Библиотекарь

Джордж. Этот низкорослый парень, шагающий между высоких полок, подпирающих потолок, шаркая ногами в домашних тапочках. Я знаю о нём даже меньше, чем о здании библиотеки, где его душа и тело обрели покой. Говорят, он когда-то был наследником престола, но бежал из своего королевства, когда этот разбойник, на чью голову я охочусь не первый год, ворвался в столицу, неся за собой разруху, пожары, кошмары и ужас. Говорят, что он просто появился из пыли здесь среди книг, что тут же стали ему ближе кого-либо или чего-либо. Говорят, что он единственный, кто видел лицо, как иронично, безликого бандита, подстрелив его когда-то с лука. Ну, а я скажу так. Он вроде бы какой-то эльф или гном, (по росту больше подходит второе), на это указывали вечно опушенные уши с алыми вкраплениями на концах, те настороженно подергивались, как только я решался завести с ним диалог. Он не отличается слишком хорошим зрением и солнцезащитные очки ему навряд ли помогают ориентироваться в пространстве, но тот их ни разу при мне не спускал. Он выходит в город раз в две недели и то, только, чтобы пополнить запасы еды и свою коллекцию, состоящую из многочисленных книг. Я уронил голову, не в силах продолжать выписывать абзацами текст рукописной копии давней легенды, облетевшей наши края. Тонкие пальцы забрались в мои сальные волосы, натягивая их, заставляя меня потянуться вслед за движением, дабы не вырвать их. Я протяжно зашипел, зажмурившись. – Это читальный зал, а не спальня, Сапнап, – его голос тихий, чёткий и необъяснимо мягкий, словно китайский шёлк, который я видел на прилавках города. Иногда хотелось прикоснуться к этим словам, провести пальцами по слогам, висящим в воздухе, но увы и ах такой возможности я не имел, а лишь наблюдал за тем как пухлые губы проговаривали каждую букву. Он слишком часто был пугающе спокойным, безразлично глядя на происходящее, почему я стремился поймать каждый смешок, слетавший с карминовых губ. Каюсь, Господь, иногда я и вовсе не могу оторвать взгляда от костлявого тела, от лебединой шеи, от точных изгибов таза и поддтянутых бёдер и икр, от точеного носа и идеальной линии губ. – За стол из своего кармана платить будешь, – если бы не эти слова, произнесённые каким-то чересчур насмешливым тоном, я бы, наверное, даже не заметил, как своими когтями поцарапал лаковое покрытие стола, за которым сидел. Я оглядел свои ладони, почерневшие ближе к кончикам пальцы, останавливая взгляд на проявивших себя когтях. Мне кажется, я не так давно научился контролировать свою истинную форму, вроде бы, но нахождение рядом с этим библиотекарем слишком часто доказывало мне обратное. Я сосредоточился, шумно выпуская воздух из стиснутых клыков, прикрыл веки, в надежде успокоить не только самого себя, но и своё тело. Но вскоре, к моему удивлению, к этому действу присоединились холодные ладони прежде не подпускавшего к себе хранителя книг. Тонкие пальцы обвели мои скулы, заставляя меня приподнять подбородок, оставили след на моей шее, плечах. Мне удалось, вроде бы, перехватить взгляд, скрытый под затемненными линзами, но тот не отвлекался, сосредоточенно глядя на мои пальцы. Даже не смотря на мои руки или на его глаза, я понимал, что судорожная дрожь моих ладоней точно была замечена. Я заметил как уголки его пухлых губ опустились, и вскоре его тонкие пальцы выпустили мои плечи, отчего я испустил почти опечаленный вздох. Этот парень был так близко и так далеко одновременно. Я буквально мог обвить его аккуратную талию руками в реальности, но в метафорическом плане мне было всё скакать и скакать голопом по холмам и горам. – Всё, – подытожил библиотекарь, спрятав руки у себя за спиной, и лёгкой поступью удалился от занятого мной стола, куда-то вглубь коридоров из шкафов. Я, наконец пересилив себя, оторвал взгляд от удаляющегося эльфа, переводя взгляд на собственные ладони. Возможно, он обладает способностями мага или лекаря. Запомню это на будущее.

***

Как только я зашёл в наше временное место прибывания, обессиленно упал лицом в сено, шумно вдыхая запах сухой травы. Что-нибудь нового ни про таинственного дракона края, ни про безликого разбойника в рукописях найти мне не удалось. Может проблема была в неразборчивых почерках писателей, может в информации, что хранилась в их каракулях, а может и в человеке, что хранил эти книги, чуть ли поклявшись защищать их ценой собственной жизни. Помнится, я однажды, вспылив, хлопнул книжкой со всего маху по столу, что-то разгневано выплюнув на исписанные чернилами листы, как мне в затылок прилетела пыльная тряпка, а во мне будто пытались прожечь дырку стеклышки чужих очков. Когда же в моей памяти всплыло сегодняшнее происшествие, возможно, даже не совсем заметив этого, я начал жевать первое попавшееся под руку. Ну точнее, первое, что попалось в мою челюсть - сено. – Дай угадаю, – от зашедшего в комнату голоса пахло свежевыпеченным хлебом, а ещё пирожками, с картошкой... – Ты снова был в библиотеке? Я вскинул голову, показательно щурясь, морщясь и поджимая губы на обладателя столь звонкого голоса, что сейчас отдался в моей черепной коробке неприятной трелью, напрочь разрушив выстроенные ароматом мечты о вкусном ужине. Обладатель абсолютно пустых белых глаз возвышался над стогом сена, что стал мне кроватью, с отвратительно мягкой улыбкой, что, как по мне, отливала ехидством. Иногда Бэд казался для меня безумно слащавым, смазливым, но он был одним из тех, с кем в драку ввязываться хотелось в последнюю очередь. Он любил кексики, не ругался матом, любил своих друзей, превосходно готовит (нет, серьёзно, он в наших полевых условиях такие обеды может отбацать, мама дорогая) и оставил на лучшего друга, оболтуса несусветного, свою крошечную собачку и пекарню, но, если его вывести из себя окончательно, то пощады лучше не ждать. Конечно же, сено, бывшее в плену у моей челюсти, тут же было выброшено с шумным плевком. – Дай угадаю, – я принялся пародировать голос вошедшего на мою территорию, огороженную развешенным между двух веток плащем, товарища. Как по мне выходило не так уж плохо, немного похоже даже, – Ты снова был в пекарне со своим алмазным пиздюком? Помните, что я сказал о неприязни собеседника к матам? Так вот, он ещё и ненавидит, когда окружающие его существа позволяют себе брань. В этом я уже убеждался и не один раз. Не только же Джорджу мне подзатыльники прописывать, ведь так? А у самого то высшая форма оскорбления - это картошка. – Сапнап! – пронзительно взвизгнул Бэд, также не любящий подобные высказывания в сторону своего близкого друга, – Следи за языком, глупый маффин! И вот тут то я заметил в его руках надломленную буханку свежего хлеба, что чуть не полетела в меня, а я лишь захихикал на это, переваливаясь с живота на спину. Но похоже мой собеседник хотел нормального диалога, почему и плюхнулся рядом со мной, возможно, заглянув мне в глаза, хотя чёрт разберёшь на что он вообще смотрит. – Ты так и не ответил на мой вопрос, – выдохнул Бэд, прикрывая веки, поняв, что на меня его пронзительный и проедающий насквозь взгляд не особо действует. Но, знаете ли, от хлеба я бы не отказался, и это с лёгкостью подтверждал мой урчащий живот. – А ты на мой, – не задумываясь, брякнул я и сложил руки за голову, устало улыбаясь. Конечно, он был в пекарне, откуда бы тогда взялся свежевыпеченный хлеб, который он по видимому решил использовать как подкуп, чтобы развязать мне язык. Ну при таком бартере я отказаться не имею права. Всё же проторчать весь день в библиотеке, не оставляя себе времени на перерыв, чтобы смотаться в город и перехватить что-нибудь перекусить - было плохой идеей. Я осторожно вытянул из тонких пальцев товарища протянутую мне буханку, принявшись настороженно жевать. – Да, я был в пекарне у Скеппи, – наконец разлепив ряды ресниц и, вероятно, посмотрев на меня, начал Бэд спокойным голосом, – Я не мог упустить возможность проверить как у него и Рат дела, раз Дрим решил засветиться в этих краях. А теперь ты попытайся объяснить, почему ты вторую неделю подряд ходишь в библиотеку, а новую информацию приносил только на первых порах. Я лишь многозначительно и очень красноречиво откусил хлеб, специально медленно его пережевывая. Сказать честно, мне бы знать, что со мной происходит. Как так то мои попытки подколоть этого до дрожи в коленках прекрасного библиотекаря, перешли в откровенные попытки флирта. Как я не смог уследить за тем, что каждое его прикосновение теперь расползалось по моему телу сладким теплом, уходя куда-то под рёбра. Как я не заметил, что каждый взгляд невидимых очей, заставлял мои губы таять в тёплой улыбке. Знали бы вы, как сильно я ненавижу эти разговоры по душам. То, как собеседник пытается вскрыть мою голову ногтями, а я и не смею противиться, ведь подобное будет чересчур грубо, даже для меня. Не знаю как и почему эти странные манеры, принятые в обществе верхнего мира, въелись мне, существу, родившемуся в адском огне, в корку мозга, но стоит признать, что расположить к себе собеседника так получалось в разы проще. Я выпустил воздух, раскалившийся в моих лёгких, когда из моего рта высыпался уголь, что раньше был куском хлеба, а я ведь его даже не успел проглотить... Но, как только, я захотел хотя бы попытаться раскрыть душу сидевшему рядом Бэду, что ошарашенно глядел на уголь, что я выплюнул изо рта, мой плащ был сорван с веток, на которых и так держался на честном слове, ещё одним нашим товарищем. – Парни, подъем! – вскрикнул сиамский кот, стоявший на задних лапах. Всё никак не могу отойти от подобного описания, но всё лучше, чем называть Анта - фурри. Ну никто же не выбирал в какой расе родиться и в какой деревне обитать. Хотя, насколько я понял, местные кошаки лоток не поделили и этого юношу сослали на верную смерть, как думали сородичи. Хотя шучу-шучу, просто деревушка обвинила этого котика в поклонении сатане за отношения с человеческой особью мужского пола, что считалось полным комплектом всего самого ужасного. – Чего такое? – почти в унисон спросили мы с Бэдом, поворачиваясь к источнику звука. – Дрим объявился! – эххх... Не удалось мне нормально полежать и сгребсти мысли в более вменяемую кучку, также как и пожевать хлебушка. – Где? – звонко и взволновано прозвучал голос белоглазого товарища, на русых волосах которого виднедась алая лента, собирающая их в хвост. Уж больно шустро Бэд вскочил на ноги и тут же протянул мне руку помощи, от которой я не отказался, осторожно вставая, игнорируя хруст коленей. – Мухоморная библиотека, – буханка выпала из моих рук, когда в памяти всплыл образ красной крыши, покрытой белыми пятнышками, а затем и библиотекаря, заполнившего мою черепную коробку. Джордж в беде.