Естественный отбор

Эрик садится за руль, потому что Чарльз не брал машину напрокат, и ему снова становится плохо, как только Леншерр выезжает на дорогу. Открытое окно и глубокие вдохи помогают, и он снова становится почти человеком к тому времени, как Эрик подъезжает к явно захудалой стоянке полуразрушенного мотеля. — Боже милостивый, — в ужасе произносит Чарльз. — Не могли бы мы поехать в мой отель? — Нет, — снова ухмыляется Эрик. — Мы не можем рисковать, нас могут искать. — Господи, — бормочет Чарльз, пощипывая себя за кончик носа, — у меня в номере в отеле остался багаж, черновик моей диссертации, заметки и исследования. Я не могу просто взять и бросить всё. — Тебе придётся, — беспечно замечает Эрик. — Возможно, нам придётся покинуть страну. А теперь вылезай из машины и заходи внутрь по-хорошему. Раздраженный Чарльз подчиняется, следуя за Эриком вверх по довольно сырой и странно пахнущей лестнице в открытый коридор мотеля на втором этаже. Он на мгновение теряет Эрика из виду, когда лестничная клетка изгибается вдоль фасада здания, и обнаруживает, что поспешно карабкается вверх по лестнице от внезапного спазма в животе, от ощущения, что всё идёт не так. Чарльз чуть не врезается прямо в Эрика, который остановился, возможно почувствовав его беспокойство, и Эрик прижимает ладонь к его спине, успокаивая. Это совершенно неловкий способ попасть в чей-то номер в мотеле, и Чарльз снова раздражён и обижен к тому времени, как Эрик запирает за ними дверь. Он садится на деревянный стул — единственный предмет мебели в комнате, который кажется чистым, и складывает руки на коленях, оглядывая крошечную комнату. Здесь стоит стойкий химический запах, похожий на очень дешевый освежитель воздуха, и, хотя кровать застелена, сероватый ковёр лишён большей части ворса, а ванная комната окрашена в неприятный голубой оттенок, как у порошка. — Итак. — Эрик садится на кровать лицом к нему. — Это было неожиданно. — Да, я тоже так считаю, — отвечает Чарльз. — Для того, кто потратил годы на изучение секвенирования генов проводников и стражей, — сухо говорит Эрик, — ты не очень-то рад этому. — Я не ожидал подобного, понятно? Это довольно редкое явление. Кроме того, пары стражей и проводников почти всегда начинают работать в качестве каких-нибудь правительственных агентов, — раздражённо замечает Чарльз. — Учитывая, что чаще всего обращают внимание на национальность проводника, полагаю, что мы бы оказались в МИ-6* или что-то в этом роде, что не особенно способствует тому, чтобы быть штатным профессором. Это было бы печально, но, поскольку ты только что сказал мне, что являешься преступником... — Ясно, — пожимает плечами Эрик. — Но, если не обращать внимания на этот аспект, разве это не должно быть для тебя увлекательным? Ты лично столкнулся с ускоренной мутацией. — С развитием скрытой мутации, — рассеянно поправляет Чарльз, затем хмурится. — Ну да, я полагаю, что если бы нам не нужно было регистрироваться и если бы ты не был международным преступником, то это было бы захватывающе. — Именно так, — успокаивающе говорит Эрик. — Я не собираюсь регистрироваться. Это значит, что и тебе не нужно регистрироваться. Ты можешь продолжать делать то, что тебе нравится. Как только связь устаканится, я продолжу делать то, что мне нравится. Здорово же звучит? — Делать то, что тебе нравится? — Чарльз спрашивает с подозрением и рискует высказать свои предположения вслух. — Покупкой и продажей оружия? — Эрик вполне похож на такого человека. — Я подобным не занимаюсь, — говорит Эрик, забавляясь. — Но если тебе действительно так нужно знать, то я охочусь и убиваю нацистских военных преступников. — Ладно... — тихо произносит Чарльз сдавленным голосом. — Если это правда, полагаю, что это не так плохо, как торговля наркотиками. Разве Интерпол не должен тогда нанять тебя, а не охотиться за тобой? — Многие из этих преступников разбогатели во время войны и заключили сделки, — пожимает плечами Эрик. — Кроме того, у меня нет терпения для Международного суда. Итак, мы договорились? Нам просто нужно пожить друг с другом, может быть, месяц или два, а потом сможем разойтись в разные стороны. — Связь так не работает, — неловко говорит Чарльз Эрику. — Я должен быть рядом, чтобы ты смог контролировать и развивать способности. Это работает в обе стороны. Такова уж химия мозга. — Предположительно, — Эрик прищуривает глаза. — Ты являешься ведущим мировым экспертом по генетике мутаций в парах стражей и проводников. Уверен, что ты сможешь что-нибудь придумать в ближайшие два месяца. Не хочу таскать за собой кого-то вроде тебя, пока охочусь на опасных людей. — Кого-то вроде меня? — возмущённо огрызается Чарльз. — Да, тебя, — рычит Эрик. — Я всё знаю о тебе, навёл справки, перед тем как прийти на лекцию на случай, если ты окажешься одним из партнёров Шоу. Ты всегда был избалованным, невероятно богатым, высокомерным, эгоцентричным и — я хочу трахнуть тебя прямо на этой кровати! — с завышенной самооценкой! — Что? — Чарльз моргает, его возмущение быстро сходит на нет, и Эрик смотрит в ответ долгим яростным взглядом, прежде чем понимает, что произошло. Он выглядит смущённым только мгновение, а потом его ухмылка становится вызывающей, и Чарльз рычит, откидывает волосы со лба и хватает Эрика за лацканы рубашки, притягивая для грубого поцелуя. Чарльз вспоминает, что это вовсе не необычное развитие связи стража и проводника, когда Эрик возится с галстуком и костюмом, сбрасывая сшитую на заказ одежду Чарльза на пол и игнорируя чужой возмущённый вопль. Он кусает Эрика во время следующего поцелуя, но Эрик просто рычит и едва не опрокидывает Чарльза на спину на грубые простыни. — О нет, не думай даже, — шипит Чарльз, шлёпая Эрика по рукам, когда видит в мыслях Леншерра, как тот разрывает его рубашку. Эрик в ответ закатывает глаза и снимает рубашку, а затем и ремень. Они сбрасывают обувь, стаскивают брюки, боксеры, недолго борются на кровати и заканчивают тем, что целуются и трутся друг о друга с неконтролируемым рвением. Чарльз тянется рукой и обхватывает их члены, но без смазки слишком грубо и сухо, однако Эрик всё равно стонет и так сильно толкается в его руку, что пальцы Чарльза соскальзывают и впечатляюще большой член Эрика ненадолго прижимается к его животу. Леншерр буквально состоит из сплошных твёрдых мышц, он сильно кусает Чарльза за шею и рычит, когда мужчина шипит и сильно впивается ногтями другой руки в его спину. — Смазка, — удаётся выдохнуть Чарльзу, и, когда Эрик игнорирует его слова, продолжая рычать и посасывать очередную метку на его шее, Ксавье шипит и хлопает Эрика по спине. — У тебя ведь есть смазка? Я не собираюсь принимать монстра, который у тебя между ног, без смазки! Эрик отступает, бросая на Чарльза раздражённый взгляд, прежде чем потянуться к боковому ящику и нетерпеливо выдвинуть его. Лампа, стоящая на нём, гудит и подпрыгивает, когда он дёргает ящик за ручку, и Чарльз смотрит, как Эрик откупоривает тюбик, выдавливает немного на пальцы и в спешке роняет пару капель на плечо Чарльза. Эрик прижимает пальцы ко входу Ксавье, и тот ощущает, насколько смазка холодная, но ему всё равно, он раздвигает бёдра и выгибает спину, когда Эрик проникает пальцем грубо и торопливо. — Ублюдок, — шипит Чарльз, поскольку Эрик не ждёт особо долго и вводит ещё один палец, снова впиваясь зубами ему в шею. Раздражённый Чарльз проводит пальцами по гладким волосам Эрика и чувствует, как вибрирует образовавшаяся между ними связь, посмеиваясь, когда мужчина над ним напрягается. Укус в шею превращается в облизывание, затем Эрик прижимается нежным поцелуем к губам Чарльза или по крайней мере пытается, но Чарльз кусает его. — Я не говорил притормозить, — парирует он, и Эрик ухмыляется, разводя пальцы как ножницы, пытаясь найти простату. Когда ему это удаётся, то Чарльз прижимается к нему и визжит, а Эрик обнажает ровный ряд зубов и облизывает сосок языком, пока мужчина не начинает извиваться, а затем кусает, на что Ксавье с визгом дёргает его за волосы. Чарльз тяжело дышит и стонет к тому моменту, когда Эрик добавляет третий палец, колени настойчиво прижимаются к его талии. Эрик несколько секунд борется с презервативом, его пальцы дёргаются от нетерпения, затем он выпрямляется и прижимается членом к заднице Чарльза, слегка поддразнивая его скользящей головкой. — Эрик, — рычит Чарльз, и мужчина фыркает и грубо толкается, входя в него и прижимая к себе, устроив одну руку на плече, а вторую — под поясницей Чарльза, который довольно легко принимает в себя член. Ксавье задыхается, когда Эрик входит до конца, и издаёт какие-то бессвязные звуки, которые явно нравятся Леншерру, если судить по внезапному приливу похоти, который Чарльз ощущает в сознании Эрика как яркую и обжигающую волну эмоций. Чарльз никогда ничего подобного не испытывал. Он цепляется за Эрика, у него кружится голова, он задыхается от смеха, когда чувствует, как его страж входит в него, всё ещё слишком грубо, чтобы он смог почувствовать себя комфортно, но он упрямо упирается пятками в спину Эрика и подталкивает его. Изголовье кровати дрожит и врезается в стену, когда Леншерр рычит и подчиняется, подсовывая подушку под бёдра Чарльза, пока берёт его, меняя угол проникновения так, что головка члена задевает что-то внутри, заставляя Ксавье кричать. — Потише! — кричит кто-то из соседней комнаты возмущённо, и Чарльз начинает смеяться, отчасти шокированный, отчасти взволнованный, а Эрик рычит и покрывает его плечи укусами, которые через несколько часов станут синяками. Когда страж кладёт руку на член Чарльза и гладит его, то Ксавье не требуется много времени, чтобы кончить. Эрик хмыкает, кладёт обе руки на бёдра Чарльза, и его толчки становятся глубже, сильнее, что-то дребезжит и скрипит в комнате вокруг них, как будто деформируется металл, затем Эрик издает резкий вздох и кончает, сильно впившись пальцами в кожу Чарльза, оставляя там отметки. Леншерр осторожно отстраняется и садится, тут же внезапно задыхаясь от смеха, и Чарльз хмурится, прежде чем приподняться на локтях, чтобы осмотреть повреждения. Почти все металлические вещи в комнате наполовину расплавлены, а некоторые совершенно неузнаваемы: ручки ящиков блестят расплавленными пятнами на истёртом дереве, прутья на маленькой кроватке исчезли, как и ручки двери в ванную и кран. Чарльз стонет, снова ложась на кровать. — Такое не спрячешь. — Я заплачу за ущерб и что-нибудь придумаю, — пожимает плечами Эрик, вставая, чтобы снять презерватив и выбросить его, после чего возвращается в кровать. — Похоже, что я не просто магнит. — Не будь таким самодовольным. Ты магнит для неприятностей, вот кто ты, — рычит Чарльз, но позволяет Эрику устроиться поближе и обнять себя за талию. — И я всё ещё хочу вернуть свои вещи, — добавляет он. — М-м. — Эрик слегка хмурится. — Полагаю, что, если мы собираемся притвориться, будто ничего не произошло, тебе следует выписаться из своего отеля и вернуться в Англию. — И как я должен объяснить твоё присутствие? — Любовник? — дразняще говорит Эрик и, когда Чарльз закатывает глаза, добавляет: — Ассистент? Телохранитель? — У меня уже есть ассистенты, а телохранитель будет выглядеть просто неуместно. — Чарльз хмуро смотрит на Эрика. — Давно потерянный родственник? — Думаешь, это будет хотя бы частично похоже на правду? — Секретарь, — решает Чарльз и ухмыляется, когда Эрик закатывает глаза. — Личный помощник. — Значит, так в Оксфорде называют любовников? — Эрик растягивает слова, но перекатывается сверху, чтобы получить поцелуй, не обращая внимания на то, как Чарльз толкает его и в конце концов сдаётся, упиваясь удовлетворением в сознании Эрика, теплом, утешением. Эрик долгое время был один, внезапно осознает Чарльз. И сам Чарльз тоже. Может быть, это сработает... — Итак, — говорит Эрик непринуждённо, когда они отстраняются друг от друга, — ты штатный профессор. — Чарльз кивает. — Может быть, ты сможешь брать отпуск каждые несколько месяцев или около того, когда я буду получать наводку на кого-то из своего списка или на Шоу. — И болтаться рядом, помогая тебе бродить по миру и убивать людей? Исключено, — недоверчиво парирует Чарльз, и Эрик закатывает глаза и сильно кусает Чарльза за ухо, игнорируя его возмущённый вопль. Нет, они определённо погубят друг друга.