Дикарь

      —… Вдох-выдох, десять, одиннадцать, двенадцать. Вдох-выдох, тринадцать, четырнадцать, пятнадцать Вдох-выдох, — говорят, в случае бессонницы нужно считать овечек, помогает отвлечься от переживаний, успокаивает разум и наконец приходит забвение. Но что-то мне кажется, что методика недоработана. И дело вовсе не в том, что за неимением овец, я считаю хиличурлов. Впрочем, сегодняшняя ночь ещё ничего так, даже не шугаю криками часового, что пытается перебдеть дремоту перед рассветом. А вот всю прошлую неделю я даже помню плохо, да и уверенности в том, что именно неделю не имею. А всё из-за того мудацкого фиолетового кристалла, что до сих пор жжёт мне кости в позвоночнике, чуть ниже основания шеи, подобно угольку, вытащенному из горящего костра голыми руками. Но вначале, эта хрень прошлась расплавленным металлом по всем моим нервам. Это было настолько больно, что я не смог даже сознание потерять, хоть и очень хотелось. Я кричал, плакал, умолял богов и демонов и проклинал их. Но ничто из этого не облегчило мою участь. Что-то осознавать я начал, лишь когда обнаружил что в каком-то трансе пляшу ритуальный танец хиличурлов. Мне не стало легче, нет. Но я вцепился разумом в это состояние, боясь, что следующее просветление рассудка не наступит. Именно это случилось с другими несчастными. Я не знаю, когда именно соседних клетках появились свои жильцы, но видел, как уже знакомый мне, колдунистый нейрохирург вживлял такие же кристаллы и остальным пленникам. Большинство из них умирали сразу. От боли они теряли сознание и больше не приходили в себя. Некоторые мучились дольше. Пока их крики не переходили в предсмертные хрипы. Несколько человек превратились в пускающих слюни зомби. Они ни на что не реагировали, просто невидяще смотря в даль. Даже боли, казалось, больше не чувствовали. Таких убивали маги Бездны. Постепенно я заметил, что ритуал каждый раз проводят немножко по другому. Мне стало очевидно, что я попал в один большой эксперимент над людьми, достойный стать лучшим примером бесчеловечности, наряду с другими подобными во время Второй Мировой в исполнении Менгеле или 731 отряда. Пленники гибли один за другим в жерновах методичного перебора, впрочем меньше их не становилось. Раз в несколько дней процессия митачурлов во главе с новым вождём приводила новых. Конечно, я узнал в этом предводителе Райчу. Уж не ведаю, чем ему насолили человеки, которых он до встречи со мною наверняка и не видел, но поставки новых подопытных он выполнял с огромным энтузиазмом. Тогда он подходил к моей клетке и мы молча сжигали друг друга взглядом. Впрочем, слова нам были и не нужны. Лютая ненависть во взгляде говорила за нас обоих. А вот других смельчаков и не находилось. Обычные чурлы боялись меня до дрожи. А старшие — хорошо это скрывали. Как я потом узнал, в беспамятстве я убил нескольких из них при попытке меня удержать, и ещё одного мага-коротышку. Впрочем последние страха не испытывали вовсе. Но поглумиться приходили — любили они это дело. Меня даже кормить боялись, и просто кидали мясо и фрукты в клетку, с приличного такого расстояния, выполняя таким образом приказ своего вождя. Еды у меня было вдоволь. Зато пришлось вырыть себе самому выгребную яму, так как выводить погулять меня, в отличии от остальных пленных не спешили. Вот и часовой, стоило мне задержать на нём внимание, вздрогнул и свалился с вышки. Но быстро сориентировавшись, закопошился в своих пожитках и забросил мне кусок вяленого мяса, начав плясать танец задобрения злых духов. Я же, не выходя из роли, только принял подношение и начал рыча жевать, не сводя злой взгляд из переполошившего половину лагеря, чурла. Впрочем, пробудившиеся, увидев уже привычную ситуацию, успокоились и устроились досыпать обратно. Вскоре, доев, и я присоединился к ним в беспокойном сне, отслеживая каждый шорох вокруг себя. Так и тянулись день за днём. Постепенно среди пленников появились и другие стойкие духом, ну или наконец процедуру немного отработали, ибо число выживших нарастало. Когда удачных образцов накопилась дюжина, нам предстояло перейти в следующую фазу исследований. Впервые в тот день Вестник Бездны вышел без своих фиолетовых кристаллов. Взамен, он вручил две колдовские веточки своим ассистентам. На импровизированную арену, на пустующем пространстве вокруг моей клетки, вывели двоих подопытных. Молодые ещё парни, но уже бандитской наружности были измождённые, худые и вялые. Несколько простых приказов, вроде подпрыгнуть, присесть, полаять, они безропотно выполнили. Но вот настало время для проверки основной цели всего этого безумия.  — Убей его, — просто бросил один из магов младшему пленнику.  — Не сопротивляйся, — как будто безумия было мало, но второй получил ещё более чудовищный приказ.  — Н-но, — попытался неуверенно возразить младший.  — Молчать! — хлестнул по воздуху веткой первый маг, заставив парня скорчиться на песке от боли, — убей его! — ровным тоном повторил он.  — Я… — парень захрипел в ещё одной попытке отказаться.  — Ну же, давай, просто убей этого человека и боль исчезнет, — тон мага стал почти ласковым. Впрочем даже этого хватило, чтобы таки убедить молодого парня. Старший же на это смотрел с ужасом, но смирением. Так и не сдвинувшись с места за время этого небольшого перформанса.  — Хорошо, прости Тору, — он неловко поднялся, и шатаясь подошёл к означенному Тору, неуверенно поднимая руки в попытке удушения. Впрочем, сам старший парень был гораздо более уверенным в себе, и подпустив молодого поближе, тремя быстрыми ударами вырубил его. С яростным рёвом, он подскочил к упавшему, всем своим видом намереваясь растерзать противника, но тут же свалился в припадке агонии от колдовства второго мага. Сменив подобным образом три пары, Вестник оборвал дальнейшие попытки:  — Достаточно, обождём ещё одну луну. Необходимо больше стимуляции. Скоро я узнал, что под этой самой стимуляцией подразумевалось то постоянное жжение от кристалла, которое с того дня усилилось. Не то, чтобы к такому можно было привыкнуть, но плясать очищение мне пришлось в три раза больше, зато я обещанную луну таки смог пережить, в отличии от восьми более слабых подопытных.  — Не сопротивляйся, — издевательским тоном приказал мне маг, хорошо мне знакомый по первой встрече. Наверняка, пользуясь отсутствием высокого начальства где-то в самой Бездне, а также своим положением как куратора этого лагеря, он попросту решил таким вот образом отомстить мне за своего товарища, от которого я и узнал когда-то давным-давно первые подробности о делишках этого так называемого ордена «филантропов». Впрочем, кидаться на всех подряд я не спешил, оценив сперва своих противников. Оставшаяся троица похитителей сокровищ, как я подслушал их самоназвание из их же редких разговоров, выглядела совсем плохо. Седые волосы и лопнувшие капилляры в пустых глазах. На бессмысленном выражении лица — сетка ранних морщин. Движения медленные, будто во сне. Ужас наводило, то что, вероятно, я выглядел не сильно краше. Но я через силу заставлял себя съедать все подачки каждый день, и старался как-можно больше двигаться. Я был уверен, что они мне не противники, но мешкал. Маг стоял совсем рядом, по правое плечо от меня. А у пленных было оружие. Ржавые, с тряпкой вместо рукоятей но ножи. Вот поэтому я и не бросился на врага сразу. Бандиты медленно, словно мертвецы из фильмов, пошагали ко мне. Ближайший из троицы неуклюже замахнулся выданным оружием, на всё также невозмутимо отыгрывающего витание в облаках меня. Простой, но крайне быстрый захват, один из трёх, на самом деле тренируемых нами на срочной службе, ещё в прошлой жизни, вывернул кисть человеку вверх. Нож просто выпал из ослабленной хватки. С яростным рыком я перехватил оружие, и в стремительном прыжке кинулся на мага. Вспышка боли была мною проигнорирована, я мог вытерпеть гораздо больше нежели показывал ублюдкам до этого. Но в шаге от горла этого порождения Бездны острие клинка натолкнулось на синий прозрачный пузырь щита. Паскудный хохот мага, только подтвердил, что нападение он ожидал. Никакой неожиданности не было. О чем поведало усиливающееся проклятие, что наконец свалило меня с ног. А ведь троица похитителей сокровищ никуда не делась. Второй клинок пробил мне судорожно подставленную ладонь. Стиснутые в конвульсии мышцы крепко удерживали кулак противника. А потом я сквозь сжатые зубы и ругательства, дёрнул человека на себя, подставляя того под замах третьего. С глухим чавком ржавое лезвие вошло пленнику в спину, пробив лёгкое. С хриплым кашлем умирающего мне на лицо попала его кровь. ­ — Вааааагххх, — с булькающим криком, я отшвырнул свой импровизированный щит, на первого нападающего, чтобы рывком, не мешкая, всадить всё ещё сжимаемый нож второму прямо в грудь. Даже в свой последний вздох тот не смог обрести осмысленный взгляд. Сил устранить третью угрозу у меня уже не осталось, но тот тоже не спешил вставать, из-под импровизированного завала. Хохот левитирующего коротышки стал издевательски довольным.  — Чудно, чудно, ты умрёшь в следующий раз, — после этой фразы, ещё больше усилившаяся боль наконец отправила меня обратно в кошмары.