Обещанный Неверленд: Новый рассвет

Погода сильно переменилась. Вероятно, вчера, пока она весь день сидела в той злополучной комнате, холодный зимний ветер успел нагнать тяжёлые тучи, оттого небо стало таким непроницаемо-серым. Громады облаков заполняли его целиком, угрожая в любую секунду обрушиться ледяным дождём на замёрзшую, оскудневшую лужайку с расстрёпанными бурей кустами. Так случалось в этих местах: к январю осень едва касалась садов, а потом зима внезапно захватывала свою власть. Теперь Изабелле казалось, что её продержали взаперти намного дольше, чем один день. Настолько всё стало другим. Глава Клана безмолвно шёл рядом, держась на шаг впереди. Точнее это Изабелла шла рядом с ним. Похоже, придётся снова привыкать к этому: идти рядом с кем-то выше неё, в чужой тени. Изабелла не питала иллюзий на счёт своего нового положения. Хотя она недостаточно хорошо понимала нюансы в обязанностях Бабушки, прекрасно представляла истинное положение руководительницы мам и сестёр в цепи управления Штабом. Внезапное попадание на вершину делало её очень значительной среди таких же как она, в прошлом несчастных девочек-сироток, но не более. Бабушка, какой бы большой её ни считали — всего лишь часть рабочего механизма, как и все они. Она нужна Штабу и Клану только пока приносит пользу; чем больше пользы, тем дольше можно удержаться на своём посту, но если что-то пойдёт не так, её без раздумий заменят, как заменили Сару. Изабелла соглашалась на такую жизнь осознанно и потому смирно шла вперёд сквозь зябкие сумерки. Она шагнула в аллею и очутилась в саду. Её окружили группы плодовых деревьев, величественных ив, дубов и лиственниц, посаженных на приличном расстоянии друг от друга. Ухоженные, пока по-зимнему бледные и унылые цветники между каменными дорожками, мягко переходили в почти дикий луг, прекрасный в своём свободном просторе, а за ним, куда ни посмотри, на горизонте виднелись широко раскинувшиеся живописные рощи. Вероятно, весной и летом они были ещё прекраснее, чем сейчас. Сложно поверить, что где-то вдалеке такая естественная красота природы обрывалась и сдавливалась той же серой стеной, что и плантации. Благодатный дом находился в третьем секторе, а Штаб в нулевом, прямо напротив. Позади сада возвышался дом. Вытянутый и трёхэтажный, вблизи он был огромным как нависающая гора. Фасад с широкими и высокими стрельчатыми окнами, украшенный колоннами, лепными листьями, цветами, завитками фестонов, маскаронами, и причудливыми капителями, сверху — острыми пинаклями, а снизу — балюстрадой. Роскошное, неподвластное ни одной буре здание из стекла и прирученного светлого камня. Дом остался таким же, каким Изабелла увидела его, когда впервые шла этой дорогой девятого сентября две тысячи двадцать пятого года и когда покидала Штаб уже будучи мамой. Первая встреча двадцать лет назад, и двенадцать лет назад — последняя. Дом не изменился. И будет таким же ещё десятки если не сотни лет. Один вид этого нерушимого особняка бросал в дрожь. Но самое интересное внизу, под крепким фундаментом и толщей земли. Этажи. Их было много, но Изабелла знала лишь несколько. Холодный кафель медпалаты, мужчины в белом, испуганный вопль в ушах от осознания, что они сделают с ней прямо сейчас. Будет не больно и быстро, если ты будешь хорошей девочкой. Один усыпляющий укол, один надрез в области сердца, так, чтобы не тронуть ещё не сформировавшиеся женские железы потому что они ей ещё понадобятся. Да, понадобятся через пару лет. Не больно и быстро. Будешь хорошей девочкой? — Вы помните эти места? — вдруг спросил глава Клана. Он произнёс свой вопрос с непринуждённым спокойствием. Изабелле хотелось иронично усмехнуться, но она заменила горечь лёгкой улыбкой, поддерживая его светский тон: — Я была здесь только однажды. — У вас будет возможность тщательнее осмотреть парк и окрестности. Вы поселитесь здесь, в этом доме. — Здесь? Лёгкое удивление в её голосе снова не прошло незамеченным. Изабелла не избегала смотреть ему в лицо, но и не стремилась к этому, а глава смотрел на неё внимательно, наблюдал, и, сохраняя непроницаемую сдержанность, похоже, прекрасно считывал мельчайшие оттенки эмоций даже едва знакомого человека. «Ещё одна причина быть бдительнее, когда он рядом». — Именно так. Комнаты Бабушки расположены здесь, как и рабочий кабинет, — подтвердил он, недолго помолчал и, кажется, улыбнулся. — А вы были уверены, что ваше место где-то на этажах? — На самом деле да, — признала она. — Я действительно так думала. — Вы мало знали о работе Штаба, когда были ученицей, — в его тоне снова мелькнула прикрытая учтивостью снисходительность. — Так и должно быть. Есть много вещей, которых вы просто не можете знать потому что пробыли в статусе претендентки совсем недолго и никогда не занимали должность старшей сестры или помощницы. — Да, мне говорили, что мой случай необычный. — Я бы сказал, он исключительный. — Понадобится немного времени, чтобы восполнить пробелы в моих знаниях, но я с этим справлюсь. Глава Клана кивнул: — Разумеется, со временем вы освоитесь. В любом случае вы всегда можете обратиться за помощью к старшим сёстрам, к Офелии или ко мне. — Благодарю. Ей снова захотелось усмехнуться, но на этот раз удивительной наивности его заявления. Он говорил так, будто искренне считал, что старшие сёстры — заботливые, милые сестрички. Разумеется, глава Клана ни разу не сталкивался с ними в их настоящем обличии и потому не знал, просто не мог знать, что внутри их дружного пчелиного улья существует лишь одна общая истина: никогда и никому нельзя доверять. За годы обучения Изабелла слишком хорошо усвоила этот урок. Она возвращалась в мир, где за каждым углом подстерегает враг, который только и ждёт, когда ты оступишься. Старшие сёстры — последние, кому она могла доверять. А последний из последних — глава Клана, господин Ратри. Самый опасный человек в Штабе. «Если я хочу выжить, мне нужно вспомнить всё, чему меня учили до назначения мамой», — подумала Изабелла, и первое, что пришло ей на ум — иерархичность формы. Внешний вид сестёр регламентировался строгими правилами и зависел от положения внутри цепи. Изабелла оглядела себя и только тогда вдруг осознала в насколько жалком, неподобающем виде предстала перед главой, а вскоре должна будет предстать ещё и перед собственной помощницей, если не перед другими сёстрами. На ней не было ничего кроме плотной ночной сорочки, а длинные спутанные волосы развевались по ветру и почти не прикрывали шею. Изабелле было всё равно, как раньше, в ожидании казни, так и теперь. Но ради собственной репутации, ради того, чтобы заставить всех, а в первую очередь главу, считаться с собой, ей следовало показать, что за годы жизни в приютском уединении она ещё не забыла местные нормы. Сёстрам не полагалось ходить так. За подобное пренебрежение им и ученицам грозил выговор или порка. Она мягко провела рукой по растрёпанным волосам, как будто пытаясь уложить их: — Прошу прощение за такой неопрятный вид, господин Ратри. Это из-за пожара и… — Вам не стоит извиняться, — быстро сказал он, но ей следовало не отступать. — В Штабе есть правила, которым мы должны следовать. Все мамы, сёстры и претендентки. Бабушка — не исключение. Поэтому мне весьма неловко и неудобно, что пришлось показаться перед вами в такой небрежности. — Вы отчасти правы. Но сейчас это действительно не важно. Лучше скажите, вы не замёрзли? Изабелла сжала озябшие от холода пальцы и растерянно посмотрела в землю. Вопрос сильно выбился из общего строя беседы. Глава Клана мог беспокоиться о состоянии кого-то равного себе, но не о Бабушкином. Любопытно. И что же будет, если ответить «да»? Он задал этот вопрос из пустой вежливости или действительно мог что-то предпринять, и если мог, то что? Изабелла невольно вспомнила свои карманные часы — устройство слежения. Весьма интересный механизм. Если у мам имеется нечто подобное, трудно даже предположить какими инструментами управления владеет самый главный человек Штаба. Она колебалась, но в конце концов решила рискнуть, чтобы попробовать выяснить это: — Возможно немного. А затем искоса глянула на него… чтобы увидеть досадное крушение собственных ожиданий. Глава не сделал ничего необычного — просто невозмутимо снял свой удлинённый пиджак и набросил на её плечи: — Вот, возьмите на время. Она коротко поблагодарила его со скрытой досадой. Никаких махинаций, никаких приказаний через рацию или другое устройство, ни единого знака дому в конце аллеи. Ни крупицы информации о возможностях противника. Изабелла сжала губы и крепче закуталась в плотную, ещё теплую ткань. Идти оставалось недолго. У порога дома их уже ждали. Одинокая фигура в чёрном платье скрылась вскоре после того как заметила их на лужайке, но только затем, чтобы вернуться с тёмным свёртком на руке. Приблизившись, Изабелла увидела яркую синюю ленту претендентки на белоснежном фартуке. Вероятно, это и есть та помощница, о которой говорил глава — Офелия. Она была совсем молодой, на вид не старше двадцати лет, и необычайно красивой: не слишком высокой, но и не миниатюрной, стройной, с длинными, воздушными и светлыми кудрями, аккуратно собранными на затылке. Овал лица, тонко очерченные брови темнее волос и прямой нос казались безупречными поэтому даже строгая причёска ей удивительно шла. Большие глаза Офелии были самого прекрасного голубого цвета с глубоким бирюзовым оттенком, а матовая бледность и лёгкий розовый румянец придавали особенную нежность её лицу и мягким губам. Офелия поспешила к ним на встрёчу. Глава забрал пиджак, чтобы она смогла укрыть Изабеллу длинным плащём. Сделав это, Офелия изящно поклонилась: — Добрый вечер, господин Ратри. Леди Изабелла, я — ваша помощница, Офелия. Рада познакомиться. — Взаимно, Офелия, — Изабелла кивнула, одарив её лёгкой улыбкой. Они вошли в дом. Глава стремительно направился к просторному холлу под высоким витражным потолком, и претендентка, как заметила Изабелла, постаралась не сильно отставать от него, ожидая в первую очередь его приказаний, а не её. Наконец, он это заметил и распорядился: — Сестра Офелия, проводите леди Изабеллу в её комнаты и позаботьтесь о том, чтобы она смогла хорошо отдохнуть. — Будет сделано, господин Ратри, — снова поклонилась та. Глава пожелал доброй ночи, они в один голос ответили тем же, и он ушёл. Только тогда внимание Офелии полностью обратилось к новой Бабушке, теперь она улыбалась только ей. Скрывая недоверие, Изабелла заставила себя улыбнуться так же приветливо. Глава был прав — она действительно мало знала о Штабе. Пожалуй, намного меньше, чем эта прекрасная особа, всего лишь претендентка. И всё же Изабелла решила, что сегодня не будет задавать Офелии слишком много вопросов. Для начала нужно убедиться, что словам случайной компаньонки можно хоть немного верить. Как? Изабелла пока не знала. Ещё вчера она даже не задумывалась о существовании этой девушки. Офелия быстро провела её по широким высоким коридорам и лестнице на третий этаж. Тусклый день совсем угас — на всём их пути уже горели мягкие, жёлтые огоньки. Свет десятков ламп причудливо играл на стенах из искуссных деревянных панелей и глянцевого, светлого с прожилками камня. — Вот и ваша комната, — торжественно объявила Офелия, распахивая перед Изабеллой тяжёлые высокие двери. Комната Бабушки оказалась очень просторной и приятной. Не осмотрев других помещений в доме, Изабелла не могла судить об обстановке, но из всех комнат, которые когда-либо видели её глаза, эта была самой роскошной. В центре, словно алтарь, возвышалась кровать с тонкими колоннами тёмного дерева и полуночно-синим пологом, пышные складки штор того же синего оттенка прикрывали два высоких окна, но ковёр на полу был светлым и мягким на ощупь, как и скатерть на столике у окна. Стены обтянуты тканью приятного зелёного цвета с изящным узором из цветов и маленьких сказочных птиц. Гардероб, резной туалетный столик, два кресла у большого растопленного камина — источника света и тепла. Всё что необходимо для очень комфортной жизни. Эта просторная спальня была главной, но не единственной комнатой. Изабелла заметила ещё одну дверь в стене напротив окон и, отворив её, обнаружила отдельное мраморное помещение с глубокой ванной, шкафами и зеркалами. Офелия молча дожидалась, когда она осмотрится и обратит взгляд на неё. — Если вы вдруг опасаетесь, что эта комната до вас принадлежала кому-то другому, то спешу уверить, что вы еë первая хозяйка. Помещение очень долгое время пустовало. Мы подготовили его на случай, если вы согласитесь принять должность. — Благодарю, — ответила Изабелла и всё-таки спросила. — Вы впервые исполняете обязанности помощницы? — Нет, леди Изабелла. До вас я состояла помощницей при Бабушке Саре. «Вот как», — подумала Изабелла. Её догадки подтвердились. Офелия держалась очень уверенно, так как служила помощницей уже не первый день. Новой Бабушке она перешла по-наследству от старой. Офелия вдруг потупила взгляд и едва слышно спросила: — А вы… были её воспитанницей? Её голос был так же прекрасен, как и она сама. А с какой трогательной робостью звучали эти слова, так невинно-заискивающе, что Изабелла взглянула на неё слишком твёрдо и ограничилась только сухим: — Да. Она меня вырастила. Вы хотите поговорить о ней? — Если вы не против. — У нас будет такая возможность. Немного позже. Сейчас я неважно себя чувствую. — Разумеется. Я сейчас же прикажу подготовить вашу ванну и принести ужин. — Да, пожалуйста. Она продолжала наблюдать за Офелией. Помощница дёрнула длинный шнурок, свисающий с потолка у двери, и сообщила, что ненадолго покинет комнату. Оставшись одна, Изабелла ещё раз обошла своё новое пристанище и обнаружила в шкафчике рядом с умывальником все необходимые предметы личной гигиены, стопки пахучих домашних халатов и полотенец. При виде этих новых вещей, пришло внезапное осознание, что у неё ничего не осталось. Ни одной её старой вещи, напоминавшей о прошлой жизни кроме двух писем и ночной сорочки, которую нет необходимости оставлять теперь. Она взяла расчёску и, наконец, привела в порядок свои волосы. Вскоре Офелия вернулась, приведя с собой трёх других претенденток. Они принесли сытный ужин и позаботились о горячей ванне. И снова Изабелла лишь молчаливо наблюдала за чужой работой и суетой, то и дело перехватывая удивлённые с затаённым недовольством и страхом взгляды. Но она даже не пыталась защититься от них потому что сама начала испытывать странную потерянность. Не из-за их неприязни, а из-за того, что внезапно в полной степени поняла: они тоже считали, что она должна была умереть. Как она сама, все ждали, что так будет. Но вот она здесь, жива, а Бабушка Сара — нет. Разве так их учили? Разве это не странно? Не страшно? Изабелла не хотела, но согласилась принять должность Бабушки. Согласилась сохранить свою жизнь ради одной единственной цели. Но, невзирая на это, её не покидало ощущение, будто что-то пошло не так и всё должно быть иначе. Претендентки-прислужницы, собственная компаньонка, вкусные блюда, приготовленные не её руками, но на её столике, у её камина, в её личных комнатах, для неё и её ослабевшего от голода и жажды тела, истощённого ожиданием казни. Вся эта пышность и излишества так отличались от скромной обстановки приюта и того, как Изабелла жила все эти годы, были так непривычны. Старшие сёстры, претендентки, учительницы и другие мамы каждый день соревновались друг с другом за такое великолепие, а она получила его вместо кровавого цветка в сердце, и как будто просто так. «Не для себя — ради детей», — повторяла она, чтобы не испытывать отвращения к самой себе, но что если это самообман? Что если не только ради них? Что если вера, будто комфортной жизнью и работой можно заменить свободу и любовь всё ещё жива внутри неё, проникла так глубоко, что не уничтожить ни одним детским взглядом, ни одним отчаянным лучом надежды, ни одним доказательством всей ложности и пустоты этого глупого убеждения? Изабелла не хотела задумываться об этом и сомневаться. Ещё недавно такая привычная уверенность в правильности сестринского пути теперь была ей невыносима. После ужина Офелия сняла с неё мерки, пообещала завтра же принести гардероб новой Бабушки и ушла, теперь уже до утра. В комнате снова стало пусто и тихо. Изабелла легла в мягкую постель, и, после того как помощница потушила камин, ещё долго неподвижно лежала с открытыми глазами, всматриваясь сквозь замерзшие окна в тёмное, беспросветное небо. Она медленно засыпала на новом месте до сих пор слабо веря в реальность происходящего. Едва открыв глаза, Изабелла вздрогнула от вида неродной обстановки вокруг. Села на кровати и только тогда вспомнила, где находится. В комнату пробивался слабый голубоватый свет. Она встала, ощутив прохладу, крепче закуталась в шёлковый халат и приблизилась к окну. Утро было ясное и морозное, небо безоблачное и прозрачно-голубое. Ночью всё-таки пролился дождь — дорожки в саду, цветники и луг покрылись лужицами и блестящими корками. Восходящее солнце плясало на серых ветвях и травинках, пронзая аллею осин словно кружево. Значит, это не сон. Она всё ещё находилась в доме над Штабом и чувствовала себя гораздо лучше, чем вчерашним вечером. Тело снова окрепло, тревога больше не колебала её душевное состояние, но главное, что разум прояснился и заострился. — Хевенли Парк особенно прекрасен в утренние часы, — вдруг послышалось сзади. Изабелла узнала тихий голос и лишь потому не смутилась. Она не ожидала столкнуться с Офелией так внезапно и так рано — невольно нахмурилась оттого, как неслышно эта девчонка проскользнула в комнату, без спроса нарушив её уединение, но вслух сказала только: — Да, он прекрасен. Офелия долго смотрела на неё, пытаясь скрыть нерешительность, либо притвориться нерешительной и, видимо, чего-то от неё ожидала, но Изабелла молчала. Не дождавшись ни ответа, ни действий, компаньонка решилась заговорила сама: — Доброе утро, леди Изабелла. Мне приказали не беспокоить вас так рано, поэтому я зашла просто проверить... А вы уже не спите. «Как досадно, не правда ли?» — подумала Изабелла. — «Интересно что могло понадобиться тебе в моей комнате, когда я спала». — Да, я привыкла вставать рано. Она обернулась, и Офелия быстро кивнула, переместив свой пристальный взгляд с неё на пол. Да, Изабелла и правда чувствовала себя значительно лучше и намного увереннее, почти обычной собой. Нужно было воспользоваться такой переменой — она решила сегодня же узнать от Офелии всё, что та сумеет рассказать. «Вчера я была не в лучшей форме и могла показаться ей дружелюбной простушкой, так что сейчас следует доходчиво донести, кто перед ней на самом деле. И узнать какая она». В конце концов, эта претендентка — её служанка и должна выполнять свои обязанность так хорошо, как ей приписывает должность. Не важно что она замышляет, не важно нравится ей новая Бабушка или нет, её единственная обязанность — безупречно делать то, что велят. От срочного завтрака Изабелла отказалась, заявив, что подождёт когда его подадут по графику дома, и вместо этого попросила принести гардероб. Офелия тут же выполнила приказ и привезла ей вешалку с десятком чехлов одинаковых платьев строгого, закрытого силуэта, из чёрного бархата. Изабелла удовлетворённо кивнула, принялась заплетать волосы в тугую косу и, отказавшись от помощи, спросила: — Во сколько начинается рабочий день Бабушки? — Обычно в восемь часов, — ответила Офелия. — Но сегодня вы ещë не в должности. — Да, я пока не в должности, но мне важно знать, что меня ждёт и к чему следует готовиться. — Она долго смотрела на себя в зеркало и заметила, что выглядит пугающе строго и бесчувственно. Это не подходит. Офелия должна уважать её, а не бояться. Изабелла смягчила взгляд и обернулась к помощнице с легкой, чуть виноватой улыбкой. — Офелия, мне немного неудобно признаваться, но я почти ничего не знаю о работе Штаба. Офелия быстро кивнула, и Изабелла почувствовала, что её голос немного окреп: — Мне сообщили. Но уверяю, вам абсолютно не о чем беспокоиться, леди Изабелла. Вы приступили к обязанностям мамы сразу после того как стали претенденткой, а ведь вам тогда не было и двадцати. Самая молодая мама, которая все эти годы поставляла образцы наивысшего качества. Вам не стоит сомневаться в себе, леди Изабелла. Вы готовы к должности Бабушки лучше кого бы то ни было. «Пытаешься заменить внятный ответ лестью?» — подумала Изабелла. — «Не хорошо, Офелия. Мы ведь только начинаем работать вместе». Она прохладно улыбнулась, закрепила косу в сеточку на затылке и подошла к помощнице так близко, что та почти отшатнулась. В глазах Офелии блеснул испуг. — Расскажи, как проходит рабочий день Бабушки, — со спокойной любезностью повторила Изабелла, неотрывно глядя ей в лицо. — Подробно, каждую деталь. Ведь глава за этим приставил тебя ко мне: чтобы отвечать на любые мои вопросы. Не так ли? Упоминание главы словно по-волшебству заставило Офелию очнуться и вспомнить о своём долге: — Всё верно, леди Изабелла. Извините, если мой прошлый ответ доставил вам неудовольствие. — Мне доставит удовольствие, если ты ответишь на мой вопрос без утайки. Я хочу знать всë про обязанности Бабушки и внутреннее устройство Штаба, каждую мелочь. Какой распорядок дня в доме, какие правила, кто сейчас занимает должности старших сестёр? Офелия посмотрела вокруг: — Вы хотите обсудить эти вопросы здесь или в вашем кабинете? — Я сама осмотрю кабинет. Изабелла говорила тоном не терпящим возражений, но старалась сохранить мягкость голоса, как в обращении с детьми. Насколько бы сильно её не устраивало преимущество Офелии перед ней и ощущение собственной уязвимости из-за нехватки знаний, она вовсе не хотела нажить лишнего врага в лице собственной помощницы. Но следовало показать, что с ней, Изабеллой, шутить нельзя. К счастью, это подействовало. Офелия больше не уклонялась и не забывала своё место: — Я всё расскажу вам, леди Изабелла. Давайте присядем и начнём по-порядку. Пока Изабелла опускалась в кресло, помощница всё-таки дёрнула за шнурочек и попросила подать свежий зелёный чай до указанного в расписании времени завтрака. А затем заняла кресло напротив и, дождавшись, когда претендентка с кухни подаст маленькие дымящиеся чашечки на расписных блюдцах, приступила к рассказу: — После того как у нас стало известно о побеге с вашей плантации пятнадцати образцов, включая двух наивысшего качества, Бабушка Сара и вы оказались в очень затруднительном положении. Думаю, вам известно, что в последний раз подобный инцидент произошёл тринадцать лет назад, в Славном колоколе… — Нет, мне это неизвестно, — не сдержавшись, перебила Изабелла. — Неизвестно? — Офелия удивлённо вскинула брови и медленно помешала сахар. — Но ведь это произошло, когда вы ещё были здесь. — В качестве ученицы. Изабелла поняла, что побледнела. Она впервые слышала об этом. Тринадцать лет назад среди учениц ходил слух, будто где-то на этажах случился мятеж, или заговор, а скорее всего саботаж. Но это было настолько далеко от них, и слух был настолько размытый, что так и осталось неясно правда ли это или чья-то безумная выдумка. Но побег. Побег из Славного колокола? — Возможно, подробности стали известны позже и поэтому, — наконец, нашлась Офелия. Казалось, это взаправду озадачило её. — Как бы то ни было, теперь вы знаете. Но та ситуация отличалась. Бабушка Джорджианна действительно ничего не знала о побеге, как и сама мама Славного колокола, леди Джейн. Тот первый в истории побег стал полной неожиданностью для всех. Однако ваш случай несколько сложнее. Как только поднялась тревога, глава приказали арестовать Бабушку Сару. Они подняли отчёты из которых выяснили, что и она и вы знали о готовящемся побеге детей и осознанно приняли решение ничего не делать. А это было недопустимо. Внимательно выслушав её рассказ, Изабелла успокоилась. Теперь стало понятнее. — Что происходило среди сестёр? — спросила она. — Мы, претендентки и сёстры, до последнего не знали, чем кончится дело, — призналась Офелия. — То, что леди Сара, вероятно, больше не будет Бабушкой стало ясно достаточно скоро, а вот останетесь ли вы мамой или понесёте наказание — этого никто не знал. Но глава распорядились передать место Бабушки вам. Это решение оказалось весьма неожиданным, даже можно сказала поразительным. Из всех мам и старших сестёр, ничем себя не дискредитировавшим, они выбрали вас. И всё же вы могли отказаться... Но если бы так случилось, мы бы с вами сейчас не говорили. — Кто мог занять место Бабушки, если бы я отказалась? Офелия пожала плечами: — Скорее всего они бы назначили маму Иоланду, старшую сестру Матильду или Скарлетт. Вы знаете их? Изабелла задумалась. Второе имя казалось ей знакомым: — Возможно. — С Матильдой вы, кажется, учились в одно время. Да, верно. О Скарлетт, Изабелла ничего не знала, но Матильду вспомнила быстро. Они действительно учились в одном потоке, в один день сдали экзамен и стали претендентками. Матильда… Она тоже могла получить место мамы Благодатного дома, но ей не повезло. Ведь это была она, да? Та девочка, которая проиграла в последней схватке на экзамене по единоборствам. «И если не ошибаюсь, в тот день, именно я бросила её через плечо», — подумала Изабелла, надеясь, что всё-таки ошибается. В ином случае с Матильдой будет трудно договориться. Но ведь судьба всё же оказалась к ней благосклонна: они иногда встречались во время поставок, значит, Матильда помогала Бабушке Саре, а со временем даже получила место старшей сестры, уступив должность помощницы юной Офелии. — А Скарлетт? — Она принесла присягу пять или шесть лет назад, — сообщила Офелия. «Надо же. Ещё совсем молода, а уже старшая сестра», — Изабелла удивилась, но скрыла это. Расспрашивать подробнее о них и остальных сёстрах сейчас не имело смысла. Их личные дела должны храниться в архиве. Ведь Бабушка получает доступ к нему? — Вы приняли предложение, — продолжала Офелия. — К этому нам тоже было приказано подготовиться, что мы и сделали. Несмотря на ваше согласие занять должность Бабушки, вы не являетесь ею пока не пройдёте инаугурацию, то есть церемонию посвящения вас в должность. Она состоится завтра, в большом зале на третьем этаже Штаба. Вас представят губернаторам и всем работникам как новую Бабушку, затем вы произнесëте клятву, а дальше состоится торжественный приём. Блюдце и чашка неловко звякнули в руках Изабеллы. Она подумала, что ослышалась: — Торжественный приём? — Праздник, — Офелия заметила её растерянность и успокаивающе улыбнулась. — На третьем этаже их очень любят. Думаю, вам тоже понравится. Будет красиво и весело. Изабелла обернулась к окну, совершенно не разделяя сквозившего в её голосе воодушевления. Что за нелепость? Устраивать праздник по такому незначительному поводу. Да ещё и на целый этаж. Откуда здесь такое? За счёт чего или кого это веселье? О, она хорошо знала ответ. — Вы ведь никогда не видели праздники в Штабе? — вдруг спросила Офелия, будто только вспомнила, что она тут первый день. Изабелла сдержанно кивнула: — И часто проводятся такие торжества? — Каждый раз, когда назначают нового губернатора или Бабушку, или когда случается свадьба или рождение ребёнка у главы и его супруги. Самый большой праздник происходит по случаю инаугурации главы Клана. Это особое торжество. Я его ни разу не видела и, будем надеяться, никогда не увижу. Изабелла внимательно взглянула на помощницу поверх чашки. Её слегка позабавило то, как нежный голос Офелии стал ещё мягче, когда речь зашла о них. Следовало молча запомнить этот момент, но Изабелла осознанно не стала делать вид, будто ничего не заметила: — Однако вы весьма уважаете нынешнего главу, если надеетесь не застать инаугурацию нового. Теперь уже Офелия одарила её долгим, пронзительным взглядом и мгновенно стала серьёзнее. Спокойное, даже слегка вялое личико вдруг оживилось: — Разумеется, я уважаю господина Ратри. Послушайте рассказы старых сестëр о прошлом главе, и вы поймëте, что наш нынешний глава — настоящий джентльмен. Он благородный человек и справедливый хозяин, он нам всем как отец. Я искренне считаю, что мне повезло стать претенденткой сейчас, в эту «золотую эпоху», а не тридцать или пятьдесят лет назад. Воистину долгих лет главе. — Долгих лет главе, — небрежно ответила Изабелла. Она надеялась, правда надеялась, что Офелия всего лишь влюблённая дурочка попавшая под очарование самого влиятельного, к тому же ещё молодого мужчины, но всё оказалось гораздо хуже. Она с жаром защищала главу Клана, и совершенно серьёзно рассуждала о том, каким плохим местом был Штаб раньше, до него, и каким хорошим стал теперь, как будто даже не думала о том, что это место всегда было и будет ужасно одним лишь фактом своего существования. И если Офелия искренне преклоняется перед тем, кто самым прямым образом замешан в убийствах еë приютских братьев и сестëр, перед тем, кто вживил чип в её сердце и отнял у неё ребёнка, тогда она заслуживает только презрения. — После инаугурации вы приступите к своим обязанностям. Рабочий день Бабушки начинается в восемь утра и заканчивается в четыре вечера, но иногда случается проводить рабочие встречи с сёстрами или заниматься бумагами дольше положенного. Бабушка Сара часто задерживалась на собраниях Клана и на аудиенциях с главой. Как Бабушка вы обязаны: проверять ежедневные отчёты мам и еженедельные отчёты старших сестёр, а затем корректировать управление в согласии с показателями; участвовать в проведении экзаменов учениц и корректировать их учебные планы; назначать и снимать с постов старших сестёр и учительниц, показатели которых перестают быть удовлетворительными; контролировать эффективность элитных ферм и согласовывать планы поставок; руководить разработкой учебных планов и экзаменационных материалов для воспитанников плантации; быть членом в Совете Клана и ежемесячно отчитываться главе Клана о результатах работы плантаций. — Хорошо. — Вам всё понятно или нужно что-нибудь уточнить? Изабелла улыбнулась через силу. К счастью, о том как устроен отбор учениц, претенденток и старших сестёр она и без того прекрасно знала. — Не стоит — я всё запомнила. Спасибо за такой подробный рассказ. — Не за что, леди Изабелла, — сказала Офелия, а затем прибавила. — Я всегда буду при вас, и когда вы приступите к обязанностям, смогу помогать и подсказывать, что делать. Если бы Офелия хотела разыграть заботливого друга, сейчас для этого было самое подходящее время. Она могла поулыбаться или польстить, заботливо накрыть руку Изабеллы своими белыми пальцами. Изабелла с лёгкость представляла это. После оды Клану Офелия стала настолько противна ей, что она ожидала подобную выходку. Однако помощница ничего не сделала. Тишина затягивалась, и пришлось ответить: — Думаю, в первое время мне действительно понадобится твоя помощь. — Да, в первое время… — На губах Офелии вдруг промелькнула странная улыбка. Задумчивая и немного печальная. — А потом, если я вам не понравлюсь, вы выберите кого-то другого. Да, вы можете так сделать. Кроме обязанностей у Бабушки есть привилегии. Она живёт в личных комнатах здесь, в особняке, и может свободно передвигаться по Хевенли Парку и по всем этажам — везде, где только пожелает. У вас будет доступ к архиву и право самой назначить себе преемницу, а также выбрать любую помощницу из числа претенденток и поставить на должность старшей сестры любую сестру вне зависимости от ранга. А ещё вы единственная сможете стать гувернанткой наследника Клана Ратри. — Вот как, — проронила Изабелла, не зная что ещё сказать. До этого дня она действительно не знала ничего и прекрасно уживалась с этим незнанием. Но пока ожидания оправдывались сполна: должность Бабушки давала большую свободу действий. По рассказу Офелии можно было судить, что выше Бабушки в Штабе стоял только глава. По крайней мере на пятом этаже. Как и ожидалось. Распорядок, обязанности, возможности — самое основное. Об остальном она решила разузнать позже, желательно из самого архива или другого надёжного источника. Хотя, Изабелла уже начала задумывать о том, что Офелия, пожалуй, не самая плохая помощница из всех возможных. Склонна заискивать — да, но ведь служить — её работа. Слепо почитает Клан и превозносит главу — возможно, но разве ей можно вести себя как-то иначе? Ведь это и должна делать хорошая сестра — почетать своих благодетелей и служить им всей жизнью, а Офелия очень хочет быть хорошей девочкой, иначе Бабушка Сара не выбрала бы её и не оставила при себе. А её упрямство не к месту, поддельную или настоящую робость можно было расценить как знак, что она слишком привыкла к старой Бабушке и пока не знала как вести себя с новой. Как бы там ни было, она явно заинтересована в том, чтобы сохранить за собой престижное место помощницы. Далеко не каждая претендентка может рассчитывать на него. «Возможно, я зря была к ней строга». Офелия продолжала рассказ: — Должности старших сестёр занимают Матильда, Джессика, Скарлетт и Сиена. Матильда отвечает за медицинскую палату, ясли и крематорий, Джессика за швейный цех и персонал особняка, Скарлетт за огороды и скотобойню, а Сиена за работу кухни на третьем этаже. Кстати она вступила в должность сегодня, заменив на этом месте Маргарет, которую Бабушка назначила новой мамой Благодатного дома. Леди Маргарет пока остаётся здесь. Как и вы, она только готовится приступить к своим обязанностям. — Ещё бы, — сказала Изабелла с лёгкой улыбкой. Она решила вести себя немного сердечнее с ней, но не забывая о бдительности, — ведь пока что ей некуда ехать. Приют сгорел. — В самом деле? — поражённо спросила Офелия. — Вы этого не знали? — Ходили слухи, но мало кто верил, что это правда. — Ты не верила? — О, нет! — Офелия посмеялась. — Это звучало слишком безумно. Дети подожгли собственный дом… Немыслимо. Воспоминания о детях заставили Изабеллу улыбнуться: — Они и не на такое способны, ведь им уже не пять лет. — Да, верно, но ведь старшим из них всего одиннадцать, — продолжала удивляться Офелия. — Немногим больше пяти. Как они до такого додумались? — Они необычные дети... — Изабелла почти забылась, но успела заметить потерю осторожности и поспешила вернуть собранность. — В любом случае, сначала нужно восстановить дом. Только после этого можно в полной мере возобновить поставки и проводить Маргарет на новое место работы. — Да, верно. Если дом сгорел, тогда, скорее всего, оставшиеся образцы уже переселены на другие фермы. Не ночевать же им на улице. «Да, скорее всего так и случилось», — подумала Изабелла. Она уже размышляла об этом вчера, когда долго пыталась уснуть. Вероятно, глава Клана отдал приказ расселить малышей по другим плантациям. Хорошо, что дети ещё совсем маленькие, благодаря своему возрасту они пока в безопасности. Но что будет с ними дальше? Всё, что им пришлось пережить повлияет на то, как за ними будут присматривать другие мамы. А что если малыши по детской беспечности начнут рассказывать о том, что видели? Одна эта мысль уже вызывала тревогу. — «Нужно будет тщательно проследить за ними». В дверь вдруг постучали, и Офелия, опередив Изабеллу, поспешила узнать, кто там. — О! — вдруг вздохнула она взволновано. — Заносите их сюда. Изабелла с любопытством наблюдала, как в комнату внесли несколько больших коробок, и как довольная Офелия с необычайно воодушевлённым лицом поставила их на кровать и сняла картонный крышки. Внутри лежала ткань. Изабелла дотронулось до содержимого, взяла в руки и поняла, что это снова какая-то одежда. — Опять платья? — просила она с саркастичной улыбкой. Офелия не обратила на её тон никакого внимания: — Вам нужно выбрать наряд для завтрашней инаугурации. А швеи подгонят его под ваш размер. Изабелла с удивлением осматривала фасоны один за другим. Несколько вариантов из разной ткани: светлый, яркий и тёмный, изящный, летящий и пышный. Она ни разу в жизни не носила настолько торжественных и красивых платьев. Она прекрасно шила, но у неё попросту не было доступа к подобным тканям как и повода надеть нечто подобное. Да и сделать такую роскошную работу в одиночку — та ещё задача. Видимо, Офелия думала так же, поэтому так носилась с этими коробками. А ещё, она, кажется, поняла, как выглядела со стороны и теперь пыталась спрятать свой восторг. У неё не очень хорошо получалось. — Я могу выбрать любой? — уточнила Изабелла — Да, — быстро сказала Офелия с почти детской радостью. — Это просто чудесно! — Чудесно? — Если не ошибаюсь, Бабушки не выбирают наряд на инаугурацию. Но в чём смысл торжества, если даже там нужно подчиняться строгим правилам и нельзя выбрать собственный внешний вид? Верно ведь? Хорошо, что вам предоставили такую возможность, да. Видимо, вы и правда особенная.

***

Где-то заиграла музыка. Несколько звенящих, отрывистых нот. Оркестр настраивал инструменты и готовился выступать, а Изабелла стояла перед закрытой дубовой дверью не в силах пошевелиться. «Нет, Бабушка, вы совершенно не понимаете о чём я! Эта девчонка подложила иголки в кровать Эванджелины… Доказательств нет, но я знаю — это она. Она и никто другой!» «Сара предупреждала, что она всегда была немного дика». «Немного? Дикарка как она есть! Жестокая, маленькая стерва!» Всю дорогу до третьего этажа, её губы механически шевелились, повторяя заученную речь, но в ушах звенели чужие голоса, а в голове возникали и обрывались кусочки старых воспоминаний. Ей казалось, что они уже давно стёрлись из памяти. Как она ошибалась! Прямо в эту секунду маленькая девочка внутри неё снова смотрела на пылающий очаг и слышала разговор своей учительницы с высокой темноволосой женщиной, не чувствуя ни капли раскаяния. Бесполезно бежать от правды. Когда-то давным давно, ученица Изабелла, как и многие другие девочки, мечтала занять место Бабушки и однажды оказаться у дверей этого парадного зала. Она ни в чём не уступала другим ученицам, а порой позволяла себе использовать такие средства, о которых другие даже подумать боялись. Лгала, угрожала, мстила, но ни разу не была поймана. Всегда безнаказанна. Навсегда бесчувственна. Музыка заиграла громче. Расстроенные звуки начали складываться в слаженный, стройный мотив. Изабелла попыталась взять себя в руки. Она выучила клятву, прочитав её всего один раз, выбрала тёмно-синее приталенное платье из мерцающей мягкой ткани с закрытой шеей и струящимися рукавами, а Офелия уговорили её воспользоваться исключительным случаем и впервые за двенадцать лет заколоть волосы по-другому, оставив длинные пряди у висков свободно струиться по плечам. Изабелла знала, что выглядела прекрасно. Возможно, даже слишком прекрасно. Но от привычной собранности и хладнокровия почти ничего не осталось. Её учили быть роженицей, воспитательницей, учительницей, бойцом, медиком, поваром, швеёй — кем угодно, но только не участницей большого праздника в свою честь. — Леди Изабелла, — тихо окликнула её Офелия, — церемония уже должна начаться. Изабелла беззвучно вздохнула, толкнула дверь и вошла. Её ослепило ярким серебряно-золотым блеском. Она оказалась на длинной широкой лоджии, прямо над залом. Зал в ширину как целое поле, как греческий амфитеатр; светлый круглый потолок находился где-то под небом и на нём искусственным солнцем сияла огромная люстра. Если бы этот стеклянный гигант рухнул, прозрачные осколки наверняка бы засыпали всё помещение как снежные сугробы. Хрусталики ярусами свисали вниз, мерцали и мягко искрились, озаряя всё вокруг белым светом. Изабелла приблизилась к балюстраде, посмотрела вниз и увидела источник шума. Сотни людей: мужчины в элегантных костюмах и фраках, женщины с обнажёнными плечами и руками, а кое-где маленькие дети в самых разных ярких нарядах, болтали, смеялись, переходили от одного края длинного стола к другому. Всю эту бурлящую толпу то тут то там, подобно горным пикам, разрезали высокие рогатые фигуры. Сущности. Демоны. Они почти не выходили в центр зала — держались в тени, ближе к стенам, в группах и поодиночке. Их было больше двух десятков. Офелия говорила, что она сама всё поймёт, когда увидит, но Изабелла не понимала. — Кто все эти люди? Помощница приблизилась к ней и спокойно всмотрелась в толпу: — Это работники Штаба. Точнее второго, третьего, четвёртого и шестого этажей. Научные сотрудники, инженеры, секретари складов и центров обеспечения, врачи, директор академии, профессора, хранители архива, управляющий скотобойней и огородами, губернаторы палатинатов и их семьи, повара, техники, электрики и механики, а также старшие сёстры и претендентки. Изабелла давно нашла «своих» по всегда неизменной форме. Но старших сестёр и претенденток было очень мало по сравнению с остальными людьми. — И они все живут здесь? — Да. Штаб — наш общий дом. Изабелла сжала и разжала пальцы, всё пристальнее всматриваясь в жителей Штаба, в их движения, в их лица. Всё это время они были здесь? Так же под землёй как и сёстры? Однако старшие сёстры и претендентки никогда не говорили с ученицами о «запретных этажах». Даже младшие сёстры, а их было большинство, кроме своего родного пятого этажа, могли посещать только шестой и второй, потому что на шестом работали в прачечных, а на втором занимались огородами, садами и выращивали домашних животных, чтобы потом, если когда-нибудь повезёт, растить уже другой «скот». Понятно почему претендентки и старшие сёстры не говорили о третьем этаже. Эта была их общая тайна, маленький секретик, известный лишь избранным. Здесь они могли хотя бы краем глаза увидеть чужой праздник и даже получить свой кусочек хорошей жизни, пока остальные… На противоположном краю лоджии вдруг раздался шум. Ещё одна дверь отворилась, на балкон вышел юноша в белой рясе, за ним двое крепких мужчин в одинаковых тёмных одеяниях из очень плотной ткани, а последним показался глава. Он медленно шёл в глубине лоджии и глядел на толпу, пока юноша в сопровождении людей в форме спускался по тонкой белой лестнице к трибуне далеко внизу. Офелия вдруг посмотрела на неё: — Пора, леди Изабелла. Сейчас глава произнесут речь, и вы принесёте присягу. Изабелла кивнула, и помощница отступила в тень. Ей предстояло пройти через это одной. Она глубоко вздохнула, выпрямилась и направилась на встречу главе. Отвернувшись от зала, он сразу заметил её и поприветствовал: — Леди Изабелла. — Добрый вечер, господин Ратри, — ответила она настолько спокойно, чтобы даже он не смог догадаться об её ужасном состоянии. Он любезно улыбнулся: — Вы готовы? — Да. — Оставайтесь здесь. Я подам знак, когда вам следует спускаться. Она кивнула, и глава вышел на лестницу, оставив её с ужасом наблюдать, какими громкими и горячими овациями жители Штаба приветствовали и поддерживали своего лидера. Похоже, Офелия была не одинока в своём мнении о нём: они и правда любили это живое олицетворение Клана, отнявшего у неё всё. Когда его громкий торжественный голос почти закончил вступительную речь, глава оглянулся на неё. Это был знак. Изабелла шагнула на лестницу. Всё вокруг перемешалось в яркое неразборчивое пятно. Осталась только трибуна и десятки ступеней настолько узких, что ей казалось, будто она шагает по воздуху, вот-вот оступится и упадёт с этой чудовищной высоты. Вокруг стоял шум, но Изабелла не слышала ни одного голоса — только свой собственный почти беззвучно повторявший слова присяги. Она изо всех сил пыталась побороть глупое волнение, сосредоточиться на людях внизу, но не могла, и ненавидела себя за это. Как она позволила себе стать настолько слабой и чувствительной в самый неподходящий для этого момент? — … представляю вам. Леди Изабелла, новая Бабушка. Шум прорвался к ней словно сквозь толщу воды. Глава сделал знак подойти — она заставила себя поднять глаза, улыбнулась толпе и встала на краю трибуны, справа от него. Теперь собравшиеся были так близко, что удавалось чётко разглядеть каждое лицо. Взгляд сразу различил старших сестёр, но Изабелла была так сильно взволнована, что не могла остановить взгляд ни на чём конкретном. Юноша объявил, что пришло время принести присягу. Она выпрямилась, вложила руку в протянувшуюся к ней ладонь главы Клана и заговорила: — Каждый присутствующий да станет свидетелем моего обещания. Бесконечных ход времени призывает меня к служению человечеству, и я клянусь служить ему всей душой с этого дня и до последней минуты… Она старалась чётко и громко произносить каждое слово, но голос предательски срывался. В очередной раз сбившись, Изабелла совсем потеряла нить бессмысленных предложений, и речь её оборвалась не дойдя даже до середины. Она стояла в центре трибуны, под сотнями взглядов и не могла вспомнить ни строчки. Затем вдруг почувствовала, как что-то тронуло левую руку. Глава Клана слегка сжал её пальцы и погладил их сквозь перчатку. — Я обещаю… — едва слышно проговорил он. Изабелла повторила за ним: — Я обещаю… — Служить верой и правдой… — Служить верой и правдой… — Делу Клана и её сиятельству императрице Легреваллиме. — Делу Клана и её сиятельству императрице Легреваллиме, — договорила она, и вспоминала. — Клан даровал мне жизнь, кров и защиту. В знак моей вечной благодарности Клану я буду исполнять свой долг перед ним до самой моей смерти. Я открою для него своё сердце и обращу к нему все свои помыслы, буду заботиться о большой семье Штаба как о родных братьях и сёстрах. Я — одна из звёзд нашего общего небосвода, я — ваша опора и защита на все времена… — Я — часть Клана, и Клан — часть меня, — тихо произнёс глава. — Я — часть Клана, и Клан — часть меня. — Единое и неделимое. — Я отдаю свою жизнь нашей большой семье. В этот день и во все грядущие дни. — В этот день и во все грядущие дни! — отозвались собравшиеся и разразились аплодисментами, а глава крепко сжал её руку и вскинул в воздух. Изабелла старалась улыбаться, но внутри неё всё дрожало. Она впервые поняла весь смысл только что сказанных ею слов. Эта присяга словно перечёркивала все её мысли, все надежды на то, чтобы однажды что-то исправить или изменить. И как она собиралась помочь своим детям? Что она может одна против всего Клана? Да и что она такое после всего только что случившегося? Единое и неделимое. В этот день и во все грядущие дни. Праздник в честь её инаугурации действительно был большой и пышный, с танцами, живой музыкой и играми. Офелия держалась на расстоянии, как они и договорились. По двум причинам. Изабелла всё ещё не до конца доверяла ей. Хотя инструктажи помощницы соответствовали реальности и многие её советы оказались весьма полезны, полагаться на неё полностью — неосмотрительно и глупо. Кроме того Изабелла не хотела, чтобы другие, увидев как она даже на торжестве держится за помощницу, решили, что ей нужна нянька. Плевать что подумают работники верхних этажей, но старшие сёстры не должны заметить насколько ей не по себе на этом вечере и какой уязвимой она может быть. К счастью, она очень скоро заметила, что после церемонии все собравшиеся, хотя и находились в одном месте, перестали быть такой сплочённой равномерной массой, как тогда, когда аплодировали ей. Речи закончились, первые тосты были произнесены и теперь каждый занялся своим делом. Все веселились по-отдельности, играли, пили, танцевали. Они могли без оглядки отдаваться своим любимым людским развлечениям потому что демоны ушли очень быстро. Это произошло сразу после того, как глава ещё раз представил им Изабеллу. Их императрица не могла присутствовать — вместо неё приехал великий герцог и её брат. Один в сияющих доспехах и рыцарском шлеме, второй в строгом чёрном костюме с широкополой шляпой, но оба огромные и молчаливые. Они почли её поклоном, как и она их, и сразу же покинули зал в сопровождении своей многочисленной свиты и в компании самого главы. Хорошо, что зал такой огромный. В нём можно было легко затеряться — Изабелла сразу этим воспользовалась. Как только она перестала быть центром внимания, спокойно отошла в сторону, заняла укромное место у одного из столов, приличия ради согласилась взять бокал вина с предложенного стюартом подноса и начала наблюдать за гостями. Чем быстрее она научится сама ориентироваться в жизни Штаба, тем лучше для неё. «Вы сами поймёте, когда всё увидите». Да, теперь Изабелла начинала понимать. Люди в форме, которые сопровождали главу и которых здесь было немало — охрана и солдаты спецподразделений с первого и четвёртого этажей. Оттуда же все инженеры, научные сотрудники, секретари и архивариусы. На четвёртом этаже располагался научный центр и многочисленные лаборатории. Офелия рассказывала, что там производилось оборудование для обеспечения работы Штаба, разрабатывалось оружие и машины для охраны и слежки за другими фермами. Там же отбирались инструкции и техдокументы для последующей передачи на пункты обеспечения. Одним словом, на четвёртом этаже самые умные люди Клана занимались исследованиями и изобретением новых технологий. Там же находился архив с личными делами всех образцов с ферм по размножению, ферм-поселений и элитных ферм. Существование первых двух не стало для Изабеллы неожиданностью, кое-что она об этом уже знала. Например то, что ферм-поселений было очень много, гораздо больше чем элитных плантаций и что именно там проживала большая часть людей в этом мире. Иногда, когда Штабу не хватало рабочих рук и учениц с элитных плантаций, их завозили откуда-то извне. Эти девочки обычно молчали и редко добивались хороших результатов в учебе. Их присылали не для того, чтобы они стали следующими мамами или старшими сёстрами, а для того, чтобы они служили как младшие сёстры. Кто-то же должен работать на втором этаже, в садах и на огородах, кормить коров, коз и птичий двор, выращивать всю эту еду для работников Штаба. Эти девочки были рождены, чтобы трудиться до конца своих дней. Что касалось остальных интеллектуалов, работников баз обеспечения и технического персонала — все они занимали третий этаж, тот самый на котором находился этот церемониальный зал. Здесь располагался местный университет, центр обучения медиков, акушеров, химиков, управляющих, губернаторов, всех работников четвёртого этажа и ферм-поселений, а также их спальни, столовые и уборные, библиотека и сравнительно новый большой зал для проведения досуговых мероприятий. Третий этаж был центром жизни этих людей, местом не только для учёбы, но и для отдыха. Офелия говорила, что музыканты в оркестре — те же рабочие, что и публика. Они могли позволить себе заниматься музыкой и другими искусствами по вечерам и на выходных, потому что у них хватало свободного времени. В отличие от сестёр. Кроме второго, третьего и четвёртого этажа, люди работали на шестом. Только там сёстры могли столкнуться с ними, когда техники чинили что-то в прачечных, в мед палатах или на сестринских кухнях, врачи лечили заболевших, акушеры принимали рожениц, а крематорщики сжигали усопших. На пятом этаже были только сёстры, а на первом, прямо под особняком Штаба только демоны и некоторые солдаты-люди. Именно там находился склад поставок мяса с элитных ферм и место куда привозили людей из ферм-поселений. А ещё пункт охраны состоящей из демонов-надзирателей и гончих. Они следили за тем, как другие демоны, обычные рабочие исполняли поручения и обязанности, а ещё, как она сама догадалась, находились здесь для предотвращения побега образцов с элитных ферм или людей из Штаба, если кому-то могло прийти в голову попытаться сбежать отсюда. Эти демоны единственные не подчинялись Клану и главе. Они служили своим лордам. Изабелла осмотрела их всех ещё раз, снова и снова, довольных, красивых, сытых, живых людей. Конечно, они любили своего главу. Конечно, они благодарны Клану за то, что он позволил им оказаться здесь, в самом безопасном месте на свете. Штаб действительно был для них домом. Они учились, работали, служили Клану, а тот обеспечивал их всем. Крыша над головой, одежда, еда — для каждого, просто потому что ты здесь и занят своим делом. Свободное время на отдых, общение и развлечения — всё, чтобы ты ни в чём не нуждался. От них же требовалось только одно — хорошо служить делу Клана. Вчера, сегодня и завтра. Пустой бокал чуть дрогнул в ослабших пальцах. Изабелла осторожно опустила его на стол. Ей вдруг захотелось очутиться в более тихом месте, поскорее уйти отсюда. Казалось, единственное зачем она могла задержаться здесь — знакомство со старшими сёстрами, но это было почти бессмысленной затеей. Они не искали встречи с ней; изредка она ловила на себе их взгляды, но как только это происходило, сёстры тут же отворачивались. Матильда и Джессика шептались на противоположном конце зала, а Скарлетт и Сиена беззаботно веселились и танцевали в обществе мужчин-учителей и лаборантов, разумно пользуясь теми возможностями, которые им преподнёс сегодняшний праздник. С Бабушкой они ещё успеют и увидеться и поговорить много-много раз. Бросив на них последний настороженный взгляд, Изабелла поправила слишком лёгкую причёску и тихо направилась к большим дверям отделявщим зал от коридора с лифтами. — Бабушка. Она сразу остановилась потому что не могла поступить иначе. Это был голос главы, а он сам уже приближался к ней. — Позволите вас на минутку? Изабелла кивнула, пытаясь скрыть досаду и едва глядя на него. Но главу это, кажется, ничуть не смутило. Он вдруг по-дружески взял её под руку, заботливо накрыл пальцы своей большой ладонью и непринуждённо повернулся к залу. Ей оставалось только пойти рядом с ним, притворяясь, что всё так и должно быть. — Как ваше самочувствие? — спросил он просто. — Всë ещë взволнованы? Вопрос заставил её снова вспомнить самые неловкие и жалкие минуты в своей жизни. — Прошу прощения, господин Ратри, — сказала она с извиняющейся улыбкой. — Я забыла слова клятвы, и мне очень стыдно за этот ужасный промах. — Вам нечего стыдиться, леди Изабелла, — ответил глава и посмотрел на неё. Изабелла не нашла в его открытом взгляде ни единого намёка на гнев или угрозу наказания. Он говорил честно. — Здесь, в этом зале, все свои. Должно быть, вам давно не приходилось выступать перед большой публикой? — Да, сэр… На самом деле ни разу. — Разве? А как же первая клятва? — Первая клятва? — она немного удивилась. — Там были только мои сёстры и наставницы, я прожила с ними семь лет и знала их всех до одной. Так что это не считается. Он кивнул. Вытянутое, худое лицо главы Клана казалось угрюмым и строгим, и тем не менее его можно было назвать приятным и даже красивым, особенно когда он улыбался как сейчас: — Мне легко понять вашу растерянность. В свой первый раз я тоже сильно испугался перед этим помостом. — Не верится, — сказала она без выражения. — А вы представьте. Я был совсем юн и слишком много учился, чтобы разгуливать по Штабу и смотреть на людей. Зато сейчас… нет, лучше остановиться на этом, иначе вы можете посчитать меня гордецом. Изабелла вполне искренне улыбнулась: — Думаю, вам приходится произносить столько речей, что это уже давно стало для вас чем-то обыденным. — Да, теперь это так, лучше и не скажешь, — ответил он, дружелюбно посмеиваясь. — Но сейчас речь не обо мне, а о вас. Я лишь хотел сказать, что для первого раза ваша растерянность естественна и нисколько не умаляет ваших достоинств. Он снова улыбнулся ей, и Изабелла заставила себя улыбнуться в ответ. Доля отвращения к этому человеку и напряжение никуда не исчезли, но она стала немного увереннее и спокойнее в его близком присутствии, чувствуя, что по-крайней мере глава Клана не настроен против неё. Возможно, это важнее всего. — Что ж, если вы не возражаете, на этом я вас оставлю, новая Бабушка, — сказала он, наконец, выпуская её руку. — Уже завтра вы приступаете к обязанностям, так что сегодня, прошу, отдохните и как следует развлекитесь. Это платье вам очень к лицу, и вы выглядите великолепно. — Благодарю, господин Ратри. Он слегка поклонился ей и сразу присоединился к кругу собеседников за карточным столом. Мужчины, которые, вероятно, были губернаторами палатинатов, оживлённо и громко приветствовали его, а глава горячо пожимал им руки и был так же весел, как все они. Не то, что ожидаешь увидеть от самого высокопоставленного человека в их маленьком мире. Бабушка Джорджиана, да и Бабушка Сара никогда не позволяли себе держаться с ученицами так же легко, как это делал глава со своими подчинёнными. Из-за его происхождения, гордого взгляда и аристократичной внешности, Изабелла думала, что он будет более отрешённым и суровым управляющим — таково было её первое, и, вероятно, всё-таки ошибочное впечатление о нём. Короткий разговор с главой помог почувствовать себя легче, и она решила совсем ненадолго задержаться на собственном празднике, чтобы просто попробовать немного расслабиться и влиться в это новое общество. Ведь другого окружения, другой жизни у неё уже не будет. Ей удалось вступить в разговор женщин-медиков за одним из столов, познакомиться с лаборантками и учителями университета и разделить с ними приятную беседу. Со временем Изабелла снова стала настолько уверенной и сильной духом, что даже решилась потанцевать. Так и прошёл весь остаток вечера — за танцами и за игрой в покер. Однако как только праздник кончился, и все начали расходиться, Изабелле пришлось отправиться не в свою спальню, а прямиком в рабочий кабинет. Она собиралась сделать это завтра, без спешки просмотреть документы, изучить архив и поискать ответы на вопросы о своих детях, но планы изменились, когда Офелия поймала её на подходе к лифту. После быстрых извинений помощница неловко сообщила: — Мне не хотелось беспокоить вас в этот день, леди Изабелла, но, думаю, вы должны узнать об этом как можно раньше, и я обязана предупредить вас… Её тон и слова заставили насторожиться, Изабелла понизила голос: — Да? — Будьте осторожны со старшими сёстрами, — сказала Офелия так же тихо. — Они очень недовольны вашим назначением, и есть основание полагать, что не только они — мамы тоже. Мамы и сёстры долго работают на дело Клана и каждая из них… — Жаждет стать Бабушкой, — с ироничной улыбкой докончила за неё Изабелла. — Да. Они все ждали, когда место Бабушки освободится, старались зарекомендовать себя. И вдруг эту самую важную должность получает не кто-нибудь из них, а Изабелла, мама, которая упустила пятнадцать образцов, включая два наивысшего качества, да ещё сама соглашается занять пост Бабушки, в то время как мама Джейн, допустив такую же ошибку, сама себя казнила. Изабелла не испугалась и даже не удивилась. Она знала, что так и случится. На данный момент это было самой ожидаемой и предсказуемой вещью. — Они уже приготовили план мести? — спросила она небрежно и прямо. Офелия отрицательно качнула головой: — Они не могут вредить вам открыто. То, что вас выбрали на эту должность глава ещё раз доказывает, что вы слишком ценная сотрудница, к тому же вы уже в должности и теперь официально являетесь Бабушкой. Но они будут внимательно наблюдать, чтобы не пропустить ни одной вашей ошибки. Старшие сёстры считают, что вам позволялось слишком многое, когда вы занимали место мамы. Что Бабушка Сара потакала вам, разрешая нарушать некоторые правила, что вам привозили вещи, которых не было в установленных списках. А ещё устранение сестры Кроне так и не расследовалось, Бабушка Сара никак его не комментировала, это просто замолчали. Они уверены, что вы не чисты на руку, и, что если постоянно наблюдать за вами, что-то обязательно всплывёт. Поэтому любой ваш промах может быть использован ими против вас. Они будут саботировать работу так, чтобы не пострадать самим, но чтобы пострадали вы. «Таковы реалии работы Бабушки — всегда защищать своё место», — отрешённо подумала Изабелла, но вслух сказала только: — Понимаю. Спасибо за предупреждение, Офелия. — Рада служить вам, леди Изабелла. Поэтому она пошла в кабинет сразу же как лифт поднял её к особняку под небом. Поэтому первым делом, осмотрев резной письменный стол и длинные стеллажи, начала искать личные дела сестёр, надеясь, что они здесь, в рабочей зоне Бабушки, а не в архиве на четвёртом этаже. Несмотря на всё ещё сохраняющееся недоверие к Офелии, она не могла не брать её предупреждения в расчёт. Если старшие сёстры уже начали действовать, ей тоже нельзя отставать. Иначе первая же ошибка может стать для неё фатальной: они найдут как использовать ситуации и представят её промах таким образом, чтобы лишить её оказанного ей Кланом доверия. Изабелле следовало действовать на опережение даже не смотря на то, что ей не нравилось такое положение дел. Никогда не нравилось. Если бы только она могла найти способ разрушить эту всепоглощающую, затаённую ненависть сестёр друг к другу и сдружить их, тогда бы жизнь стала легче и лучше не только для неё, но и для всех них. Ведь все они находились в одинаковом положении полудомашней прислуги-полурабов, даже если не каждая осознавала и признавала это. Им бы играть на одной стороне вместо того, чтобы сражаться между собой, но пока что это не представлялось достижимым. Для начала ей всё-таки придётся заняться укреплением собственного положения. После праздника Изабелла поняла, что хотя бы в одном Офелия совершенно точно права: место Бабушки досталось ей авансом по личному решению главы. Не завещание Бабушки Сары, не естественный порядок вещей в маленьком мироустройстве сестёр — вмешательство извне решило её судьбу. И как бы Изабелле ни была противна эта мысль, но именно глава, господин Ратри, на данный момент являлся её единственным сторонником и покровителем. На этом и следовало сосредоточиться. Мнения и слова сестёр перестанут иметь значение как только Изабелла оправдает все возложенные на неё ожидания и сможет на деле доказать Клану чего стоит одна она по сравнению со всеми остальными сёстрами. Всего то и требуется что исправить главную проблему: предложить решение как с наименьшим ущербом восстановить нарушенный из-за побега план поставок. Лучшая ученица, самая молодая мама, самая эффективная заводчица — не пустые регалии. Она действительно хороша, и скоро все в Штабе убедятся в этом. Так укрепила власть прошлая Бабушка. Так поступит и она. К её удаче, папки старших сестёр оказались внутри одного из запертых ящиков письменного стола. Это сильно успокоило. Скарлетт, Матильда и Джессика лежали рядом. Сиена в стороне и пока что в её деле всё ещё указывалась не новая, а последняя должность — учительница. Изабелла внимательно просмотрела их все по очереди, запомнила и сразу перешла к следующей задаче. По-настоящему, намного больше сестринских козней, её волновало два вопроса: «Что с оставшимися детьми Благодатного дома?» и «Что известно о сбежавших». Поиск чего-то содержащего нужные данные занял время. Наконец, она отыскала стенограмму последнего собрания Клана. Её принесли специально для того, чтобы новая Бабушка ознакомилась с подробностями текущей ситуации на плантациях и могла приступить к работе. Собрание проводилось срочно, сразу на утро после побега, который стал основной повесткой. В стенограмме глава повторил участникам совета свои приказы, а Изабелла убедилась в догадках — детей действительно расселили по оставшимся четырём приютам. Причём малышей возрастом от года до трёх лет — навсегда, а вот пяти и шестилетних с возможностью возвращения в Благодатный дом позже, когда тот будет восстановлен. Во вложении лежал список образцов. По нему Фил и Шерри теперь жили в Отрадном уголке. Изабелла с облегчением выдохнула. Эта плантация уже давно считалась самой спокойной и непримечательной среди остальных, а средний уровень качества поставок оттуда был самым низким. Так что если на тестах Фил и Шерри покажут хорошие результаты, мама Фрэнсис без сомнений оставит их при себе, пока они не дозреют. С остальными детьми, совсем малышами, дела обстояли сложнее и хуже. Особенно с теми, кто попал в Великую долину и Благожелательный край. Потому что сразу же после прочтения стенограммы она нашла другие документы из которых узнала, что поставки с Великой долины шли в место под названием «Золотистый пруд» причём с пометкой «сдавать живыми, в усыплённом состоянии», что не предвещало ничего хорошего, а часть детей из Благожелательного края отправляли в Лямбду, другой, не менее подозрительный пункт назначения, и тоже живыми. «Нужно будет сделать всё возможное, чтобы снова собрать их всех в одном месте», — подумала она. — «Как только дом восстановят, я попытаюсь уговорить Совет вернуть туда как можно больше детей. Если беглецы ещё живы, они будут искать их там…» Если они ещё живы. Теперь она знала, что делать, и сразу взяла последний отчёт Бабушки Сары за пятнадцатое января, чтобы отследить цепочку событий. Прошло всего три дня, но они уже ощущались как целая вечность. Изабелла увидела задокументированный сигнал тревоги, который сама же и подала, просмотрела вложение — план захвата для демонов-гончих: оцепление моста, приказ осмотреть стену и отправить группу охраны в погоню за беглецами. Следующая информация об этой операции содержалась тут же, дописанная уже утром шестнадцатого, чужой рукой: вернулась только часть отряда с сообщением… что беглецов не нашли. «Поиски в лесу продолжаются» — гласила последняя запись. Изабелла расслабленно прикрыла глаза. Значит, они всё ещё могли быть живы. Она понимала, что главная цель продолжения поисков — выследить и поймать двух старших детей. В отличие от остальных, Рэя и Эмму можно законсервировать сразу же — так бы и случилось. Изабелла никогда не надеялась уберечь от смерти своего сына, но сохранить жизнь девочке ещё было возможно, она рассчитывала на это. Однако после того, что они сделали, Эмма больше не сможет претендовать на место ученицы. Если их поймают, всё будет кончено. Тогда даже ей, Бабушке, не удастся спасти ни одного из них. Но надежда не потеряна, пока их не нашли. Она сложила бумаги в стопку и невольно дотронулась до лёгкого, воздушного рукава. Там под многочисленными мягкими складками скрывались всё те же два письма. Вот что никогда не должно попасть в руки сестёр — эти письма. Её сокровище и её главное слабое место. Изабелла не могла доверить их своей комнате, опасаясь, что в её отсутствие там могут хозяйничать претендентки из обслуги особняка, которые уж точно знали каждый укромный уголок в каждой комнате дома. Или хуже — туда всегда могла зайти Офелия. Изабелла почти не сомневалась, что она уже это делала. Возможно даже прямо сейчас. Изабелла аккуратно выложила письма на стол, затем взяла два чистых листка и свернула из них конверты. При должном старании её кабинет мог стать более надёжным хранилищем, чем личные комнаты. Нужно только выбрать подходящий ящик со сложным замком или самую неприметную папку, и, быть может, тогда их удастся спрятать так, чтобы никто не нашёл. Она уже присмотрела подходящий тайник и начала складывать письма в конверты, как вдруг какое-то смутное чувство заставило её застыть на месте. Ей показалось, что она что-то слышала. Тихий звук сзади, со стороны закрытой двери. Она обернулась. Дверь была приоткрыта и медленно закрывалась. Не думая не секунды, Изабелла метнулась к ней и выглянула из кабинета. В коридоре было пусто.