échapper de l'enfer

Что ж. Это были лучшие полтора месяца в жизни Лесли за последнее время. Долгие дни, когда он засыпал, боясь, что не проснется из-за истощения, остались далеко позади. Теперь у мальчика было достаточно сил, чтобы совершать вылазки за едой — в лес, из которого он когда-то пришел, — и даже не испытывать особых трудностей. Со временем он даже научился стрелять из лука, который нашел в кладовой. Благодаря ему Лесли ел мясо почти каждый день. Но самое главное — теперь у него было безопасное место, куда он мог вернуться и отдохнуть в любой момент. И так как жизнь Лесли стала гораздо спокойнее, появилось время и желание подумать о чем-то, кроме выживания. Так он и попал в библиотеку. Она была даже близко не такой внушительной, как их приютская. Небольшая комнатка, пыльная — настолько, что Лесли чаще чихал, чем читал названия книг, — и явно старая — настолько, что ему было страшно листать некоторые особо старые фолианты. Но слово «старый» относилось только к ним — само помещение показалось Лесли новеньким. На самом деле он пришел сюда не просто так. Мальчик надеялся, что узнает побольше о Минерве, которого упоминал и работник, помогавший ему в жизни в штабе, и дети, которые жили здесь раньше. И все они говорили о какой-то «ручке Минервы»… Наверное, она была ключом от центрального входа в убежище? Или содержала в себе карту пути до этого места? Или и то, и другое?.. Неважно, эта информация все равно никак бы не помогла Лесли в спасении Изабеллы. За это время он уже почти смирился с мыслью, что она мертва… . . . Он просидел за поиском информации целый день и уже собирался уходить из библиотеки. По привычке задвинул стул… но, кроме скрипа дерева по полу, услышал еще один звук. Скрежет открывающегося люка. Кажется, звук шел со стороны центрального выхода. Первым порывом Лесли было бежать к комнате с оружием. Кто бы это ни был — даже если это вернувшиеся дети, — лучше иметь доступ к выходу. Внезапно начавшийся приступ клаустрофобии свел с ума — казавшееся раньше безопасным место вдруг показалось ему опаснейшей тюрьмой. Знакомые сомнения заставили Лесли остановиться прямо у двери. Если он сейчас уйдет, то уже вряд ли вернется. А ведь это место было единственным, где он мог выживать за пределами приюта. Единственным, где можно было поддерживать хоть какое-то подобие быта… «Разве жизнь за его пределами… хоть чего-то стоит?» Может, Лесли, наоборот, стоит взять и выйти в коридор. Пару шагов, один особо меткий выстрел — и сегодня вместо продолжения выживания он встретится с Изабеллой… — Ребенок?.. Но вместо стрелков в форме штаба (Лесли почему-то представлял своих убийц именно так) навстречу вышел беловолосый мужчина в пальто и черноволосый ребенок в сером комбинезоне, явно больше подходящего размера. Но неестественно яркие голубые глаза этого мальчика привлекали внимание больше всего прочего. — Эй, малыш, — взрослый мужчина сделал осторожный шаг вперед, — ты тут один? От протянутой руки Лесли отшатнулся, о чем почти мгновенно пожалел. «Они не хотят причинить мне зла, — отругал он себя. — Иначе убили бы без разговора, с учетом того, что люди здесь — просто еда…» — Да, — прохрипел в ответ Лесли. В горле запершило, и мальчик неосознанно схватился за него. — Ты? Выживал? Тут?! Один?! Незнакомый мальчик смотрел на него со смесью восхищения и ужаса. Мужчина нахмурился и легонько стукнул его по голове. — Алекс. Ты забыл, как я говорил тебе вести себя со спасенными детьми? — Простите, господин… Минерва. Алекс заговорщески усмехнулся, косясь на Лесли. Что ж, он имел право так реагировать, ведь испуганное лицо беглеца в ту же секунду озарилось яркими эмоциями. — Вы… Вы тот самый Минерва?! Горло заболело от крика, но Лесли было все равно. — Да, — улыбнулся он. — И это убежище — моих рук дело. Мальчику не верилось в происходящее. То есть… он еще в штабе грезил об этой встрече, хотя точно знал, что этого никогда не произойдет. Сетовал, что у него нет даже банально ручки от этого человека… а теперь тот самый Минерва стоит прямо перед ним! Далее у них состоялся короткий разговор в библиотеке. Ну, коротким он был со стороны Лесли — ему особо нечего было рассказывать. Его трагическая история побега взволновала Минерву (видимо, он узнал в том работнике своего человека), а у Алекса (постоянно перебивающего его) вызвала неподдельное уважение. Своей неуемной энергией он чем-то напомнил Лесли Изабеллу — по сравнению с ней он тоже ощущал себя удивительно спокойным. — Знаешь, малыш, ты родился в рубашке, — серьезно произнес Минерва, когда Лесли закончил свой рассказ. — Таких случаев, как у тебя, было настолько мало, что их можно по пальцам пересчитать. — Я, наверное, даже не найду таких случаев в оставленных тобой тут архивах, — Алекс уже стоял у дальнего шкафа с тонкими тетрадями. — Оставь эту мысль, глупыш. Там описаны отправки за последние сто лет точно… — Так точно, босс! — …и прекращай называть меня боссом, Алекс! — добродушно рассмеялся Минерва. — Мы ведь уже обсуждали это. Я твой наставник. Мужчина поймал вопросительный взгляд Лесли и ответил: — Он один из детей, которых я спас. Таких же, как ты, хотя история у него немного другая. Мы договори- — Мы договорились, что я стану частью его повстанческого отряда, когда достаточно окрепну! — не оборачиваясь, перебивает Алекс. — Ну, годков так в семнадцать… А пока вот, на задания разные хожу! — Мне придется всерьез заняться твоим воспитанием, когда мы вернемся, — ледяным тоном произнес Минерва. Алекс даже съежился от ужаса. А Лесли задумался… — Вы пришли за мной… Потому что тот работник рассказал вам обо мне? Минерва опустил глаза, не сразу найдясь с ответом. — Нет. Я просто пришел проверить это убежище. Я иногда навещаю его, чтобы забрать детишек в более безопасное и открытое место, где есть все для нормальной жизни. Эдакое «большое убежище». «О, так вот почему здесь не было тех детей из леса…» — Я согласен пойти с вами, — с улыбкой ответил Лесли. — Чувак, да тебя бы силой утащили… — монотонно перебивает Алекс, не оборачиваясь. — Кому сдалось твое согласие… Или тебе нравится выживать в глуши после всего, что ты пережил? Минерва громко покашливает, и Алекс снова съеживается. «Забавный парень,» — делает вывод Лесли. Значит, Алекс готовится стать частью боевой мощи Минервы. Похвальное дело. Лесли бы на такое, наверное, даже под страхом смерти не согласился… хотя что еще Алексу остается делать в этом мире? Вряд ли у сбежавших детей большой выбор занятий. А без дела можно и с ума сойти. . . . К сожалению, Минерва не пробыл в большом убежище даже двух дней — тут же отправился на вызов брата в Благодатный Дом. — Я задержусь на какое-то время, — говорил он Лесли и Алексу сразу после того, как ввел в курс дела своих помощников. — Будьте умницами, помогайте взрослым и учитесь настраивать радио. Может, сможете услышать какую-то информацию из приюта и очень нам этим помочь. Вызов этот оказался не безобидным. Через какое-то время их убежище (где, если честно, было больше взрослых, нежели детей) погрузилось в траур. Минерву осудили за нарушение «обещания». Что такое «обещание», Лесли тогда еще не знал. Не знал и Алекс, но они оба понимали, что это что-то очень страшное и серьезное, раз только за это полагается казнь, а помощники сходят с ума, пытаясь придумать способ избежать столь сурового наказания для их лидера. — …Так что мое обучение, видимо, теперь откладывается на неопределенный срок. Ску-у-ука… Одной ночью Лесли и Алекс сидели на самом высоком мосте и смотрели на небо, слабо виднеющееся через дыру в потолке убежища. — Ну или я могу просто начать учиться сам, — продолжает Алекс. — Но это еще скучнее… Хотя тебе тут, наверное, еще хуже без дела. Все время на своей пианине брынчишь. — Это… называется скрипка, — в недоумении отвечает Лесли. — Велика разница. — Ну да? Пианино даже не струнный инструмент… — Пф, я не разбираюсь, — машет рукой Алекс. — Слушай, раз ты такой умный, то, может, давай вместе учиться? Ты, наверное, по триста баллов на тестах греб! В голове Лесли мелькают образы из его последнего дня в приюте. Старый-старый список желаний, пункт «получить высший балл на тесте», предварительная подготовка с Изабеллой, ее утешительное: «Ты просто запомни материал, как его решать, а остальное — дело практики!», после которого он действительно ненадолго обрел веру в себя… — Ты ошибаешься, — с грустью отвечает Лесли в реальности. — Я так никогда и не получил наивысший балл. Он опускает голову. Воцаряется тишина… — Ты дожил до двенадцати, парниша. Это уже о многом говорит, знаешь ли. Рука Алекса опускается на его плечо и чуть сжимает его. — В любом случае думать о прошлом сейчас бессмысленнее некуда, — он убирает руку и смотрит на небо. — У нас на повестке дня другие проблемы. И если у тебя нет других планов — а их у нас в принципе быть не может, — то отблагодарить Минерву вот таким образом будет круче всего. Ты — и я — выучимся, узнаем об этом мире все… И будем помогать ему составлять планы для спасения людей этой половинки мира! — Половинки? — Ага! Видишь, тебе уже интересно! А ты ведь еще сколько не знаешь! — Угу… — Так что, ты согласен? — Конечно. Давай. Все-таки не то чтобы у Лесли было много других занятий в этом месте. . . . За свой год, проведенный за пределами приюта, Лесли понял много вещей. Но самой странной для него оказалась концепция времени. Удивительно, как один и тот же отрезок времени может проходить с разной скоростью. В штабе дни казались вечностью, а вот в убежище пролетали так быстро, что и не уследишь. Казалось, только вчера Алекс притащил его к главному помощнику Минервы и объявил, что он теперь учится с ним (заодно наплетя чушь про то, что это задумывалось еще самим Минервой…), а теперь они оба превосходили своих учителей по объему знаний и были вынуждены добывать новую информацию самостоятельно. Да и… не то чтобы у них было, к кому обратиться. В настоящий момент самыми старшими людьми, которые хотя бы видели Минерву, были только они. В попытках спасти своего лидера каждый помощник — до единого — обвинил перед главами клана Ратри себя вместо него. И так его, казалось бы, неизбежная казнь была заменена тюремным заключением. — Наш старик — очень важная персона, — как-то, сидя за книжкой, просветил Лесли Алекс, — и выходец из основной линии клана, так что он найдет способ надавить на своего брата и выйти пораньше. Правда, вряд ли он после этого сможет пользоваться именем Ратри. Думаю, он просто полностью уйдет к нам и пропадет со всех их радаров… Так и случилось. Минерва вернулся к ним в убежище почти что в семнадцатый день рождения Алекса, отсидев около трех лет. Лесли тогда от испуга схватился за оружие, заставив Алекса смеяться, но серьезно — он рассчитывал, что заключение продлится около двадцати лет! Как можно было настолько сократить срок?! Минерва же, в свою очередь, удивился, узнав о совместном обучении Лесли и Алекса, как и тому, в какой прекрасной форме они теперь были. Да, за это время мальчик тоже окреп, «хотя характером остался таким же слизняком», как часто подтрунивал его Алекс. Тренировки будущих бойцов после ухода главных помощников он складывал для них обоих сам, начав чередовать теорию и реальную физическую подготовку. На какое-то время все эти вещи пришлось отложить на второй план… — Я даю вам особое задание, — серьезным тоном произнес Минерва. — И вместе с этим повышаю вас до моих официальных помощников. Итак, нам нужно разработать новую систему защиты на случай, если клан Ратри обнаружит нас… Вместе с новой должностью Минерва выдал им новую форму — нечто похожее Лесли видел на Алексе в день, когда они забрали его сюда, — и даже провел небольшую церемонию. Их наставник звучал ужасно пафосно, но ни он, ни новопосвященные не позволили себе даже малейшей улыбки. Лесли было почти пятнадцать. Алексу было семнадцать. Для создания новой системы защиты им был дан доступ к самым засекреченным архивам убежища. Создав наметки плана, парни передали его Минерве, а сами же занялись другим делом. Изучением обещания. — Это тоже часть плана, — защищался Лесли, когда Алекс отказался работать над этим вместе с ним. Если они найдут способ переписать его, то люди этой половинки мира будут свободны. …А еще им не придется воевать. Лесли было ужасно страшно от планов, которыми с ними делился Минерва. Просто до дрожи и ночных кошмаров. Да, демоны едят людей, охотятся на них… но устраивать геноцид целого вида?! Чем же тогда люди будут отличаться от них?! Ему хватало и их редких вылазок в города демонов, устроенных Минервой ради поисков их слабых мест. Однажды их чуть не рассекретили, и, пытаясь поскорее вернуться в убежище, парням пришлось бежать через места обитания диких демонов, где Лесли получил свой первый боевой шрам. Как же сильно Минерва испугался, увидев его залитое кровью лицо. Левый глаз спасти так и не удалось… . . . Годы шли. Минерва заручился помощью новых людей, и Алекс с Лесли уже не были его единственными помощниками. Смотря на это, бывшему беглецу из Благодатного Дома было гораздо спокойнее, когда он (спустя много лет размышлений) наконец рассказал Алексу о своем несогласии с политикой наставника за простым обедом. Сам парень в тот момент так удивился, что выронил ложку. — Ты шутишь? — поднял бровь он. — Нет. — Тогда какого черта ты рассказываешь об этом таким будничным тоном?! Алекс принялся доставать ложку из-под стола, тихо ругаясь себе под нос. Пару годков назад Лесли точно ощущал бы себя виноватым, оказавшись причиной такой реакции друга, но к настоящему моменту они так сблизились, что он уже ничего не боялся говорить. Да и знал, что это пройдет через пару секунд. — Подробности, — вздохнул Алекс, положив ложку на стол и подперев голову руками. И Лесли рассказал. Рассказал обо всем, о чем думал все эти годы. О том, как его пугает мысль о геноциде, о том, как видел демонов в штабе (как будто уже не рассказывал это), о том, что одно дело — убивать парочку, которая угрожает лично вам, а другое — выкашивать абсолютно всех без разбора… Лесли говорил ужасно долго — за это время они с Алексом успели выйти из столовой и отправиться на очередное задание. Как раз в город, где Лесли смог получше донести свою мысль. Алекс смотрел на бегающих по улицам демонических детей. Слышал их веселый смех, пару раз останавливался, наблюдая за их играми. Но и потом подолгу стоял у ларьков с человеческим мясом. Лесли топтался рядом, не позволяя себе дернуть друга за рукав и попросить поторопиться, ведь чувствовал, что сейчас он принимает серьезное решение. Пройдет ли их дружба такое испытание? — Ладно. Я согласен. Оказалось, пройдет. — Только мы оставим старику свое местонахождение, ладно? Ну, знаешь, вдруг с ним в убежище опять что-то случится, и в итоге останемся только мы…