2
12 сентября 2021 г., 07:45
В коридоре было пусто, спешащие шаги отражались от свежеокрашенных стен. Петя возмущенно топал, но два его шага равнялись одному игореву, поэтому этаж они покинули быстро. Остановившись в туалете, Хазин забрался на небольшой выступ и посмотрел на своего друга. В голове крутились все обиды и злость, скопившиеся за эти годы. Оказалось, что не на того человека.
Гром сбросил рюкзак в угол и сел рядом. Младший вытянул из кармана смятую пачку, вытряхнул на руку зажигалку с сигаретой и, наплевав на приоткрытую дверь, закурил. Игорь разглядывал потрескавшуюся советскую плитку. Пахло хлоркой и дымом. Красная надпись «Не курить» выбивалась из окружавшей их тусклости. Гром подошёл к двери и закрыл её плотнее. Пепел падал прямо под ноги, Хазин разметал его мыском стоптанных кед.
— Почему ты меня не искал? А? — Петя соскочил со своего места и подвинулся ближе.
— Я искал! — Игорь шагнул навстречу. Он знал это выражение лица. Хазин злился.
— Видимо, плохо получалось, — Петя отвернулся и попытался открыть окно.
Фрамуга была слишком высоко, но для Игоря это проблемы не составляло, подойдя сзади, он быстро открыл форточку. В коридоре раздались шаги, но через пару минут стихли.
— Я не понимаю! — Хазин отшатнулся, не давая Грому находиться в близости. — Ты писал? На квартиру? Меня в интернат сослали, за плохое поведение.
Мальчишеская мордашка пошла красными пятнами, потушив окурок в раковине, Петя смыл его в ближайшем унитазе. Игорь морщился от запаха, но все равно оставался максимально близко. Скорее по привычке.
— Петь, ну кого кого, а тебя я бы никогда не забыл. На квартиру письма не приходили, а потом тот звонок… Неужели в интернате не было телефонов, это же не тюрьма… — Игорь, конечно, считал себя виноватым в потери их связи, но и со стороны Хазина инициативы не было. Вот только Гром не собирался принимать вторую обиженную сторону и игнорировать друга.
— Уже без разницы, — Петя поджал губы и стыдливо отвел взгляд. Он тоже всё понимал.
Последние два года для Хазина выдались тяжёлыми. Сразу после переезда в Москву отца командировали и, не успев разобрать сумки, они уехали за несколько тысяч километров от дома. Новая квартира, новая школа и никакого Игоря. Начались письма, робкие и корявые. Петя хранил их с такой осторожностью, что вероятность оставить собственные вещи во время очередного переезда была выше, чем забыть небольшой сверток. Зимой походы до почты были особенно сложными, когда покрасневшие от мороза пальцы отказывались разрывать конверты, а прочитать хотелось прямо сейчас. Сначала была одна пачка, потом другая, иногда они начинали новое письмо, ещё не получив ответ на последнее.
Игорь всегда писал много: школа-двор, выставки и их кинотеатр — рассказывал про всех. Увидев сегодня Грома в окружении будущих-бывших одноклассников, Хазин мог назвать каждого без ошибки. Короткая поездка в 14 лет сделала только хуже. «Пока не видишь человека, не понимаешь как сильно по нему скучаешь» — кажется, он видел что-то такое в статусе у одной из бывших одноклассниц.
Игорь пошёл ва-банк, пододвинулся ближе и коснулся руки.
— А помнишь, мы на дачу маленькими ездили? У тебя панамка смешная была, на колокольчик похожая… — Игорь улыбнулся. Он заметил, как быстро сменяются эмоции на лице друга и смягчился его взгляд.
Петя впился пальцами в кафель и смотрел себе под ноги. Он грустно улыбнулся. Сейчас перед ним сидел его лучший друг, о котором он знал всё, но несколько лет разлуки выбили их из колеи, оставив только совместные воспоминания. Например, маленький кусочек их совместного лета.
Июль. Петя и Игорь закончили первый класс.
***
— Мам, ну пожалуйста! Пожалуйста, пожалуйста! — Петя бегал хвостиком за женщиной, обивая углы. — Петя, прекращай, ты поедешь к бабушке, а потом в лагерь, мы же договаривались. Ты у Громов почти живешь, можно и с семьей побыть. Стоило начаться каникулам, как у Натальи сложилось впечатление, что сын с ними не живёт. Сейчас Петя понимал, что с семьёй он время не проведёт так и так, но тогда, и правда, усомнился в своих планах. Но это же был Игорь. В Игоре Петя никогда не сомневался. — Ну, пару недель. Мам! — Петя затормозил у дивана, на который села женщина. — С папой поговоришь. Если он разрешит… — она устало прикрыла глаза и потянулась за книгой. — Спасибо! Петя галопом побежал в прихожую, натянул кроссовки и с грохотом вылетел в парадную. Игорь уже стоял во дворе. — Ну что? Отпустили? — Гром выглядел настороженным. — Если папа разрешит, — Петя улыбался, папа точно разрешит. Уже вечером после долгой беготни во дворах, перемазанный сладкой ватой и с веткой сирени наперевес, Петя возвращался домой. В укромном закутке он прижался губами к щеке Игоря и теперь был более чем удовлетворён прогулкой. На кухне родители что-то выясняли на повышенных тонах, потому мальчик пробежал в свою комнату. Он мечтательно посмотрел на свой импровизированный букет и поставил его в небольшую вазу. Проведя минут двадцать за тетрисом, он понял что звуки на кухне стихли. Выглянув в коридор, он медленно двинулся на поиски отца. Мужчина нашелся быстро, он сидел в кресле и щелкал немногочисленные каналы на новеньком телевизоре. Усталый, но менее грозный без своей формы, он приветливо улыбнулся сыну и взлохматил его отросшие волосы. — Как день прошёл? — Хорошо. Мы с Игорем гуляли, — Петя забрался на диван рядом и перевёл взгляд на телевизор. — У тебя хоть друзья помимо Игоря есть? — Есть, но Игорь лучше. Пап, а можно мне съездить с Игорем на дачу, вместе с его родителями? На пару недель… — Петя смотрел самыми умоляющими глазами, на какие был способен. — А бабушка как? — Юрий, конечно, любил и жену, и сына, но последнее время работа вытесняла всё, так что домашние вопросы легли на плечи жены. И вот сегодня оно вылилось в очередной скандал. Он понимал, что они Петьку просто пытаются спихнуть под предлогом отдыха, дать перерыв и себе, и Наташе. — Не хочу к бабушке, у неё в квартире воняет кошками и корвалолом, — Петя сморщил нос, отец рассмеялся. — Можно, если они дадут нам все контакты, и ты сможешь нам оттуда звонить. — Спасибо! — Петя быстро обнял отца и убежал на кухню к матери отчитаться о проделанной работе. Женщина погладила по голове и вручила стакан ненавистного молока, но за такие уступки Петя пил его без привычных претензий и уснул быстро. Сборы заняли несколько дней. Дядя Костя передал записку с адресом и номером, обещая смотреть, как за своим. Наталья отнеслась к этому скептически, зная, что Игорь лазил везде, где только мог, но лишь помогла вынести рюкзак и поцеловала сына в щёку. Петя от радости светился и, как только забрался на заднее сиденье, приклеился к боку Игоря, что-то быстро шепча на ухо. В том возрасте поездки были чем-то нереальным, и даже пара часов до небольшого поселка превращались в настоящее путешествие, за время которого можно так много сделать. Облака за окном то и дело складывались в причудливые фигуры, мимо проносились Камазы и фуры с расписными боками, мелькали редкие домики, изнемогающие от жары деревья. Из старой магнитолы с легким потрескиванием доносилось, что лето это маленькая жизнь, а Петя, уложив голову на колени Игоря, искренне не мог понять: как это маленькая?! Целых три месяца, это же так долго. Игорь заплетал неумелые косички под чутким наблюдением матери, следя, чтобы друг не уснул. В итоге, к концу дороги спали оба, сплетясь в один комок. Им дали несколько лишних минут, пока родители разгружали багажник. Федор Иванович и тётя Лена только рады гостям, одним тоже скучно весь отпуск отсиживаться в тени кустов малины. Растолкав мальчишек, Костя отогнал машину к гаражу, понимая, что последние мгновения на ближайшие дни наслаждается тишиной. Вот с топотом пронесся один, за ним второй, а ещё через несколько минут два пацанёнка громко смеялись, ведя неравный бой с крапивой. Кто действительно оказался сильнее всех рад «молодой гвардии», так это Пират — большая рыжая собака — вилял хвостом с такой силой, что взрослые начинали волноваться. Петя ему особенно понравился, пёс то и дело подбегал к мальчику, бодал широкой башкой и начинал вылизывать щёки — рост обоих позволял без проблем. — Такое ощущение, что вы второго завели, — Лена раскладывала свежую зелень по тарелкам. — Мне тоже так иногда кажется. Тась, а что мы думаем? — Костя довольно улыбнулся и растянулся на небольшом диване. — Помидоры, думаю, режь, — женщина улыбнулась в ответ. Загнать детей поесть оказалось проблемой. Наконец, те влетели изрядно ободранные, но счастливые. Они наперебой рассказывали про лягушек и соседских детей, с которыми успели познакомиться. Две недели обещали быть захватывающими. Вот только от комаров ужасно чесались ноги. Мальчишки просыпались рано. Таисия, стоя на веранде, тянула утренний чай и наблюдала, как оба возятся в высокой траве у дальнего забора, срывая длинные одуванчики и клевер. Завалившись в центре полянки, Петя принялся осторожно вплетать в светлые кудри Игоря цветы, кудри путались, цветы выпадали. Гром просто подавал флору обратно, за что Хазин с завидной периодичностью «клевал» чужую щеку. В теплую погоду вся компания ходила на речку. Петя воды боялся, поэтому Игорь мужественно поддерживал его каждый раз, когда плаванье шло не по плану. В один из особо солнечных дней и появилась та панамка-колокольчик — питерское лето внезапно оказалось таким знойным, что не спасал даже легкий ветерок. Тётя Лена чудом откопала в кладовке подходящие по размеру для мелких головные уборы: если Игорю досталась простенькая кепка, то Хазин рассекал в панамке бледно-голубого цвета с желтыми полосками по швам. Стоило жаре отступить, как «маленькие браконьеры» (по мнению Федора Ивановича) оккупировали дом. Добравшись до пыльного чердака, дети открыли для себя целый мир. Потёртые шкатулки, картины маслом, зеркала в рамах, аптекарские склянки, засохшие связки трав и старомодная одежда в тяжелых сундуках только и ждали гостей. Петя крутил в руках новогодние игрушки, когда Игорь с грохотом откинул крышку самого большого. — Смотри! — старший вытянул длинный белый шлейф. — Прикольно! — Петя осторожно вернул стеклянный шарик в коробку с ватой и присоединился к другу. Мелкие жемчужины украшали края оборок, узоры шелковистыми нитками были такими четкими — сложно представить, что это просто кусок ткани. Встряхнув немного, Игорь осторожно накинул часть старой фаты на Петю. Хазин такой жест не оценил и начал чихать от поднявшейся пыли. Когда они спустились вниз, все обмотанные паутиной и полупрозрачным тюлем, тётя Лена долго смеялась. Фату она не видела уже давно, Петя был в ней таким маленьким и забавным, что никого не оставил равнодушным. Таисия засуетилась, принесла фотоаппарат, рассадила детей на кухне и, нацепив на голову Игоря венок, который Петя кропотливо плёл все утро, щелкнула кнопкой. Плёнка со свистом запечатлела нечто важное. — Добился своего? — Костя присел на корточки перед сыном и поправил соскальзывающий с кудряшек венок. — Да! — мальчик заулыбался и схватил ладошку друга. — Дождь кончился, можно в сад? — Петя всё же стянул ткань с головы по совету Федора Ивановича, а то от пыли начинали слезиться глаза. — Хорошо, только далеко не убегайте. Скоро ужин, — Лена сжимала в руках фату. Так легко воспоминания одних людей становятся воспоминаниями других… Далеко убежать и не получилось. Петя понянчился с Пиратом и присоединился к Игорю, штурмующему дерево. Заняв стратегическую позицию на ближайшей яблоне, они просто долго обсуждали все события и, как бы то странно не звучало, скучали по школе. Совсем зеленая ранетка была кислой до такой степени, что скулы сводило, а слюна становилась вязкой. Но когда это останавливало кого-то в семь лет? Вечер запомнился обоим горячей шарлоткой, запахом корицы и мёда, жужжанием старого приёмника, байками Федора Ивановича и дяди Кости. Петя уже засыпал, прислонившись к плечу Игоря, но отчетливо помнил, что когда Прокопенко говорил, его усы напоминали пушистую гусеницу. Это вызывало улыбку и сейчас. Хазин хотел бы туда вернуться, в те времена вместе с Игорем.***
Гром не знал, сколько они молча просидели рядом на подоконнике, но глянув на часы, понял, что урок уже почти кончился. Петя выглядел сосредоточенным и расстроенным. Игорь перехватил чужую ладонь. — Нужно идти, а то влетит. Хазин кивнул и слез на пол. Входная дверь резко распахнулась и на пороге появился тот рыжий парень, с которым утром они столкнулись в коридоре. Он сразу бросился к раковине и начал замывать синие разводы на белой рубашке. Одноклассники замерли, стоя в небольшом тамбуре, надеясь, что их не увидят. Рыжий уже намочил почти всю рубашку, начал ругаться себе под нос и только потом заметил Игоря с Петей. — Так! А вы что тут делаете? Какой класс? — он поправил длинные волосы и закончил с импровизированной стиркой. — А ты? — Хазин хмыкнул и поднял сумку Игоря с пола. — Во-первых, не ты, а вы, во-вторых, Сергей Викторович, ваш, видимо, учитель по информатике. Какой класс? — мужчина распрямился и в тусклом освещении, правда, стал казаться старше. Хазин стушевался и протянул рюкзак Игорю. Последнее, что ему нужно, так это очередные проблемы в школе. — 11 Б, — Гром вышел вперед. — Нам дали десять минут, школу показать, он новенький. Все равно уроки вводные, пока людей нет, прошлись бы… — Ну, разумеется, — Сергей оглядел их с недоверием. — Мы можем идти? — Игорь начал медленно двигаться к выходу. Раздался звонок, рыжий их пропустил и принялся сушить рубашку. Хазин, стоило им оказаться в коридоре, быстро пошёл к кабинету следующего урока, Игорь снова догонял. Спустя пару уроков Петя закатывал глаза на каждое «а помнишь…» и начал огрызаться. Он всё помнил. В этом и проблема. Часть мозга Игоря понимала, что просто нужно время, но он слишком соскучился. Хотелось обнять друга, как раньше, сходить к качелям, чудом уцелевшим за прошедшие годы, да хоть купить те ужасные чебуреки на углу, последствия от которых каждый раз оказывались квестом. Прятки вымотали под конец дня и Гром решил больше не пытаться (сегодня), поэтому сразу ушёл на шахматы. Петя понуро побрёл домой, отвлёкшись только на завывания Шевчука из небольшого фруктового ларька. Что такое осень? Да херня, если честно. Игорь был рядом: вот иди к нему, говори всё, что хотел, а не получалось. Гром ведь такой же — высокий, кудрявый, со своими вечно горящими глазами, глядя в которые, Петя пропадал уже давно. На руке остались фантомно чужие касания, а последнему уроку голову к чужому плечу тянуло с невиданной силой, всё хотелось сделать, как раньше. Дома было пусто. Пролистав новые учебники и от скуки прочитав первые параграфы, Петя принялся искать письма. Он перерыл всё: книги, шкафы, неразобранные коробки — ничего. Затолканный в небольшой ящик, на который никогда бы не подумал, нашёлся заветный свёрток. Сев на пол спиной к кровати, он осторожно принялся их раскладывать перед собой. Из пачки вылетела та самая фотография с дачи — Петя начал улыбаться непроизвольно. На обороте ровным почерком мамы Игоря был выведен год и адрес. Мальчик закусил губы и прижал колени к груди. Он уже был готов бросить всё и идти к Грому извиняться. Перед глазами лежала выцветшая бумажка: письмо он написал, когда был в лагере, но отправить не успел. Это было после второго класса, а в августе он снова оказался на даче у Прокопенко. По кругу выведены цветы и что-то отдаленно напоминающее животных, ручка подтекала, кое-где оставляя кляксы. «Привет Игорь! Я очень по тебе скучаю. Вчера видели змею, она была мерзкой. Наша вожатка начала орать. Они тут все злые! Хочу скорее вернутся. Мы только маршируем и убираем. Без тебя тут скучно. С погодой всё хорошо. Обещали в выходные кино включить, а так к телику не пускают. Только радио, но слушают фигню. Позвонить тоже не дают, я пытался. Напиши мне как дома. Как у тебя дела? Пока, Игорь» (орфография и пунктуация выпускника второго класса сохранены))))) Размашистый детский почерк занимал почти весь тетрадный лист. Петя осторожно провел по буквам. Он не успел отправить, почтальон уже ушёл в тот день, и по итогу встретились они только, вернувшись в город. Предаваясь воспоминаниям с перерывами на перекусы, Хазин не заметил, как вернулись родители. Отец, что-то буркнув, ушёл в комнату, а мать засуетилась на кухне. — Мам, — Петя сел на ближайшую табуретку. — Привет, сыночек, — женщина отвлеклась и чмокнула сына в макушку. — Как первый день? Я видела сегодня Громов, они до сих пор тут живут, представляешь? Вы не поговорили? — Почему вы не отдавали мне его письма? — Петя упрямо смотрел на женщину. — Какие письма? — Наталья выглядела удивленной. — Обычные, бумажные. Вы запретили мне звонить, забрали телефон, но у меня были письма! — Хазин поднялся с места. Обида поднималась к горлу с каждым сказанным словом. — На мать не ори, — Юрий появился в коридоре. — Что выступаешь? — мужчина прошёл мимо и стянул со стола нарезанные овощи. — Ты позвонил Игорю? Почему ты сказал ему оставить меня в покое? Он же мой друг! — Петя переключился на отца. Мужчина лишь пожал плечами и поставил чайник, не понимая проблемы. — Он был мне нужен! — Петь, прекращай. Нужен — не нужен. Ты вел себя отвратительно, так что считай это воспитательными мерами. Ты вон нашёл себе дружков, что все чуть под статью не попали с этой дачей, — отец закатил глаза. Петя понял, что продолжать разговор бесполезно. Раздался дверной звонок, поэтому он быстрым шагом направился в прихожую. Открыв дверь, он увидел на полу стопку писем стянутых канцелярской резинкой, под которую была засунута лохматая астра. Родители что-то оживленно обсуждали на кухне, Хазин стремительно подобрал пачку и укрылся в своей комнате. А через один лестничный пролёт стоял Игорь Гром и думал, что письма из прошлого должны помочь. За ужином мама ещё раз пыталась поднять тему Игоря, но теперь Петя не был настроен. Отец напомнил, что сейчас главное экзамены, а точно не соседский мальчик, и разговор закрыт, на этом и сошлись. Вечером, заперев дверь, Петя принялся потрошить конверты. Астра уже стояла в вазе между заброшенными учебниками. На штемпеле год, когда контакты потерялись. Писем немного, но Петя боялся их открыть. «Петь, привет. Я писал в прошлом месяце, ты был слишком краток. У тебя нет возможности звонить? Если с деньгами проблема, давай я закину. Как твои дела? Ты точно в норме? Знаешь, я слышал, что кто-то будет в вашу квартиру вселяться. Очень расстроился. Мама предлагала идти и портить им дверь, наверно она этому у тебя научилась. Кстати, когда ты у нас оставался, забыл футболку, я привезу, когда увидимся, ладно? Я скучаю.» Месяц спустя. «Хазин! Я не понимаю, что происходит. Ты никогда не сбрасывал звонки. Я посмотрел справочники, вас как с лица земли стёрли. Пожалуйста, ответь. Если ты в Москве, то я буду там к Новому году, чемпионат по шахматам, сам удивился, что прошёл. Скучаю.» В следующем конверте письмо за ноябрь. «Позвонил твой папа, сказал, что больше писать не нужно. А я не могу… От соревнований отказался, не хочу. Знаешь что, ты мог бы сам мне сказать, так было бы честно. Я думал, мы друзья.» Декабрь. «Привет, Петь. Гололёд просто ужасный. Знаешь, тут всегда зимой запах особенный, ты надеюсь, помнишь. Ты так часто простывал, одевайся теплее, где бы ты сейчас не был. С наступающим Новым годом. Я по тебе скучаю.» Петя невольно шмыгнул носом, глаза неприятно щипало. Дальше были скорее записки в толстом конверте, Игорь собрал целый дневник, где-то писал про Юлю и Димку, про Ваньку с Лешей, неприятно кольнуло, что «поцелуи слишком слюнявые» и больше он на это не поведётся, даже с Сашей. Петя бродил по этим коридорам воспоминаний и понимал, сколько упустил. Директор оказывается сменился, в кабинете информатики начали делать ремонт, но так и не закончили, Олег Давидович развёлся, тётя Нюра, у которой Игорь воровал цветы, переехала, старый склад, по которому они лазили, снесли и разбили сквер. Целая жизнь пролетала с дикой скоростью, Петя не заметил, как из глаз предательски закапало. Он собрал бумаги, разложил по конвертам и обессиленный рухнул на постель. Игорь всегда был рядом, он всегда ждал. А Хазин возомнил его предателем. Уткнувшись в подушку и пытаясь переварить новое знание, Петя уснул. Через десяток кирпичных перегородок на кухне другой квартиры Игорь десятый раз мешал чай и не реагировал на мать. Женщина ему даже рулет под нос подсунула. Хотя, зная о возвращении соседей, она понимала, что независимо от возобновления дружбы, Игорь не сможет остаться равнодушным. Поэтому просто обняла его со спины и, взъерошив макушку, отправила спать. Утренний будильник и быстрые сборы никак не внушали бодрости. Простояв в ванной дольше обычного, Петя твёрдо решил, что сегодня они поговорят. Влив в себя кофе, скинув в рюкзак книги и письма, он почти бегом выбежал из парадной, со всего маха врезаясь в чью-то спину. Нос болел и Хазин уже готов был разразиться гневной тирадой, но потом понял, что это Игорь. Гром немного наклонил голову, но ничего не сказал. Всё и так уже было написано. И прочитано. — Дурак! — спустя столько лет, он обнял своего друга, просто притянул к себе за плечи, повис, прижимаясь всем телом, утыкаясь носом в изгиб шеи, не давая шанса отстранится. — Игорь! Какой же ты… Гром охнул и с трудом обхватил свою ношу, из-за разницы в росте, он утыкался Пете в макушку. Руки обхватили чужие бока, шок сменился почти детским восторгом. Хазин бубнил что-то, опаляя шею дыханием, а Игорь не мог перестать улыбаться. Так было правильно. — Сам дурак, — Игорь нехотя расцепил руки и поправил сползающий рюкзак. На удивление, Петя протянул обе руки: в одной лямка его сумки, а вторая требовала обмена. Игорь рассмеялся, ему стало так спокойно. Они поменялись сумками, как в детстве, и медленно побрели в школу, не зная, с чего именно начать разговор. Было столько всего, что пока остановились на обсуждении расписания. Пока над выпускными классами сжалились в плане уроков и, зайдя в кабинет ОБЖ, все, немного зевая, разошлись по местам. Олег Давидович дремал, держа в руках раскрытый журнал, уткнувшись в него носом, и точно не хотел начинать пораньше. Перед первым уроком мало кто поднимал шум, поэтому вздрогнуть всех заставил звонок. — Ну что, начнём! Самый важный предмет, — Олег Давидович нехотя поднялся и оглядел класс. За несколько лет работы к 11 Б он особенно прикипел. Класс был непроблемный, дружный, а главное, инициативный, особенно Пчёлкина. — Олег Давидович, а можно писать сегодня не будем? — раздался жалобный голос Вани. — Немного придётся, минут пятнадцать, а потом я включу вам фильм о том, как опасна наша жизнь, и вы выйдете на перемену с одухотворенными лицами, о-кей? — мужчина улыбнулся и достал конспекты, заходясь в приступе кашля. Дети дружно загудели. Игорю было совершенно не до ОБЖ при всём уважении к Волкову, ценность имел человек рядом. Петя, его Петя. Хазин начинал записывать, а Гром всё не мог отвлечься на учителя, пока Олег Давидович, пройдя мимо, не шлепнул аккуратно свёрнутой в трубку тетрадкой, возвращая в реальность. Отстрелявшись в положенное время, Волков погасил часть света, погружая кабинет в приятный утренний полумрак, и включил видео. Сам присел на камчатке, делал вид, что не замечает записок, шуршания тетрадей, морского боя и переговоров. Второе сентября, ну какая учеба? Ладно дети, могли хотя бы взрослых пожалеть. После окончания урока, собираясь выходить, он столкнулся с новым учителем, Разумовским. — Простите, — Сергей Викторович остановился. — Мне в учительской сказали, что вы труды ведёте, у вас же есть какие-нибудь инструменты? — Какие-нибудь есть. А что случилось? — Не считая того, что в кабинете информатики разваливаются парты… — Разумовский поправил длинное рыжее каре и недовольно закатил глаза. — Сережёнька, вам тут не отвёртка нужна, а воля божья, они там давно разваливаются. — Не Серёженька, а Сергей Викторович! Мы с вами на работе. Вы поможете? — Помогу. Сергей Викторович, выпить не хотите в выходной? — Олег Давидович улыбнулся, удивленный возмущению нового коллеги. Разумовский, в целом, показался ему забавным, особенно, когда во время знакомства с коллективом держался почти как профессор, Олег такого не понимал. Ему же с детьми работать, а те фальшь сразу чувствуют. — Я не пью, — Сергей развернулся. — Ну, хотите, я вам мороженое куплю? — Олег хрипло рассмеялся. Год обещал быть весёлым.
