя его серьезное лицо. — Я рад, что все обошлось. Виновный понес наказание, — упустил момент того, что вместо надлежащей ему смерти, Юнги нанёс удар по его клану, пальцем не тронув самого виновного. — Я в порядке. А где Мисук? Она, наверное, очень испугалась. — Она ждёт тебя дома. Хоть и рвалась сюда, я не позволил, — ухмыляется он, заняв место Тэхена в кресле. — Мне нужен мой телефон. — Я прикажу привезти его. Что-то ещё? — искренне интересуется. — Ты поливал мои цветы? — хмурится она, скрестив руки на груди. Мужчина качает головой в знак отрицания, ехидно улыбается, отпивая из стакана с водой. Бель старается не думать о том, что он отпил из того же места, где находился отпечаток ее губ. — Юнги! Где мои цветы?! — Они на месте, — морщится он, ставит стакан на место, — Мисук следила за ними. Какого черта ты повышаешь на меня голос? Лёгкая атмосфера в палате исчезает. Кажется, Бель забыла, кто сидит перед ней. — Не смей больше вести себя так, словно я принадлежу тебе. Я добр и терпелив, потому что тебе пришлось не сладко, но моя доброта имеет свойство заканчиваться, — вкрадчиво шепчет он, наклонившись вперёд, отчего его запах становится более ощутимым и сильным. Зрачки Бель расширяются. Юнги замечает это и неосознанно облизывается. Кажется, напряжение между ними можно разрезать ножом. — Ты мой муж, — твёрдо констатирует она и, к удивлению мужчины, хватает его за руку. Помахав ею перед его лицом, показывает глазами на кольцо. — Как тебя все это время терпел твой брат? — рычит он, вырывая свою руку из ее тёплых пальцев. — Все просто: он меня любит, — ухмыляется она. Мелкая дрожь бежит по телу. — Значит у нас нет шансов ужиться, — бросает он, откинувшись назад, разрушая близость между ними.

***

— Чимин, неужели ответного удара от нас не будет?! Драконы взорвали наш чертов склад. Блять, они почти что ведут на нас охоту, — взрывается от злости парень. Тёплый ветер треплет его серебристые волосы; серые глаза прожигают своей решимостью, злостью и ненавистью; челюсть сжата, а руки скрещены на груди. — Джи, я заслужил это. Если ты не забыл, я чуть не прикончил его жену, — выдыхает Чимин, выпуская из носа никотин. Слегка пощипывает, но вкус, запах табака стал настолько привычным, что смешался с его природным цитрусовым. — Надо было убить эту суку. — Джихен! Не смей. Она теперь часть его семьи. Я запрещаю тебе наносить вред Юнги. — Но и ты был частью его семьи! Только вот тебя он предал. Ради чего? Ради власти? Конечно же. Да плевать я хотел на него и его семью, — тирада парня прервалась глухим ударом. С разбитой губы стекает алая кровь. Он облизывается, чувствует солоноватый, железный вкус. Снова продолжает, — И несмотря ни на что, ты его защищаешь, — бросает он, удаляясь прочь. Чимин сжимает зубы от ярости. «Похороненные» в сознании воспоминания снова ранят его. Звук открываемого маленького контейнера для таблеток уже привычен. «Сейчас станет легче», — думает Пак, массируя виски, стараясь размеренно дышать. А в голове — «помнишь?». Он помнит. Все помнит. Как Юнги, выполнив задание вместе с ним, заявил, что их дружбе пришёл конец, что теперь он может лишь нанять его в качестве наемного убийцы в свой клан. Чимин долго не понимал его, но становиться прислужником не захотел. Он предпочёл работать на всех, кроме трёх кланов. Трёх. — Черт, — шепчет, выронив таблетки. Руки дрожат. «Ты мне больше не нужен. Ты никто. Изгой. В собственном клане для тебя нет места. Ты даже стать главой не сможешь, ведь брат твой ценнее тебя. Чимин, но я готов проявить милосердие, сжалиться и нанять тебя в свой клан, так как первое задание для нас ты уже выполнил», — произносит Юнги с отстранённым выражением лица, с холодной ухмылкой. Чимин вглядывается в бездонные глаза друга, но ничего не видит, кроме пустоты. Он не может понять, шутит ли его друг или говорит серьезно. Как только машина рядом загорается, как только пламя огня отражается в этих глазах напротив, Чимин наблюдает метаморфозы. Его друг вдруг превратился в чужого. В той машине сгорело все: их жертвы, дружба Чимина и Юнги, тепло их отношений, преданность, верность. Чимин отворачивается, собираясь уйти, но останавливается. Протянув маленькую изящную вещицу парню, только и заставляет себя произнести: «Верни это в их дом». Кулон в виде небольшой звёздочки из серебра приземляется на ладонь Юнги.

***

Каждый день в больнице проходит одинаково. И как бы Бель не старалась отвлечься, каждый новый день — это «день сурка». Потянувшись, она медленно приближается к окну. Наступило лето. Такое солнечное, чудесное лето. Небольшой парк внизу так и манит, но Бель не разрешают спускаться одной, поэтому ей приходится наблюдать со своего этажа. — Госпожа Ынбель, как Вы себя чувствуете? — раздаётся за спиной голос. — Я в порядке. Хотела спросить, доктор, останется ли шрам на этом месте? — коснувшись раны сквозь пижаму, спросила она. — К сожалению, да, — поправив очки, подтвердил мужчина. — Жаль. Но ничего, это своего рода свадебные воспоминания, — улыбается Бель, заметив полный недоумения взгляд. — Я могу Вас выписать сегодня. Принимайте лекарства вовремя, соблюдайте режим сна и еды, — подписав бумаги, он уходит. Бель не верит своим ушам. Через пару часов, в обычной одежде, она радуется, что избавилась, наконец, от больничных пижам. Ей хочется быстрее вырваться, уехать. Стук в дверь заставляет улыбнуться ещё шире. Наверняка, это Тэтэ пришёл забрать ее. — Колючка, ты готова? — Юнги… — разочарованно выдыхает она, всунув ему в руки дорожную кожаную сумку, — Почему за мной приехал ты? Где мой брат? — Ему пришлось срочно вылететь в Китай. А что тебя не устраивает? — Ты, — кидает она через плечо. Оба разместились на заднем сидении чёрного автомобиля. Пахнет привычно и знакомо, но есть ещё один запах, морской, свежий, словно бриз на берегу океана. Парень за рулём привлёк внимание. Многочисленные татуировки на руке пробудили любопытство: что там нарисовано и почему? Бель всегда любила рассматривать татуировку брата. И сейчас снова появилось желание посмотреть. Только не на брата. — Хватит на него пялиться, — раздраженно произносит Юнги низким, рычащим голосом. Бель замечает ухмылку на лице парня за рулём. — Предлагаешь пялиться на тебя? Я предпочитаю смотреть на красавчиков, — бормочет, фыркнув на сидящего рядом. Раскатистый смех заполняет машину. Чонгук, пытавшийся сдержаться, так и сдался. — Не смей дерзить мне! Я твой муж! — К сожалению. Я уже свыклась с этой мыслью. — Тогда хватит меня раздражать. Пялься на меня, раз уж на то пошло. — Если ты можешь заниматься сексом с какой-то шлюхой, почему я не могу просто посмотреть на него? — прищурившись кидает она упрямый взгляд на водителя. — Заткнись, черт подери, иначе я тебе шею сверну, — вдруг совсем безразлично произносит Дракон. Бель отворачивается к окну, предпочитая теперь рассматривать пейзаж и сохранить себе жизнь. Спустя примерно двадцать минут (долгих минут) машина плавно тормозит у порога особняка. Бель впервые с облегчением выдыхает. Она рада наименьшему из всех зол — этому особняку. Кажется, он стал пугать ее меньше. В любом случае это лучше, чем больничная палата. Юнги наблюдает за бегущей в объятия Мисук девушкой. Хмурится, вытаскивая ее небольшой багаж. — Мне нравится твоя жена, хён, — смеётся парень, встав рядом с ним. — Молчи, Гук. Иногда мне кажется, что она сама сатана. Невыносимая особа. — Жена «с перчинкой». Зато скучно не будет, — пожимает плечами. Юнги сверлит взглядом спину младшего, уже направившегося к девушке. — Мы даже не познакомились. Наверно, Вы подумали, что я обычный водитель, — бархатным голосом произносит он, привлекая внимание женщин, — Меня зовут Чонгук, но для Вас я Гук. Можете считать меня младшим братом Юнги, — протягивает руку с широкой, обольстительной улыбкой. — Я Ынбель, можете называть меня Бель, — отвечает на рукопожатие. Она все же отмечает про себя, насколько тот красив и обаятелен. — Я думаю, мы можем перейти на «ты». Не против? — Нет, — улыбается она в ответ, но веселье исчезает, когда взгляд темных глаз прожигает до костей. — Хватит трепаться. Нам нужно работать, Гук, — холодно бросает Мин, проходя мимо. — Прости, Бель, мне пора. Предлагаю вечером выпить по чашечке кофе и поболтать. До встречи, — помахав, быстрыми шагами идёт за мужчиной. — Увидимся!

***

Ынбель медленно отворяет двери комнаты. И каково было ее удивление, когда она обнаружила все таким же, каким и оставила. Почти. В вазе на тумбочке у своей части кровати она заметила цветы. Любимые лилии, собранные в аккуратный букет, выделяются на фоне тёмной комнаты. Неужели это Юнги? Решил задобрить ее? Но зачем? Бель садится на край кровати, наслаждаясь сладким, ненавязчивым запахом, который так удачно сочетается с запахом мандарина и жасмина. Он спал здесь все это время. Но… теперь Бель вернулась, значит ли это, что они будут спать вместе? — Черт… — жалобный стон срывается с губ.