échapper de l'enfer

Тоннель вдруг резко поднялся вверх, и воздух перестал быть спертым. Наверху, в конце своеобразной лестницы, проход наружу закрывали несколько деревянных досок. Вытолкнув их дрожащими руками, Лесли не удержал равновесия и кубарем выкатился на заросшую папоротником полянку. Тело било дрожью во всех конечностях после долгого ползанья. Колени горели огнем, ладони были содраны, запасная приютская форма, выданная тем самым работником, была перепачкана кровью вперемешку с грязью… А перед глазами Лесли мерцала рассветная дымка. Небо. Настоящее. Он уже и забыл, как прекрасно оно выглядит! И как легко дышится морозный воздух! Подумать только, неужели совсем недавно он мог наслаждаться этим каждый день и даже не… Погодите. Раз он теперь на свободе, то, может, он...! Лесли подскакивает и оборачивается в надежде увидеть штаб, из которого только что сбежал, но видит лишь огромные деревья. «Даже если ты как-то сможешь пройти, то сбежать с территории приюта невозможно. За забором в лесу стена больше трех этажей в высоту, а за стеной этой как раз этот самый огромный обрыв», — вспомнились слова работника. Но ведь… «Беги и не оглядывайся!» — вспомнился вдогонку его отчаянный крик. И мальчик бежит. Доброму мужчине явно влетит, если Лесли — нарушителя — вдруг где-то обнаружат, правда? Раз уж больше не сможет ничего сделать для Изабеллы… Он может убежать и таким образом спасти хотя бы своего спасителя, наверное? Лесли не знает, поможет ли это тому мужчине вообще, но все равно бежит, не останавливаясь. Прости меня, Изабелла. Бежит, продираясь через смутно знакомую растительность. Такую же, как в Благодатном Доме, только дикую и бесконтрольно разрастающуюся. Прости, что оказался не таким храбрым, как ты обо мне думала. . . . Окружающий мир оказался совсем не таким, как рассказывали дома. За две с половиной недели своего блуждания по этому чудовищу (язык не поворачивался назвать это лесом!) Лесли осознал, что в приюте им врали практически обо всем. То, что он считал за истину, оказалось лишь искусственно созданным миром. Миром, который создавали для них — детей — чтобы исключить проявление подозрений и детского любопытства, которое породило бы попытку сбежать, чтобы выяснить все самостоятельно. «Раз уж мама не знает, то узнаю я», и все такое. Хотя кое-что все-таки оказалось правдой. Реки выглядели так же, как на картинках, плодоносные деревья и кусты давали такие же плоды, как в книгах, а по лесу летали такие же птицы. А вот диких демонов, которыми его так сильно пугал работник штаба, Лесли не встретил ни разу за это время. Испуг от рассказов про этих чудовищ поначалу не давал ему нормально продвигаться по лесу, и лишь спустя неделю тишины Лесли немного осмелел и начал свой далекий путь. Хотя ему было совсем некуда идти… Он знал, что таинственный Минерва — начальник (?) того самого работника — где-то построил убежище, но где именно, не знал даже примерно. Отчаяние напало на Лесли даже сильнее, чем это было в штабе. Хотелось то вернуться туда и добровольно сдаться демонам, то вернуться, чтобы столкнуться с тем самым обрывом и спрыгнуть оттуда от очередного напоминания о том, что он ничем не смог помочь Изабелле. Останавливало лишь то, что мальчик не знал, где он вообще находится. Только и оставалось, что идти вперед, черт знает на что надеясь. Ну а вдруг он найдет то самое убежище… — Эй, тут ребенок! …или других людей, к примеру. Что?.. Лесли замер, наблюдая за тем, как на полянку, где он стоял всего секунду назад, выходят три человека. Это точно были люди — он долго протирал глаза, но два мальчика и беловолосая девочка так и не исчезли. Одетые в грязную одежду и вооруженные чем-то, что напоминало ему лук и копья, они были совсем не похожи на людей в штабе. А Лесли уже успел испугаться, что это по его душу, и сиганул в кусты… — Ну ты придумала, Дина, — рассмеялся мальчик в красной жилетке. — Сбежавшие дети в этом дремучем лесу! Откуда? — Оттуда же, откуда и мы, Лукас, — обиженно просипела девочка. — Юго, скажи ему! — В последнее время по радио не говорили о побегах, — мальчик в берете покачал головой. — Тебе наверняка показалось. Ты хорошо спишь в последнее время? Нам же скоро в путь… Неужели они сбежали со своего приюта? Значит, работник соврал ему? Это было возможно?! — А если он сбежал и не оставил следов?.. — Не может быть такого… Люди уходили с поляны. Лесли посильнее вцепился в ветку густого куста, в котором сидел. Стоит ли ему сейчас выскочить отсюда и дать о себе знать, или это?.. «Если кто-то узнает о твоем существовании — пеняй на себя!» — вспомнились резкие слова работника. Ага, как же! Так он и повелся на подставных детей! — Нет, а если это все-таки реально простой ребенок?.. — девочка снова остановилась. — Дина, угомонись уже! Это невозможно! — Ну а вдруг Минерва дал еще кому-то ручку? — Юго прав. Пойдем… — Эй, ребенок! Если ты тут, то иди прямо, пока до пустыни не дойдешь! И потом тоже прямо, пока не увидишь огро-о-омную колонну! Ты ее не пропустишь! Тебе, чтоб ее увидеть, придется очень сильно голову задрать! Там есть запасной прох- — Дина! А если это кто-то из врагов Минервы?! — Ох!.. — Дура! Вечно ты не думаешь! Шуршание шагов ускорилось, и вскоре Лесли остался наедине с новой информацией. Эти дети сто процентов говорили о том самом убежище Минервы, которое упоминал и работник. То самое, которое расположено в «заднице мира» и о котором ни за что не должны были узнать его враги… То самое, в которое Лесли так сильно хотел попасть! И то самое, которое могло оказаться его погибелью в случае, если те дети и правда были подставными… Раздумьями Лесли мучился от силы два дня — сложности выживания в лесу подтолкнули его к решительному действию гораздо быстрее, чем это было раньше. Он нарочно не уходил далеко от места, где обнаружил тех детей, чтобы суметь воплотить в жизнь маршрут, о котором говорила девочка Дина. Он оказался таким же трудным и изнуряющим, как и все передвижение по лесу с ослабевшим от голода телом. Со временем Лесли привык все время испытывать страдания, отчего никогда не ждал легкости от любого принятого им решения… Но теперь у него появилась маленькая надежда на лучшее… Он правда боялся, что так и не наткнется на ту самую «огромную колонну», путь к которой занял целых два дня, но, в конце концов, усилия оказались не тщетными. Тщательно обыскав песок вокруг, уже отчаявшийся Лесли обнаружил едва заметный рычаг в самой колонне, в едва заметной трещине. Вот растяпа. В открывшийся туннель он зашел не сразу. Замер над проходом, неуверенно пялясь на свалившуюся в проем кучку песка. Что ж, безопасно это или нет, уже не имеет никакой разницы. Хуже точно не будет, правда? Туннель чем-то напоминал тот, из которого Лесли выбирался из штаба, но намного более просторный. В нем даже было эхо — из-за него стало немного страшно, что те дети услышат его шаги издалека… Что он вообще скажет им, когда увидит? Поверят ли они ему на слово, что он такой же беглец? Но вот туннель закончился, а на пути так никого и не появилось. Концом туннеля стала глухая стена с небольшой дверкой, которая привела его в комнату, щедро наполненную оружием. Лесли стало не по себе от такого содержания. Казалось, что сейчас из ниоткуда вылезет целая толпа, и каждый из этих стволов окажется направлен на него… Кажется, именно в этот момент Лесли осознал, что у него вошло в привычку дотошно осматривать каждое помещение, в которое он попадал, на присутствие людей. Он не сразу понял, как выбраться из этой комнаты, но, когда у него все-таки получилось это сделать, первым же делом Лесли закрыл за собой дверь. Следующим помещением оказался длинный коридор с огромным множеством комнат. Большой и просторный… И за каждой дверью мог кто-то быть… — Эй?.. Здесь кто-то есть?.. Собственный голос, до ужаса хриплый, заставил Лесли скривиться в отвращении. Складывалось ощущение, будто говорил живой мертвец… Никто не отозвался, так что Лесли принялся за осторожный осмотр комнат, строго по порядку. Они были разными по наполнению. В одной обнаружилась библиотека (с жутко старыми книгами), в другой — спальня (с удобными матрасами, боже мой!), в третьей — душевая (больше не придется умирать от холода в ближайшей реке?!) а в четвертой — кладовая, где сушились орехи и вяленное мясо, а еще лежал настоящий лук (оружие, не еда). Лесли с огромным трудом заставил себя пройти мимо и ничего не украсть. Мясо он не ел со времен жизни в штабе — в лесу получалось ловить разве что ящерок. Лесли не позволил себе никаких лишних действий, пока не проверил абсолютно все комнаты в убежище и не убедился, что оно пустое. Детей, которых он тогда видел, не было нигде. Он сел на пол у последней комнаты и задумался. Складывалось ощущение, будто его обманули, но, в какой-то степени, этот обман привел его в место, где ему не придется выживать… Но здесь никого не было! Он тут один! Ну… Это значит, что можно обчистить кладовую и сходить в душ, правда? И никто ему ничего не скажет?.. Лесли решил, что даже если скажет, он просто будет начеку и вовремя от них спрячется, а потом потихоньку уйдет. Уж в этом-то у него опыт был.