Дикарь

Прошло много месяцев с моего попадания в этот дивный новый мир. Что этот мир действительно новый, я осознал благодаря двум моим новым друзьям. Они были очень убедительны, хотя и сами совсем не старались меня в чем то убеждать. Просто потому что сами не были людьми. Совсем не людьми. Есть много споров о том сколько времени нужно для изучения того или иного языка. Кто-то грозиться о паре месяцев, кому и всех школьных лет мало. Но мне можно сказать повезло. Язык чурлов был ну очень примитивен. Так что я бегло понимал что от меня требуется уже после нескольких ударов посохом по темечку от моего спасителя. И ведь тот действительно меня спас в самом прямом смысле. Используя какие-то травы, заговоры, ритуальные танцы и самую что ни на есть мать её магию, тот вытащил меня с того света. Потому что после двух суток бреда и галлюцинаций я уже готов был шагнуть на свет в конце тоннеля. Но увесистый посох и крепкое слово объяснили мне что я был неправ. Уже через три дня я перестал впадать в бред, а ожоги не доставляли мне физического дискомфорта. Впрочем они стянулись в чёрные линии кожи наподобие тех что у самого Чуха, как обозначил своё имя шаман. И это меня сначала немного тревожило. Не хотелось как-то превращаться в мутанта какого. Зато это не тревожило самого лекаря. Тот только тыкал в их своей палкой и радостно танцевал. Всего через две недели я уже был нещадно гоним этим самим Чухом по мелких поручениях типа насобирать ягод, грибов, хвороста. Обустроить новую лачугу. Правильно потанцевать утренний танец. И много чего другого. И я сначала с кислой миной, но потом с энтузиазмом вживался в свою новую роль. Иного выбора мне не оставалось. Жалеть себя или как то лениться совершенно не хотелось. Первое из-за презрения шамана к слабости, которое я только учился чувствовать по настоящему, а не на словах, а второе — потому что нужно же было чем-нибудь заниматься. А книг чтоб почитать, или интернета чтобы похейтить чего-нибудь в комментариях как-то не завезли. Вот так я и увлёкся сначала постройкой более надёжной лачуги себе. Ведь в детстве довольно часто бегал играть в лес в двух шагах от дома с детворой и там сооружать себе подобие землянки. Вот и здесь решил показать свою, так сказать удаль. На что Чух только одобрительно кивал. А после станцевал благодарственный танец высшим силам и заставил строить ещё одну такую же рядом, только в два раза больше. Я только открыл рот от удивления, но потом осознал всю шаманью нехитрую мудрость и принялся за дело. Впрочем старый шаман меня удивил, когда под конец второй стройки привёл другого своего сородича. Жилье оказалось предназначалось именно ему. Новый сожитель оказался совсем другим чурлом. Гораздо выше шамана. С другой формой маски — цельнокруглой с узором и рожками. Габаритами он мне уступал ненамного. А нравом был куда более кроткий в отношении Чуха и задиристым ко мне. С момента заселения Райчу, моя жизнь достаточно сильно изменилась. Не то чтобы я привык до прошлого ритма. Но теперь нас на пару с новым салагой гоняли совсем с другими поручениями. А именно — охота. Кабаны, белки, птицы, рыба, все что годилось на мясо мы ловили, разделывали и почти сразу употребляли в промышленных количествах. Конечно охотником я был никаким, в старом мире, даже мои деды таким только по разрешению могли заниматься. И это искусство было забыто. Но шаман был беспощаден, и поэтому пришлось методом проб и ошибок вспоминать уроки в школе и сделать себе рогатину для охоты на кабанов, научиться рыть ямы с кольями и делать силки из жил. Из рыбьих костей сделал иголки из шкур животных — грубые накидки. Из расспросов Чуха, я выяснил, что доски и железные инструменты были привезены некими великими шаманами из-за большой воды. Да, я обошёл всю территорию вокруг и выяснил, что живём мы на довольно большом острове километров тридцать в поперечнике, а соседний находиться ажно на самом горизонте. И живём мы здесь совсем одни. На вопрос, а как же сюда попал Райчу оба только отмахивались теми же великими шаманами и не менее великим испытанием. А вот суть самого испытания шаман упорно держал в тайне. Выяснил я только что для него нужно очень много выносливости. Ибо когда старый Чух понял, что мы с Райчу наловчились в охоте и ловушках достаточно чтоб уже не напрягаясь добывать непуганого мяса с огромным запасом, то вопрос нашей лишней и неуёмной энергии он решил просто. Старым добрым ультранасилием. Сначала он сам нас гонял просто своей палкой, выяснилось, что тот очень ловкий хоть и не быстрый, а бить может гораздо больнее. Потом он добавил молний из этой же самой палки, и мы взвыли во всех смыслах этого слова. Но к удивлению Чуха мы с Райчу довольно крепко сработались в паре, и уже вскоре старик и сам не уходил без хорошего угощения. В конце концов это ему тоже надоело. Все же на обильных харчах, постоянных нагрузках и такой-то матери мы набрали огромную массу и выносливость. Хотя первое в большей степени относиться к Райчу. Тот вымахал далеко за два метра и раздался в плечах покруче любого Шварценеггера. Сам он орудовал огроменным топором, а я своей рогатиной и ростовым щитом. Против комбинации с прикрытием друг друга, в конце концов тот перестал вывозить и плюнув поставил нас сражаться друг против друга. Вот так сражаясь, проедая запасы мяса и танцую ритуальные танцы мы пережили зиму и стали готовиться к самому великому испытанию. Теперь старик нас заставлял сидеть и натурально медитировать в природу. Сначала около лачуг. А потом на вершине наклонённой скалы-колонны на севере острова. Райчу получил от старика новую маску стилизированную под быка и с огромными загнутыми рогами. На меня же шаман такой не выделил, из сожалением что у меня маловато мяса. Конечно мало, подумал я смотря на здоровенного бугая весом центнера три, от которого всю зиму получал чувствительные оплеухи. На что тот самодовольно похлопал меня по плечу. Впрочем я тоже нехило вымахал. Ведь ещё совсем недавно таким жестом меня и прихлопнуть можно было, так что не особо я и сожалел, что оказался недостоин. И вот в один из дней, который по логике я определил как весеннее равноденствие, а то с его приближением Чух с восходом солнца стал ходить и пялиться на местный скалистый Стоунхендж, старик заставил танцевать нас особый ритуальный танец, а вечером пришла лютейшая гроза. От лицезрения разрядов молнии которой я неприятно поёжился. Но шаман только возблагодарил высших и усадил Райчу на верхушку скалы. Конечно можно было подумать, что того собираются принести как жертву каким-нибудь богам. Но я среди чурлов прожил достаточно много, чтобы понять, что отговаривать их будет оскорбительно. Ведь именно ради этого момента и прибывают ученики к старому Чуху, чтобы потом уйти защитниками племени в большой мир. Поэтому мне лишь оставалось напряжённо ожидать решения высших сил. И оно вскоре явило себя. Среди вспышек молний и могучих раскатов грома внезапно сплелась целая паутина разрядов, закрутилась в тугой столб и устремилась прямо в моего товарища. – ГРААААААА, – взревел тот от боли. Но вопреки этому не помер, а очень даже резво схватил свой топор и вскочил с места сделав в воздухе сальто и приземлился с тяжёлым гуком прямо перед довольным шаманом. По всему телу Райчу и лезвии оружия змеились молнии. И я понял, чем бы это испытание не было, этот чурл взял и прошёл его. До самого утра мы втроём танцевали все мыслимые благодарственные танцы природе и высшим. А по полудню после крепкого сна закатили огромный пир аж до вечера. Впрочем праздник закончился и мы вновь вошли в привычный режим. Хотя теперь держаться против этого огромного бугая в спарринге стало намного сложнее, тот совсем не стеснялся использовать свой новый дар. Не сказать, чтобы у нас была какая то техника. Все мастерство боя чурлов сводилось к тому чтоб размахнуться посильнее и ударить побольнее. А потом старик нас лечил живительными молниями с посоха. Ну или это он говорил так, потому что за его садистским смехом в это слабо верилось. Не сказать чтобы у меня в таких условиях были какие то шансы на победу в честном бою. Поэтому вход шло все. Обманные удары, издевательский смех, песок в лицо. Постоянный поиск слабины. Не сказать чтоб я стал каким то мастером, но определённо тумаков стал получать гораздо меньше. Да и Райчу был совсем не глупым парнем и умел перенимать чужие находки даже слишком хорошо. Но с приходом лета меня начала одолевать рутина и дикая тоска. Ничего нового от старого шамана я уже не мог узнать. Так же и в сражениях слишком хорошо познал своего единственного противника, и дрались мы теперь без запала. И вот однажды вечером за едой зашёл разговор о будущем. Всё же было интересно, куда и как покинет остров Райчу, ведь тому после испытания пришло время стать новым стражем одного из племён. – Приходить Великий Шаманы. Брать Митачурла. Давать чурла. Чух обучать, – поведал мне на это старик, – Херак есть мита. Ставать сильный. Дада. Великое Испытание. – Херак приходить Великое Испытание. Приходить племя Райчу. Танец Благодарности, – поддержал меня огромный бугай. Мда. Хераком обозвали меня. Из-за моего рассказа о том как именно я попал на остров. Шаман впечатлился, ведь никогда ещё сами молнии не приносили ему учеников, только великие шаманы. Поэтому и взялся за меня с энтузиазмом, которого в некоторых случаях хотелось бы избежать. Впрочем моей «неудачей» в росте над собой он был не особо то и расстроен. Привык, видать, жить на нашу охоту, старый хрыч. Ну зато с этого разговора я и узнал, что в день летнего солнцестояния великие шаманы прибудут забрать Райчу в новую жизнь и привести новых рекрутов. И нетерпение своего товарища в их ожидании я всецело поддерживал. Даже начал строить себе плот. Осталось только разузнать куда надо плыть, даже если меня не возьмут с собой — смогу улизнуть сам. Ну я так надеялся. Но реальность преподнесла мне очередной сюрприз. В назначенный день мы втроём собрались встречать делегацию не на какой-нибудь берег, а на вершину многострадальной скалы. Ровно в полдень на высоте метра над её пиком появилась чёрная воронка мать её чёрной дыры! Из неё материализовались двое коротышек, что левитировали над землёю с несколькими молодыми чурлами. И когда я уж думал, что вряд ли меня что-либо после такого удивит, один из них осмотрев нас, указал своей веткой на меня, и смешным звонким голоском на чистейшем злобном английском молвил: – Human right there. Kill. Attack!