Дикарь

      Доводилось ли вам слышать девиз любителей адреналина и сомнительных развлечений: «в жизни нужно успеть попробовать всё»? Наверняка! Особенно популярно это течение стало с развитием интернета, где легко можно было посмотреть из окошка своих унылых серых будней на ролик, как очередной, отбитый на голову, сигает с вершины небоскрёба в одной обтягивающей одежде с тонкими перепонками между рук и ног, или двухсоткилограммового мужика, который живёт лишь на пособие по инвалидности, наслаждаясь тем, что ему не нужно работать, чтобы поглощать всё новые и более изысканные блюда. А уж о чуваке, который, хорошенько пыхнул, и запустил свою тачку куда-то за орбиту Марса, по-любому слышали все! Не сказать, что я был бы против получить немного ярких впечатлений. Несмотря на всю свою нелюдимость, я любил получать новые знания, хоть конечно в большинстве своём из книг и компуктора. Но и попробовать что-то новое, и будоражащее кровь, я бы не отказался. Вот в этом «отказался» и заключалась вся соль. Два разгорячённых тела тяжело дышали и бугрились мышцами. От напряжения они истекали крупными каплями пота. В непримиримой борьбе, они пересчитали спинами все камушки на побережье, пока наконец не добрались до мягкой травы. В этом мире для каждого из них сейчас существовал лишь его партнёр. К сожалению я оказался не в двухчасовом фильме о торжестве любви между суровыми мужчинами. Поэтому окончилось всё через какую-то минуту. Чувствительно приложившись затылком о некстати подвернувшийся булыжник, я поплыл, и был просто-напросто скручен, вырублен превосходящим меня в габаритах противником. Пришёл в себя я уже связанным моими же верёвками.  — Да уж. Меня отимели, — констатировал я свои ощущения. Голос получился хриплым из-за повреждённого горла. Один глаз заплыл и не открывался. А расслабиться и прилечь, чтоб не потревожить какой-нибудь из отбитых органов не представлялось возможным. Хотя, не думаю, что всё аж настолько серьёзно. Просто без адреналина в крови ощущения те ещё. Ну хоть жив остался. Новое моё жилище оказалось грубо сколоченным из вкопанных в землю кольев. Крышу заменяли какие-то шкуры, просто растянутые над головой на деревянных жердях. Шёл холодный дождь, и я перебрался под какой-никакой навес пытаясь не тревожить раны. Зато пока я отдыхал — чурлы работали. Они довольно расторопно сновали повсюду, таская деревья с обрубленными ветками, кабаньи и волчьи шкуры, подобные тем, что у меня над головой и складывали из всего этого загоны, подобные моему. Уже пяток рядом стоит, пустующих. Хотя последнее вряд ли надолго. Уж слишком их торопит своим писклявым голосом один из магов Бездны. Незнакомый мне кстати, ибо стихии молнии, которую не гнушался применять в воспитательных целях. Но вот организм оценил, что убивать меня прям щас никто не собирается, и решил, что пора бы уже донести хозяину насколько он был неосторожен. Шрамы и ссадины больше болеть не начали, но зато стали занимать моего внимания всё больше, и больше, и больше…  — Что ж я маленьким не сдох? — прошипел я, пытаясь занять более удобную позу, и, конечно, бередя свои раны всё больше, — Гррррр, — солидарно со мной рыкнул голодный желудок. Голод резко перешагнул на первое место списка моих забот. Видимо, в беспамятстве, я не утолял его очень давно. С тоской осмотревшись вокруг, я ожидаемо не нашёл сервированного шведского стола у себя в клетке, а отчаяться до попытки погрызть немного решётки, я ещё не успел. Зато заметил неподалёку от себя, в грубо сколоченной круглой примитивной избе, одного хиличурла. Спящего хиличурла, беззаботно сложившего руки себе под голову. Спящего хиличурла, пока все остальные хиличурлы работают! Непорядок!  — Эй ты! Чурла! — но тот игнорировал мои крики и просто попытки дозваться. И даже на мой дружеский тон — перевернулся на бок, в сторону от меня.  — Штош, — протянул я от злости. И перекатившись назад, сперевшись о решётку, поднялся. Меня немного шатало, но я, игнорируя упорные сигналы от организма, что так делать нехорошо, таки сумел достать пальцами ног маленький камушек, которых тут на пляже хватало. Вспоминая попытки набивать и финтить мяч у себя во дворе, в глубоком детстве, я прицелился и швырнул снаряд в один из кольев основания моей решётки.  — Так и задумано! — зло сообщил я ворону неподалёку, что следил за диковинным в этих краях зрелищем. Лишь где-то с раза пятого полет совести настиг затылок тунеядного хиличурла. Тот немедленно подскочил на месте, угрожающе размахивая маленькой деревянной дубинкой. Но не заметив непосредственной угрозы и подуспокоившись, он наконец обратил внимание на меня, устало прислонившегося к клетке.  — Херак! — воскликнул он, и сплясал короткий танец радости.  — Угадал, — недоуменно, но с иронией сообщил я непонятному чурлу. Закончив приветствие, мелкий довольно поведал мне следующее:  — Вождь сказать Рику следить Херак. Херак — просыпаться. Вождь давать много-много мита! Рику вспомнить! Рику давать мита Херак!  — Хороший вождь. Годный, — похвалил я неведомого но заботливого организатора этого увеселительного аттракциона, наблюдая как чурл выкопал откуда-то из закромов копчёный окорок. Но сделав пару шагов к моей клетке и попадя под дождь, чурл замер. Он неуверенно переводил свой взгляд с руки с драгоценной митой на еле стоящего на ногах меня, то обратно на этот сочный сделанный мною лично на зиму запас животного белка.  — Великий шаман наказал не подходить большой человека. Вождь наказал давать Херак мита, — на некоторое время чурл завис, видимо, обрабатывая сложный запрос. Я же в это время с жадностью пялился на вожделенный кусочек плоти, даже дыхание затаил, боясь спугнуть близкую добычу. Вот только почему-то, заметив моё доброжелательно настроенное выражение лица, чурл отшатнулся и сделал несколько шагов назад. Он неловко споткнулся о корягу, оставшуюся от великой стройки, и зарядил себе по маске оброненным обедом. Осенённый внезапной идеей, чурл ловко подскочил, подобрал из грязи несчастный окорок, хорошенько разогнал его круговыми движениями и запульнул прямо мне в клетку под ноги. Его радостный пляс выглядел форменным издевательством, на фоне того, что развязать меня мелкий даже и не подумал. Впрочем моё недовольное шипение и крики ублюдок проигнорировал и вернулся назад к навесу. Угадайте, чем он решил заняться после тяжёлого и крепкого сна, так некстати нарушенного пугающим человеком? Доев остатки похлёбки с огромного казана тот просто прилёг, и повернулся на бок, никак не желая поджигаться моим испепеляющим взглядом. Кричать мне надоело, ещё после первой минуты. Так и не добившись успехов в освоении невербального пирокинеза, я всё же перевёл взгляд на лежащий в земле аппетитный кусочек сочного мяса.  — Я ж не зверь какой-то? — с сомнением поинтересовался я у своего рассудка.  — Грррр, — не согласился с постановкой вопроса мой желудок. Под наблюдением беспечного стражника, я опустился на колени, и приладился косплеить то ли гусеницу, то ли анаконду. Наверняка, на обезьяньей морде, где-то под маской было написано осуждение подобного варварства.  — А нет, он просто спит… — подумал я, отплёвываясь от скрипящего на зубах песка, но твердо намереваясь, раз уж пошла такая пьянка, оставить от скудного обеда лишь кости. Время от времени я не забывал кидать на некого Рику злобный взгляд, но добился лишь того, что тот перевернулся на другой бок. Я тяжело вздохнул. Вот уж где присказка «жить захочешь — ещё не так раскорячишься» приобрела самый буквальный смысл. Завершив свою культурную трапезу, я наконец задумался над двумя извечными вопросами. Впрочем, подёргав путы, разминая затёкшее тело, от первого вопроса я отмахнулся как от, пока что, бесполезного. В поисках виноватых недалеко и до жалости к себе опуститься. А вот что делать дальше, я не имел и малейшего понятия. Первое, что приходит на ум — бегство. Вот только остров заполонили десятки, возможно сотни, хиличурлов, за время приёма пищи мелькало несколько магов Бездны. Можно было всю эту толпень списать на, упомянутую покойным магом подмогу. Но их было слишком много даже для поимки кого-то, столь великолепного как я. И уж строить больше одной клетки для этого явно было излишне. Да и бежать куда либо в состоянии избитого хлебушка — идея явно на любителя покончить с собой каким-нибудь извращённым способом. Ах да, я ведь ещё и связан по рукам. Бегать в таком состоянии проблематично. Со злости я развернулся и пяткой врезал изо всех сил врезал по одному из срубленных стволов, образующих периметр моего узилища. С противным хрустом не такое уж и толстое, как я боялся, дерево, разломилось пополам. Звериные шкуры, заместо крыши над головой, и так были тяжёлыми, а на дожде только удвоили свой вес. Остальные опоры, с повреждённой стороны резко накренились и сломались пополам, погребая меня в обломках этого образца инженерного искусства. Мой новый, крепко спящий знакомый, демонстрируя поразительную чуткость, подорвался и поднял тревогу. Не успел я выбраться из-под завала, как уже был окружен его сородичами с дубинками и угрожающими выражениями лиц… где-то под масками, да. Видя боевое настроение встречающей делегации, я, стиснув зубы, начал агрессивные переговоры. Без рук, да. Но ведь ноги человека гораздо сильнее его верхних конечностей. Что я и подтвердил, расшвыривая самых нерасторопных чурлов в стороны от себя. К сожалению их было много. Я бы наверняка устал их всех хоронить, если бы дежурному магу льда, наконец не надоело держать руку у себя на лице, и он не приложил разом всю нашу кучу малую каким то морозным облаком. Очень кстати к дождю., я оценил. Вот теперь сижу и трясусь от лютого озноба уже в новой клетке, подобротнее. Подальше от костра, у которого отогреваются оттаявшие чурлы. Связанный по рукам и в этот раз по ногам тоже. Без ужина. И только я подумал, хуже уже теперь точно не будет, как в лагерь заявился высокий мужик в глухих кожаных доспехах сомнительного дизайна. Сзади за ним левитировала здоровая такая книжка в тёмном кожаном переплёте. А в свите семенили ещё четверо магов, тащивших фиолетовые кристаллы, один вид которых вызывал у меня неестественную тошноту.