Цветок

— Вот так. А теперь просто жди, Габри. — Папа, а рыбки только червячков клюют? И почему клюют? И почему мы пришли так рано? И почему…       Мальчик мог задать бы ещё сотню, если не меньше, вопросов, если бы отец не приложил к его губам палец, призывая замолчать. — Рыбки клюют не только на червячков. И утром они всплывают к поверхности. А теперь давай помолчим и насладимся природой? Смотри, какой восход. Посиди так, а я сфотографирую тебя и пошлю маме фото.       Мужчина лет двадцати пяти встал на ноги и, потрепав сына по голове, достал из кармана телефон, чтобы сфотографировать своё чадо на фоне восхитительного восхода солнца, лучи которого отражались на воде небольшой речушки, над которой до сих пор витал утренний туман. Вид был замечательный. «Смотри-ка, твой сын рыбачит, Ника.» «Выглядит замечательно)» — Папа, папа! Поп… Попавок дёргается! — воскликнул малыш.       Он не знал, радоваться ему или бояться. Вдруг рыба его утянет в речку? Или уплывёт? — Так поднимай удочку. Давай помогу.

***

— Много наловили, мои мужчины? — спросила женщина того же возраста, что и её муж, поправив очки в круглой оправе.       Мальчишка сразу же подбежал к ней и, схватившись за белый халат, который его мать всегда носила поверх джинс и свитера, стал рассказывать матери подробности утренней рыбалки с отцом. — А потом попавок задёгася! — И что же ты сделала, малыш? — Дёнул! И там такая бошая иба была! Во-о-от такая! — Габри развёл ладони в стороны сантиметров на десять, чтобы мама могла сполна оценить, насколько большой была та рыба.       Николь издала смешок и потрепала сына по светло-русым волосам. А после вся семья пошла завтракать. Габриэль уплетал манную кашу за обе щеки, задавая родителям вопросы. Те отвечали ему, но предупреждали, чтобы он не говорил с набитым ртом, ведь иначе мальчик мог подавиться едой. Малыш кивал и усердно глотал кашу, чтобы поскорее задать очередной вопрос.       Он был как маленький цветок, что тянется к свету, к миру вокруг себя. Он впитывает знания, как цветок — свет солнца. И он настолько же хрупок, как растение, которое только вышло из семени и пытается вынести свой стебель к жизнетворному свету, который может дать ему энергию для жизни. Но вместе с тем оно должно и закрепить в почве, развить из своего корешка настоящую корневую систему, которая будет крепко держать его в земле. И пока рядом с Габри его родители, он будет тянуться вверх, а они будут его корнями, будут помогать всем, чем могут и поддержат в этом мире. Они сделают всё ради того, чтобы их сын вырос сильным мужчиной. Но любой цветок рано или поздно увянет… Либо его сорвут

***

— Мама, куда папа уходит? Он вернётся?       Габриэль держал мать за подол халата и обеспокоенно смотрел, как какие-то люди надевают отцу на руки какие-то серые браслеты, скреплённые цепью и уводят из дома. Мальчик порывался побежать следом, но Николь не дала ему этого сделать, крепко взяв сына за руку. — П-почему папа плачет? — голос ребёнка дрогнул.       Он не понимал, что происходит. Почему к ним в дом ворвались посреди ночи, почему эти люди в шлемах, почему на отца направляют оружие, как в фильмах на преступников? Почему мама ничего не делает? Почему не даёт ему побежать следом? — Папа, не уходи! П-Папа! — Габриэль пытался вырваться и рук матери, которая теперь схватила его под руки, чтобы сын не навлёк на себя неприятностей. — Габриэль… Папе нужно уйти. Н-Ненадолго. Он вернётся.

***

— Готов к первому дню в школе? — Николь слегка улыбнулась, застёгивая пиджак сына. — Я… Не уверен, — мальчик отвёл взгляд в сторону, как раз туда, где стояло семейное фото.       Прошло уже два года, а папа так и не вернулся. Габриэль тяжело переживал это время. Часто грустил, подолгу сидел, смотря в одну точку, думая о чём-то ему одном известном. Мать пыталась его поддержать, как могла. Но всё было тщетно…       Сыну нужен был отец. А его не было. И сегодня, в такой важный день, хотелось бы увидеть его улыбку, обнять, прислонившись детской щекой к колючей щетине. Почувствовать себя в безопасности. С мамой, конечно, тоже было хорошо, но всё же, она не могла быть и отцом и матерью сразу. Ребёнку нужны оба родителя, ведь каждый вносит свою лепту в его жизнь. Даёт свою долю заботы и любви. И один родитель не может выполнить функции другого. Они должны работать дуэтом, ведь воспитание ребёнка — непростое дело, одному тут управиться сложно.       Но Николь старалась, изо всех сил старалась сделать сына счастливым.       Даже несмотря на то, что её маленький цветок лишили одного из двух главных корней, удерживающих его в мире. Он уже не мог тянуться к солнцу с таким же энтузиазмом, как раньше. Он больше не чувствовал себя достаточно уверенно для такого. — Когда папа вернётся? Почему его командировка такая долгая? — Не знаю, малыш. Но он вернётся, это вопрос времени. Просто… У него очень важные дела. Но он же любит тебя. Поэтому ни за что не оставит. Знаешь, думаю, он будет против, если я кое-что тебе дам.       В глазах Габриэля появилась небольшая искра, отголосок его прежнего неуёмного любопытства. — Что? Это что-то папино?       Николь встала и подошла к своему столу, который раньше делила с мужем. Два года назад здесь вперемешку валялись её химические исследования и его архитектурные проекты. Они постоянно путали бумаги и приносили на работу чужие чертежи или формулы. Было неловко, но и смешно. Начальство давно привыкло к такому и вполне лояльно относилось к молодой паре.       Но теперь здесь почти не осталось его вещей — КГБ забрало всё, что только могло. Но одна вещь всё же осталась. Женщина достала из ящика стола небольшой кулон в виде розового цветка с пятью лепестками, на краях каждого из которых было по две белых линии. — Этот кулон твой отец когда-то подарил мне. Но я не решалась его надеть — вдруг сломаю или потеряю. Работа уж такая. Но… Может, тебе он будет напоминать о папе и том, что он любит тебя? Дети ведь цветы жизни. И ты наш цветочек, милый. Правда цвет… — она хотела было сказать о том, что цвет кулона не совсем мужской, но сын её оборвал. — Такой красивый! — в глазах малыша горели искры, а на губах играла та улыбка, которую женщина так хотела увидеть.       От его радости Николь и сама невольно улыбнулась, едва удерживаясь от рыданий. Её сын ещё сохранил радость и детскую наивность, пусть жизнь и поколебала спокойствие его юной души. Она всегда будет рядом с ним и поддержит. Теперь она, его мать, единственная опора и защита для сына.