Половое воспитание

22.02.2021       Звонок на урок прозвенел около десяти минут назад. Добрая половина выживших хитро потирала ладошками, дожидаясь пятнадцати минут, чтобы свалить без угрызения совести — ведь все по правилу! — в столовку или вообще домой. А опоздавшие с облегчением выдыхали и устало падали на парты. Даник лениво лежал, подперев щёку рукой, параллельно листая тикток. От интереснейшего занятия в восемь утра его отвлёк Шкред, закончивший болтать со своей девушкой.       — Чего сидишь грустишь один? — с ехидной ухмылкой поинтересовался парень, удобно устроившись напротив друга.       — Как видишь, — с досадой вздохнул казах, после заразительно зевнув.       — Интересно, где его носит? — задумчиво протянул Егор, сложив губы бантиком. — Надеюсь, он придёт с невероятно захватывающей историей, а то я его не прощу за игнор.       — На звонки не отвечает. Алии тоже ещё нет. И Дмитрий Андреевич раньше никогда не опаздывал. — Не успел он подытожить свои размышления, как в кабинет с громким криком зашла директриса с Максимом Дмитриевичем — учителем по физкультуре.       — Тишина! — галдёж в классе стих в ту же секунду. Шкред аж подпрыгнул, молниеносно выпрямившись, будто он торшер в гостиной. Женщина подошла к своеобразной кафедре, где обычно стоит сексолог, и прочистила горло. — Дмитрий Андреевич приболел и передал вам задания, чтобы вы не скучали во время его отсутствия. Только попробуйте разгуливать по школе! Слышите, вы! Влюблённая парочка! — указала в сторону шушукающихся Даника и Егорика. Те невозмутимо помотали руками под смешки одноклассников. — Я попросила Максима Дмитриевича составить вам компанию, поэтому только попробуйте отлынивать. — Пригрозила кулаком и облегчённо выдохнула. — И ещё Дмитрий Андреевич передал вам, чтобы вы берегли себя и одевались по погоде. Видите, какой он хороший и как любит вас! Только попробуйте его подвести!       — Всё-всё, Маргарита Алексеевна, — перебил физрук, аккуратно положив руки на плечи директрисе, подталкивая её к выходу, — уверен, что они всё поняли и им не терпится приступить к работе.       Пока мужчина настойчиво выпроваживал женщину, Тауланов со Шкредом быстро собрали свои вещи, согласовав дальнейший план действий. Когда тренер вернулся, они уже были на низком старте. Но, к вселенскому сожалению парней, Максим Андреевич был крепким орешком, и сбежать получилось только во время перемены перед второй биологией. Спустя пару минут они уже жевали сосиски в тесте у неприметного ларёчка.       — Может, наведаемся к нему в гости? — улыбнувшись, предложил Егор, в глазах которого загорелись хитрые огоньки.       — Он не говорил мне, где живёт сейчас. — Нежась на солнышке и не открывая глаз, ответил Тауланов.       — В смысле? Он всё-таки переехал к матери? — чуть не подавился от удивления.       — Мне б знать… — грустно вздохнул Данияр. — Он таким закрытым стал… Отдалился от нас… Я не понимаю, почему… Что мы не так делаем?       — Хм, — выкинул пакет от сосиски и открыл баночку фанты, — а когда это началось?       — Примерно после его возвращения из Иваново.       — Он ездил в Иваново? — громко удивился парень, чуть пролив напиток на землю.       — Да бля, Егор, ты хоть что-то знаешь?       Оставшиеся полтора часа до физры, которую в итоге решили прогулять, Даник рассказывал Егорику практически всю историю жизни их пропавшего друга. Шкред и подумать не мог, что за клоунской маской такого яркого человека кроется менее завидная история. По крайней мере, так считал Егор. С момента, когда казах немного проболтался про «Эйфорию», парень завёлся ещё больше, отчего его внимание переключить было очень сложно. Даже информация, что Эмиль, вероятнее всего, сейчас живёт либо в гостинице, либо у их учителя, что очень маловероятно, не помогла. Не будет же Иманов опускаться до того, чтобы жить у человека, на которого постоянно жалуется и открыто ненавидит и стебёт? Точно не будет. Иначе лишите Даника сырной булочки из столовой. А момент про глупое новогоднее желание вызвал бурную дискуссию между друзьями, которую прервали одноклассники, возвращающиеся со школы домой. День уже пролетел?

***

      Даник отчаянно вздохнул и громко положил ручку на стол. Не мог сосредоточиться на дурацкой геометрии. Все эти теоремы и аксиомы выводили из себя одним своим видом, отчего мозг закипал в секунду. Тауланов плюхнулся на кровать, которая переехала вместе с ним в новую обитель. На выходных он помогал своей семье с переездом из квартиры в большой и просторный дом. Уставал настолько, что поесть не было сил, а теперь ещё и ругал себя за то, что не уделил времени лучшему другу, когда тот написал и спросил «занят сегодня вечером?»       — Сука! — выругался, кинув телефон в угол кровати, после тут же его подобрав. Это был уже 15й пропущенный и 48е сообщение, оставленное без ответа. Единственная надежда тлела в душе верного друга — Эмиль сейчас с учителем. Иначе, почему их не было сегодня? Заболел? Данику слабо верилось в такие совпадения. Конечно, Иманов имел привычку пропадать, особенно в самый подходящий и нет момент, но на этот раз у Тауланова на сердце было неспокойно. Но он же не девчонка какая-то, верно? Нагуляется и прибежит, что тут переживать? Так ведь?       Немного поистерив и отложив ситуацию на полочку, Даник отправился ужинать, забыв обо всём как минимум до завтрашнего утра.

***

      Погода в этот понедельник была правда чудесна. Да и в целом день очень продуктивный и хороший. После сытного обеда в итальянской кафешке, Никита предложил Владу прогуляться по парку. Снег всё ещё покрывал тропинки, которые работники так усердно пытались очистить. На удивление, в парке людей было немного, из-за чего Сударю было даже скучно, а вот Солнышко, наоборот, чувствовал себя хорошо и спокойно. К слову, солнце, которое светит, но не греет, агрессивно палило в глаза, и Резнёву приходилось жмуриться и ругаться, пока блондин не отдал ему свои солнцезащитные очки, чтобы «не ныл». И вот, счастливый-довольный, словно ребёнок, Никита ходил и кружился под завораживающую тишину ещё спящей природы, а в это время за ним с тёплой улыбкой наблюдал Солнышко. Трудно сказать, о чём он думал. Наслаждался моментом. Ловил хищным взглядом каждую морщинку на радостной физиономии напротив.       Неожиданно, раздался негромкий «кря», которого было достаточно, чтобы привлечь всё внимание красноволосого. Тот в ту же секунду схватил друга, который почти уселся на лавочку, за рукав пальто и потащил в сторону аккуратного пруда.       — Ничего себе! Солнц, ты видишь это? — указывал на птиц в воде с невероятно искренней улыбкой.       — Ты никогда уток не видел, что ли? — усмехнулся Влад, поправив волосы от столь неожиданной пробежки.       — В феврале нет. — Никита увидел табличку с правилами кормления уток и его глаза, казалось, загорелись пуще прежнего. — Солнц! Давай их покормим! Мы же не торопимся никуда? — Солнышко удивлённо усмехнулся.       — То есть, ты кормил слонов в Таиланде, плавал с акулами, ездил на страусе и никогда не кормил уток в парке?       — Мы идём за хлебом.       — Ты серьёзно? — негромко посмеялся, смотря на удаляющуюся спину. — И с кем я разговариваю?

***

      — Стой! Куда так много? Столько нельзя, ты же читал правила. — Влад осторожно взял друга за запястье, предотвращая попытку кинуть в воду смачный ломоть белого хлеба. Никита удивлённо поднял взгляд и чуть было не отпрянул, когда увидел Солнышко так близко.       — Да он вон какой жирный!       — Это из-за таких вот индивидов. — У Влада глаза на лоб полезли, когда красноволосый откусил половину того, что было в руке. — И прекрати сам есть это! Руки грязные. Что ты, как реб… — договорить ему не дали: Сударь запихнул остатки блондину в рот, заливаясь звонким смехом. Ему не помешали даже нахмуренные брови парня, который пассивно-агрессивно жевал откусанный кусок хлеба. Проигнорировав грозный взгляд, Резнёв оторвал от булки ломоть поменьше и аккуратно кинул в пруд. Утки тут же накинулись на еду и принялись жадно её делить. Наблюдая за столь невинной детской радостью, Солнышко достаточно быстро разобиделся и подошёл к красноволосому, отщипывая от буханки маленькие кусочки хлеба, которые потом аппетитно поедали голодные, но благодарные пернатые.       Когда кряквы были накормлены, а Никиты довольны, они направились к машине, чтобы погреться и отправиться на запланированные встречи с какими-то деловыми дядями. Сударь не особо вникал, чаще всего просто сидел, улыбался и кивал, а потом получал от партнёра по бизнесу по шапке за бездействие. Ну, а что Резнёв сделает, если не тянет его дела важные решать? Он лучше будет поддерживать приятную атмосферу, что у Солнышко, к слову, не особо получалось. А аргумент «мы прекрасно дополняем друг друга», почему-то не был оценён по достоинству.       Если уж честно, Никита частенько задумывался о том, почему Влад его терпит и не выгоняет. Сколько за время существования «Эйфории» было совершено косяков, особенно с инвентаризацией, будь она проклята. Но Солнышко всё прощал. Всегда. Даже злиться не мог, потому что Резнёв нашёл к нему нужный подход. Почему блондин так дорожит их дружбой, Никита до сих пор не понимает, но это его вполне устраивает. Пользуется ли он этим? Да. Осознаёт ли он это? Не всегда. Происходит это в основном наитию, но после осознания неприятный укол вины всё же преследует. Они так много прошли вместе, что жизнь друг без друга не представляется возможной. Их даже редко когда можно увидеть по-отдельности, только если Солнышко улетает в командировку. Никита не воспринимает шутки в интернете или от Димы всерьёз, потому что «ну, камон, это же шутки, мы все знаем, что это неправда». Резнёв не тот, кого надо любить. Вот Влад — да. Он заслуживает всего самого лучшего, а Никиту всегда в этом плане устраивало такое своеобразное одиночество. Вниманием не обделён, а быть зависимым и крутиться во всей этом любовной ебатории, ну уж очень не хочется. Барахтается как может.       — Ты чего? — взволнованно поинтересовался блондин, заглушив мотор. Редко когда доводится увидеть друга спокойным и даже немного загруженным.       — А? Да, я… — на лице тут же появилась привычная улыбка, — устал немного. Есть хочу. Ты же заказал нам…

***

      — Ты чего так долго сидишь тут почти раздетая? Заболеешь же!       На плечи женщины опустился толстый, тёплый плед. Она охотно в него закуталась, пытаясь согреть замёрзшие руки. Около получаса сидела на веранде особняка и элегантно пила вино. По крайней мере, со стороны это выглядело так. Но мужчине в деловом костюме надоело пускать ситуацию на самотёк и наблюдать за тем, как через пару дней после свадьбы его жена увядает на глазах, хотя только недавно порхала как бабочка. Он тяжело вздохнул и сел в кресло рядом.       — Я же вижу, что что-то случилось. Ты второй день ходишь никакая, а у нас, я напомню, медовый месяц намечается. Разве нет? — поймав отчаянную ухмылку, Егор Витальевич грустно улыбнулся и положил руку на коленку жены. Та напряжённо молчала, но через пару секунд громко выдохнула и снова взяла в руки бокал, залпом допивая его содержимое. — Всё, на сегодня хватит. — Осторожно забрал из её замёрзшей ладони стакан, поставив его под маленький столик, располагающийся рядом. У женщины мурашки по коже пробежали, когда муж накрыл её всё ещё ледяные трясущиеся руки своими большими и тёплыми. — Ты всегда можешь со мной поделиться чем угодно. Я постараюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы помочь вернуть улыбку на твоё прекрасное личико. — Мягко улыбнулся, когда жена повернулась к нему. — Это связано с Эмилем, да?       Попал прямо в яблочко. Моментальная реакция на это имя не стала заставлять себя долго ждать и, вырвав руки из чужих объятий, женщина быстро накрыла ими своё лицо. Ей было страшно. Страшно показывать свою слабость перед кем-то. Она даже на похоронах бывшего мужа не плакала. Не помнит, когда делала это в последний раз. Возможно, в детстве. Но мать и бабушка всегда ругали и орали за такое проявление жалости к себе. Она сильная. Должна нести всё на своих плечах. Любви нет, это иллюзия для игры в семью, а мужики — бесхребетные и безграмотные парни, которых нужно избегать, в чём она и убедилась на примере отца Эмиля. Прогибаться можно только под тех, кто хоть чего-то достиг в этой жизни сам. Допустила ошибку, разругавшись с семьёй и сбежав в никуда с «точно не таким, как другие». Хотела что-то доказать, но через год доказывать было уже некому. Но она сильная, она со всем справилась. Подняла семью с колен, крутилась как могла. Втягивать сына во всё это совершенно не хотелось. Однако, как бы не было трудно это признать, именно Эмиль стал для неё толчком в трудный момент, когда её руки опустились. Хотела дать ему всё. Хотела всегда видеть его улыбку. Хотела, чтобы был счастлив. Где она оступилась? Чем заслужила это? Её крепко прижали к себе. Неожиданно стало невероятно тепло. На душе.       Они поменяли локацию и уже сидели в столовой, где пили успокаивающий чай с мелиссой. Алия была у подруги с ночёвкой, а прислугу Егор Витальевич отпустил, когда вернулся. Их личному разговору не должны были помешать.       — Он сбился с пути. — Неожиданно нарушила тишину, заставив непоколебимого мужчину вздрогнуть от обеспокоенного тона. — Егор, он не понимает, что делает. Конечно, если то, что он сказал — правда…       Мужу приходилось только догадываться о контексте, потому что лезть в, и без его вмешательства, трудные отношения с ребёнком не хотелось. Внимательно и терпеливо ждал каждого её слова.       — Он запутался, а я оступилась… Не знаю, что сделать для него… Я думала, делаю всё, но и этого недостаточно, получается… — Голос дрогнул, а глаза зажмурились. Её руку снова накрыла горячая ладонь, аккуратно и успокаивающе поглаживая.       — Расскажи мне поподробнее, что произошло, а я подумаю, как мы можем ему помочь. — Постарался поймать взгляд напротив. — Проблема с квартирой? Бог с ней! Продадим и купим ему отдельную.       — Он ни за что не согласится её продать. И как подарок не примет. Я уверена в этом. Сильно важный стал. — Усмехнулась. «Прям как я…»       — Я бы предложил оформить ему ипотеку, раз уж такой гордый и хочет почувствовать себя взрослым, но…       — Да откуда у него деньги? От нас точно не примет. Будет голодать, страдать и умирать, но не…       — Давай я поговорю с ним. По-мужски. По-взрослому, как он хочет.

***

21.02.2021       Гробовую тишину в квартире нарушило довольное мурчание в знак благодарности за славный вкусный ужин. Дима снова не знал, куда себя деть, хотя задач было с горой и более. Каждые пять минут заглядывал в мрачную комнату, где второй день лежит полуживое тело, редко подающее какие-либо признаки жизни. После событий того утра, когда в Мерседес Масленникова безмолвно упало бессознательное тело, ситуация немного стабилизировалась и на душе стало намного спокойнее. Эмиль ни слова не сказал с того звонка. Ехал, залипая в одну точку и не реагируя ни на какие вопросы и переживания старшего. Дима и представить не мог, что его ждёт. На парковые комплекса просто решил убедиться в том, что парень устал и перетрудился сильно. Тот лениво отмахивался и постоянно вырубался. Масленников хотел, чтобы его предположения оказались ложными. Первым звоночком были влажные ладони подростка и лёгкий тремор, потом Дима с опаской приложил руку ко лбу младшего и обратил внимание на пустой взгляд и заторможенную реакцию. Включил фонарик и посветил в глаза. Тело тут же сковало и пронзило мощной волной страха. Сердце будто остановилось. Потребовалось пару секунд, чтобы взять себя в руки и выйти из машины, вытаскивая следом и парня. Масленников бережно подхватил его, и запрокинул руку на своё плечо, постоянно бубня себе под нос: «Что ж ты наделал, Эмиль? Как ты так? Что произошло?»       Дима приложил немало усилий, чтобы пережить дальнейшие события. Опустил парня на пол ванной, стянул верхнюю одежду, оставив только нижнее бельё, а после перевернул на бок и принялся откачивать всеми способами, которые помнил за годы обучения в ВУЗе и практики в наркологических диспансерах. Телефон с тремя цифрами был наготове, но, к счастью, обошлось без этого. Эмиль всё ещё был в каком-никаком сознании и с горем пополам да реагировал на просьбы старшего. Совместными усилиями удалось немного очистить организм. Дима с болью в глазах смотрел на обессиленное тело, одной рукой держащееся за унитаз, а второй с надеждой цепляясь за край его футболки. Лицо приобрело более живой оттенок, парень даже смог подняться, не без помощи Масленникова. На вопросы отвечал слабым кивком, а как только упал на кровать — сразу уснул. Дима сначала испугался, потому что тот дышал слишком уж тихо и размеренно. Периодически будил, заставляя пить воду, чтобы восстановить баланс, и поддерживая того, чтобы оставался в полулежачем положении. Не отходил ни на минуту. Только иногда по необходимости: налить воды, проветрить комнату или поменять компресс. Когда Энтони настойчиво шкрябался в дверь, Масленников не открывал, потому что просто не было сил, за что тот явно обиделся, но на данный момент было очень похуй. 22.02.2021       Ближе к вечеру следующего дня, когда состояние парня более-менее стабилизировалось, Дима позволил себе перекусить и поспать у кровати младшего. Подскочил, когда Его Величество запрыгнул на кровать и удобно устроился под боком у больного. Масленников усмехнулся. Помассировал виски и на пару секунд призадумался о жизни. После снова растормошил брюнета, получив в ответ еле-слышное «Угум». Живой. Дышит. Думает. Дима выдохнул с облегчением, наблюдая за мирно спящим парнем. «Что же произошло, что ты в такую крайность бросился?» — взгляд помрачнел, наполнившись грустью, а воспоминания о счастливой улыбке и язвительной манере общения нахлынули невероятной волной. Масленников невесомо коснулся чужих волос, заводя их за ухо, чтобы не мешали отдыхать. Когда телефон подростка стал всё чаще вибрировать, Дима понаглел и отнёс его в другую комнату, чтобы не будил и не отвлекал. Поставил на зарядку и случайно заметил сообщение от контакта «Мать», но не прочитал. Не хотел лезть не в своё дело. Уже влез. Да и попросту не мог — пароль. 23.02.2021       Первый раз он увидел Явление Христа народу под вечер вторника, когда Иманов, добровольно подав признаки жизни, своими усилиями — по стеночке — направился в туалет. У Димы аж булыжник тревоги и переживания с души упал. Налил бульон в одну тарелочку, а в другую наложил рис. Поставил на поднос и отнёс в комнату, дожидаясь возвращения младшего. Тот вернулся и тут же зажмурился и скривился, увидев еду.       — Убери, меня сейчас вывернет. — Судорожно облокотился на стенку позади себя. А у Димы даже настроение поднялось: скучал по его голосу. Даже такому хриплому и обессиленному.       Эмиль быстро лёг на кровать, отворачиваясь.       — Тебе надо поесть. — Поставил поднос на прикроватный столик и силой усадил брюнета, отчего тот нахмурился, а сердце Масленникова тихо радовалось, что к больному постепенно возвращаются эмоции.       — Штормит. — Прикрыл глаза и положил руку на лоб, возможно, ни капли не утрируя.       Немного помотав головой, тот всё же сдался и принял ложку риса. Скривившись от пресности блюда, парень грозно посмотрел на Масленникова. Тот же ликовал, отметив, что зрачки Иманова снова похожи на человеческие. Ели они в тишине. Точнее, Эмиль ел, а Дима заставлял кормил. Энтони надоедливо тёрся о ноги, нескромно намекая, что в этой суматохе про него вовсе забыли. Масленников не стал насиловать истощённый организм и впихивать всё до последней рисинки. Для начала и половина половины порции — неплохой результат. Отнёс посуду на кухню и вернулся с телефоном, протягивая его младшему, вновь залипшему в абстрактную точку перед собой.       — Говорить можешь?       — Не хочу. — Поднял на старшего недоверчивый взгляд и чуть дрожащей рукой принял свою прелесть. Про себя удивился, сколько там пропущенных звонков сообщений. Из-за такого обилия даже желания начинать отвечать не было. Отложил на тумбочку рядом.       — Придётся. — Старший сел рядом, но не слишком близко. Не хотелось давить или нарушать личное пространство, хотя не похуй ли сейчас? — Сначала объясни мне, как так получается, что когда звонишь твоей маме, вызов поступает на твой телефон. — Эмиль накрыл лицо руками, тяжело вздыхая.       — В определённый момент ей осточертели постоянные звонки по поводу и без, и она поменяла симку, а эту отдала мне, чтобы я сам решал свои проблемы со школой.       — И Маргарита Алексеевна всё ещё не прокусила эту аферу? — недоверчиво усмехнулся Масленников.       — Как видишь. — Отрезал Иманов, свернувшись комочком и пытаясь укрыться одеялом, на котором сидел старший. Тот вздохнул и встал, накрывая парня.       — Мне завтра нужно будет отлучиться утром по делам. — Дима подошёл к окну и, сложив руки на груди, меланхолично смотрел на то, как постепенно загораются фонари. — Надеюсь, ты уже в силах сам дойти до кухни и туалета.       Иманов вновь отвернулся к стенке, оставив старшего без ответа.       — Я выиграл нам неделю на твоё выздоровление. Пожалуйста, пойди на уступки, расскажи, что случилось, чтобы я знал, как помочь.       — Мне не надо помогать.       — Если не надо, то зачем тогда позвонил? — Повернулся, встретившись взглядом с чужой спиной. — Ведёшь себя, как ребёнок.       — Дай мне время. — Дима аж замер от непредсказуемого ответа. Думал, что младший его пошлёт или наорёт за такое, а тут…       Молча покинул комнату, оставив дверь чуть приоткрытой, чтобы пушистый хозяин мог пройти. Через полчаса Масленников довольный сидел на диване и переписывался с Никитой и знакомым врачом, который должен был по блату выписать Иманову справку о болезни. Дима в такой справке не нуждался, а вот школьнику проблем не хотел. Ему несложно, а тому приятно. Ещё и от физры освобождение, ну что за подарок? Выключил телефон и погрузился в полумрак комнаты. Сидел в зале, смотря в панорамные окна и думая обо всём и ни о чём. Строить теории устал, что делать дальше не знал, но выбора не было. Из размышлений его вывело неожиданное появление Иманова, который тихо плюхнулся рядом с ним на мягкий диван.       — Заварить тебе чай с ромашкой? Поможет уснуть. — Младший молча помотал головой и положил её на чужое плечо. У Масленникова аж кровь закипела, а в груди странно кольнуло. — Расскажешь, что произошло?       — Не помню. — После разочарованного вздоха добавил: — Не хочу вспоминать.       — Чтобы вывести из тебя эту дрянь и токсины, мне нужно знать…       — Я не помню, что это было, но у них явно нет денег на что-то серьёзное. — Почувствовав, как напряглось димино плечо, Эмиль выпрямился. Посмотрел перед собой и сжал руки в замке. В памяти всплывали яркие красные вспышки и обнажённые тела. Он накрыл лицо ладонями. — Если честно, я… — Масленников с опаской перевёл на того взгляд. — Похуй…       Снова съехал с темы. Не может. Просто не может признаться. Стыдно. Ещё и нахлынуло всё так не вовремя: мать, свадьба, Эйфория, отец, вписка, Дима, секс. Голова снова начала кружиться, а перед глазами всё расплывалось. Хотелось плакать, но он держался. Так проклинал Масленникова за то, что тот дышит, а сейчас чуть было не вылил на него всё, что накопилось. Ни за что в жизни. Вот оправится и сразу съедет. 24.02.2021       Эмиль пробыл один почти всю среду. Когда проснулся, Масленникова не было рядом. Было как-то пусто и холодно. На душе. Зато был Энтони, который настойчиво требовал внимания. Парень тепло улыбнулся, ласково поглаживая того по голове, периодически почёсывая за ушком. Проигнорировав нахлынувшую слабость, умылся, выпил стакан воды из фильтра и закинул в себя половину омлета, который Масленников приготовил, вероятно, на пару. Наконец, руки дошли до телефона. Удобно устроившись на кровати, он принялся разгребать все сообщения от Даника, которых было за сотку. Отмазавшись плохим самочувствием и пообещав невероятную историю, о которой невозможно молчать, Эмиль решил проверить фото в галерее, но, к вселенскому счастью, ничего не увидел нового. Вздохнул с облегчением, пока не увидел сообщение от матери. Мать Эмиль, надо поговорить. Это важно. Напиши, когда ты свободен. Понедельник. 21:25 Иманов, это важно. Сегодня. 15:31 Это по поводу квартиры. Сегодня. 15:32       У Эмиля аж мир перевернулся с ног на голову, по которой ударил молот потрясения. Боялся представить, что ещё придумала эта женщина. Было уже как-то немного очень сильно насрать. Пусть делает, что хочет. Не его уже дело. Однако интересно, зараза.

Завтра в 5.

Сегодня. 15:59

Мать Хорошо. Встретимся во дворе. Сегодня. 16:11       А дальше нудная переписка-отчёт с Масленниковым. Честно, Эмиль уже пожалел раза двадцать три за то, что позвонил тогда, а не сгнил где-то в канаве. Такая излишняя забота, постоянные переживания были в новинку, что жутко раздражало. Внутри всё бурлило, не понимал: это омлет или стресс.       К вечеру, когда хозяин квартиры вернулся домой, Эмиль умудрился уснуть. Снился ему лютый бред, но без присутствия старшего, за что низкий поклон. Жирафы с Илоном Маском на Венере в аквапарке покруче будут. Однако через полтора часа пришлось вернуться к реальности: Масленников случайно, а может и нет, разбудил, когда открывал окно, чтобы проветрить комнату.       — Ой, извини. Разбудил, да? — приветственно улыбнулся, глядя на только проснувшееся, а уже нахмуренное личико. — Пойдём ужинать, пока не остыло.       Потребовалось время, чтобы оклематься. Как бы Иманов не старался, засунуть в себя даже ложку пюре не получалось. Банально не было аппетита. Дима это заметил, и пришлось оправдываться, что это ему есть не хочется, а не старший приготовил невкусный ужин. Эмиль был сыт. Сыт по горло мыслями и переживаниями от предстоящей встречи. Выворачивало наизнанку.       — Дим, — мужчина тут же поднял взгляд, а брюнет продолжал смотреть в тарелку, — сможешь завтра подкинуть меня до ***.       Масленников удивлённо разглядывал лицо напротив, отмечая тот факт, что тот мог заказать такси, но решил попросить его лично. Кивнул, надеясь, что Иманов не хочет просто сэкономить деньги на такси. Он же не такой.       — Домой? Конечно. — Тишина. — А зачем? Неужели, хочешь съехать? — усмехнулся.       — Выгоняешь? — с максимальной серьёзностью в голосе спросил младший, отчего Дима стушевался. — Пока не знаю…       — Не дождёшься. — Закинул в рот помидорку. — Я отпущу тебя только, если ты сам захочешь уйти. А лохматый вообще не отпустит. — Тихо посмеялся, кивнув в сторону лежащего кверху пузом кота, но подростку было как-то не до этого.       — Спасибо. Я потом доем. — Спрыгнул со стула и, немного пошатнувшись, направился в комнату.       Далеко ему уйти не дали: схватили на запястье и прижали к стене. Эмиль зажмурился, хотя удара совсем не почувствовал. Осторожно поднял голову, встретившись с внимательным взглядом Масленникова, который, казалось, пожирает его изнутри. Сглотнул, когда хватка на запястье ослабла и мужчина чуть отстранился.       — Я даю минуту на то, чтобы ты собрался с мыслями и рассказал мне всё. Я устал кидаться из угла в угол и быть в неведении. Всю неделю верчусь как белка в колесе непонимания, блять. Если ты думаешь, что у меня вечное терпение, то ты ошибаешься. Не испытывай меня, Эмиль. Хоть раз поведи себя по-взрослому, а не как истеричный подросток! — сам не заметил, как повысил голос. У Иманова аж дар речи пропал. В следующую секунду он вспыхнул, как спичка.       — Это я веду себя, как истеричный подросток? Да ты даже не представляешь, что я переж…       — Так ты не рассказываешь! — перебил Дима, стукнув по стене, преграждая парню путь к отступлению. — Бегаю за тобой как собака, поджав хвост, боясь и слово не так сказать. Жду, пока Его Высочество соизволит хоть что-то рас…       — Окей. Окей, я расскажу! — злобно кинул Иманов, прожигая карие глаза напротив. — На свадьбе, куда я, блять, не хотел идти, но вы меня заставили, — деловито ткнул пальцем в грудь нахмурившегося мужчины, — вот это неожиданность! — театрально взмахнул руками, а на лице появилась странная улыбка, — мать узнала, что её единственный сыночек, наследничек, прогнулся под тридцатилетнего мужика, представляешь! Не знаешь, как это произошло? — грязно усмехнулся, поймав реакцию. Но ответить не дал: — И знаешь, что самое интересное? Мне даже поделиться не с кем! — Голос дрогнул почти незаметно, но Дима очень отчётливо услышал этот переломный момент. — Меня все кинули! Отец, мать, даже друзья! Один променял на девушку, другой просто в игнор отправил. — Заметив, что собеседник открывает рот, чтобы что-то добавить, Иманов тут же перебил, отталкивая того от себя. — Не начинай даже говорить что-то про себя или Сударя! Тот заебал своими вечными авантюрами, не давая возможности отказаться. Влад, который вечно ему поддакивает и прощает всё… Ненавижу тупую влюблённость во всех её проявлениях! — Эмиль сильно сжал кулаки, почти рыча от злости. — Становишься бесхребетным, блять... И вы все мне говорите, что я веду себя, как ребёнок? Да я лучше буду ребёнком, чем вечно избегать проблем, как вы!       Дима замер. Активно, почти в панике, пытался проанализировать всё сказанное и ситуацию в целом, но получалось как-то хуёво. Однако Масленников стоял, не выражая эмоций, не провоцируя. Прекрасно понимал, что крышу снесло окончательно и сейчас нужно было выслушать. Поэтому он молча смотрел, пытаясь подловить момент затухания. И вот, когда Иманов затих, смотря в пол, Дима решил, что пора.       — Эмиль, я…       — Если ты думаешь, что я неблагодарная тварь, то вспомни тот факт, что я не заставлял тебя мне помогать. Моя жизнь до встречи с тобой вообще была мёдом! — ещё секунду назад он стоял с полу-истерической ухмылкой, а сейчас грустно отвёл взгляд, поджав губы. — Я гулял с друзьями, тусил с девчонками, ел с одноклассниками в столовой, сбегал с пацанами за школу на перемене. А сейчас что? — резко вернул всё внимание Диме, который стоял в ахуе ахуя, пытаясь сообразить, что сказать или сделать, но боялся пошевелиться. — Да я Егора с Даником, блять, вижу реже, чем тебя! Я жил беззаботную школьную жизнь, к которой так долго стремился! А потом пришёл ты. И это ебаное желание… Мать со своим ёбарем, Алия эта, блять… И всё так быстро! — прикрыл лицо одной рукой, пытаясь хоть как-то спрятаться, но осознавал, что уже поздно. — И как ты думаешь, какого мне, обычному подростку, должно быть, когда вокруг творится вся эта хуйня? Парад ебаных лицемеров.       С опаской поднял голову. Масленникова передёрнуло от безысходности и отчаяния во взгляде.       — Самые близкие люди уже какой раз уходят… Отец добровольно бросил меня матери и ушёл, сбежав от всех проблем. Да если бы не дядя Саня, я бы вскрылся прям там, читая его прощальное письмо! А если Даник тоже… Сука! Ещё и мать с этой квартирой… Пусть продаёт, мне уже поебать. — Дима, наконец-то придя в себя от нелёгкого шока, попытался прикоснуться к этому пылающему огоньку боли и страха, но был отвергнут тяжёлым ударом по руке. — Нет! Ты называешь меня ребёнком? Это получается, что ты педофил? Напоил меня и так легко поддался похоти, я в ахуе просто! — щёки Масленникова стыдно вспыхнули. «Нет! Всё было… не так… Ты борщишь». — Ты хоть знаешь, какого мне думать об этом? Я так отчаянно пытался очиститься от этого… От мыслей, что я… с мужчиной… моим уч… Да я даже согласился на этот блядский порошок, потому что мне было уже насрать! Но от одной мысли о том, что было в ту ночь… В той красной комнате… А после… Я… — перевёл взгляд в пол, зажмурившись и сжав кулак с новой силой. — Я… Мне было… страшно… Я хотел… Я хотел, чтобы меня отпустило. Хотел, чтобы меня не было. Чтобы тебя никогда не было в моей жизни. — Посмотрел на старшего со всей болью и ненавистью в глазах. — А ты, мало того, что торчишь постоянно рядом, так ещё и рвёшься помогать. Нахуя? Поиграть? Ты получил, что хотел? Записал наш секс в книжечку достигнутых целей? Поздравляю. Я новогоднее желание тоже выполнил.       Повисла тяжёлая, угнетающая тишина. Пока Масленников был в своих мысля, Эмиль отвернулся, собираясь пойти в свою комнату.       — Я съеду. Спасибо за гостеприимство. — Сухо добавил младший, смотря в пол и избегая буквально каждого вздоха. Стыдно. Зачем высказал? Дима же столько помогал ему и ничего не просил взамен. Да он буквально спас ему жизнь, обеспечив крышу над головой. Достал с того света. Хотелось провалиться. Молчание убивало и сжирало изнутри.       Однако уйти он не успел: его резко схватили за предплечье, развернули и крепко обняли, не позволяя даже дышать. Или это у Эмиля пропал весь кислород из лёгких. Пока не знал. Не понимал, что происходит. Не понимал, почему его так взорвало, но отчаянно вцепился в крепкую спину и горько зарыдал как ребёнок на груди родителя. Получается, что всё-таки ребенок… Эмиль не позволял себе такой роскоши после ухода отца, а мать, в свою очередь, никогда не обнимала сына, когда тот плакал. Она в принципе редко проявляла к нему какую-либо тактильность. Дима осторожно прижимал парня к себе и успокаивающе поглаживал по волосам.       — Давай, я заварю тебе чай с ромашкой или какао сделаю, ты успокоишься и мы спокойно всё обсудим, хорошо? — в ответ он не получил ничего. Даже молчания. Иманов, казалось, и вовсе не слышал слов старшего. — И ты не виноват. Ты ни в чём не виноват.