Гарри Поттер и Пошлые сказки

      — Всё! — взвизгнула Петуния. — Я не желаю больше видеть тебя в этом доме! Вернон, увези его в лес, с глаз долой!       — Да, дорогая, — предвкушающе улыбнулся мужчина, хватая своей мясистой рукой Гарри за шиворот.       — Дядя, тётя! — умоляюще воскликнул парень. — Пожалуйста! За окном январь! Я же замёрзну!       Гарри было страшно. Страшно от осознания, что из-за случайно разбитой тарелки, пусть та и была одной из любимых тёти, его действительно отправляют на смерть.       — Сил моих больше нет терпеть твоё присутствие, глупость и криворукость! — закричала она, бросая в него старую фуфайку, которой обычно затыкали порог двери от сквозняков. — Повеса! Свалился на наши головы! Убирайся прочь!       Петунья беспристрастно смотрела на то, как её муж перевязал Гарри руки верёвкой и выволок притихшего племянника на улицу. Как только захлопнулась дверь, женщина облегчённо выдохнула, подобрала с пола глиняные осколки тарелки и села на скамью, поглаживая большим пальцем нарисованные красные цветы.       Дадли смотрел на это представление лёжа на печи, злорадно хихикая и посасывая сахарный петушок, зная, что тарелка разбилась вовсе не случайно.

***

      — Дядя, — обречённо произнёс Гарри, теряя всякую надежду, — пожалуйста…       Вернон ударил лошадь хлыстом, и сани помчались прочь от парня. Гарри, не понимая, чем заслужил такую страшную участь, посмотрел ему вслед, потом перевёл взгляд на привязанные к дереву руки. Он быстро понял, что если ничего не предпримет, то погибнет. Гарри начал дергаться, но верёвка от этого только сильнее затягивалась, поэтому, он пустил в ход зубы.       Парень потерял счёт времени, но ему всё-таки удалось освободиться. Укутавшись в старую фуфайку, радуясь, что тётя бросила именно её, а не полено, Гарри решил, что в свою деревню возвращаться нельзя, но и блуждать по лесу не самая здравая мысль. А вот в соседней деревне у него был хороший человек, который мог бы приютить его на время.       Он побежал по следам саней, чтобы хоть как-то согреться. Руки, щёки, нос и уши горели от мороза, а пальцы на ногах и вовсе потеряли чувствительность. Ледяной ветер продувал фуфайку, заставляя его дрожать, а зубы стучать.       Солнце спряталось за тучами, близился вечер, и силы покинули его. Гарри упал в сугроб под заснеженной ёлкой, осознав, что не сможет больше идти, а значит и выбраться из этого леса, что уж говорить, чтобы дойти до соседней деревни.       Засунув ноги под фуфайку и прижав к груди, он, обхватив их руками, пытался не упустить малейшие крохи тепла. Силы стали покидать его и мысли о скорой кончине перестали страшить.       — Тепло ли тебе, воробушек?       Гарри услышал голос у себя над головой, хотя до этого не слышал приближающихся шагов, а это значило только одно: Смерть пришла за ним, и жаловаться было невежливо.       — Тепло, — выдохнул он, переставая дрожать, чувствуя, как последние силы покидают его, а глаза начинают закрываться.       — Врёшь ведь, — слова были едва слышны.       Гарри почувствовал, как его поднимают из сугроба, а когда открыл глаза, то увидел деревянный потолок. Для него стал удивительным тот факт, что он остался жив, но ещё большее удивление вызвало то, что он спал на перине, а не на привычной узкой скамье, да ещё и в чистой длинной рубашке.       — Проснулся? — спросил всё тот же бархатный голос.       Парень подскочил, но не смог встать из-за закружившейся головы. Когда тёмные пятна перестали плавать перед глазами, он увидел своего спасителя и испуганно закричал, забиваясь в угол постели:       — Мор!       — Не очень красиво с твоей стороны, — он выгнул угольно чёрную бровь и скрестил руки на груди.       — П-простите, — сдавленно заикнулся Гарри. — А я… я…       — Пока не умер, но был близок, — спокойно произнёс он, его длинная шуба, казалось, была сделана из самой тьмы.       — И вы… меня спасли? — парень сам не поверил в то, что сказал это в слух. Мор слегка кивнул, и Гарри осторожно продолжил: — Могу я узнать почему, о великий Мор?       — Не стоит обращаться так помпезно. Моё имя Северус, а спас потому что наблюдал за тобой с момента, когда тебя завезли в лес, — он подошёл вплотную к кровати. — Тебя привезли на смерть. То есть мне. И ты теперь мой, пока я не сопровожу тебя за грань.       Вопреки ситуации, парень больше не чувствовал первоначального страха. Возможно сыграло то, что он успел принять тот факт, что его жизнь закончилась, или он уже успел попасть под чары Мора.       — Хорошо, о великий Мор, — тихо сказал Гарри, но в ответ тот лишь сузил глаза, и парень поправил себя. — С-северус. Что я должен делать? Приказывайте, моя жизнь в ваших руках.       Гарри снова смирился. Он мог убежать от Дурслей, или от соседских мальчишек, которые избивали его от случая к случаю, но он понимал, что не сможет противостоять божеству.       Северус молчал, и Гарри решился поднять взгляд и пропал в глазах тёмных, как сама ночь. Комната потеряла свои очертания, мысли стали тягучими, словно мёд, все эмоции кроме одной угасли.       Парень покинул свой угол, придвинувшись к краю постели и прильнул к мужчине, крепко обнимая и не прерывая зрительного контакта. Северус заправил выпавшую прядь за ухо, чтобы лучше рассмотреть его лицо.       — Боишься ли ты меня теперь?       — Не боюсь, — тут же ответил Гарри, не обманув, но чувствуя себя, как в тумане.       — Попытаешься ли сбежать?       — Не сбегу.       — Отдашься ли ты мне по доброй воле?       — Что воля, что неволя — всё равно.       Гарри приподнялся, останавливаясь напротив лица Мора, но замер в паре сантиметров от его губ, не смея проявить наглость. Северус осторожно придвинулся, вовлекая его в мягкий поцелуй. На задворках сознания, парень понимал, что как-то это всё неправильно, но в груди расплывалось приятное тепло от того, что первый раз в жизни хоть кто-то был с ним так нежен. Ему стало всё равно, воздействует ли на него ворожба или нет. Небольшая забота покорила его сердце, пусть эти чувства он и испытывал к богу холода и смерти.       Северус разорвал поцелуй и аккуратно уложил его обратно на постель, нависая сверху, любуясь ярким румянцем на щеках, которого у него быть не могло. Парень пылал живым жаром, и созданному из тени и смерти хотелось насытиться им сполна.       Мор опустил бледную руку на бедро Гарри, пробираясь вверх под рубаху, а второй провёл от раскрасневшегося лица по тонкой шее вниз, оголяя плечо. Душа у парня затрепетала, рвалась наружу, чтобы сгинуть в чёрном мареве глаз.       Длинные пальцы обхватили вставший член, сжимая у основания и срывая с губ Гарри звучный стон, который Северус поймал своими губами. Он питался, поглощал исходящую энергию, увеличивая свои силы, но не принося вреда мальчишке, а лишь даруя ему удовольствие и ласку, которых он был лишён.       Гарри млел, извивался на простынях, пока чужие руки блуждали по его телу даруя наслаждение. Ему не хотелось, чтобы это когда-либо заканчивалось, он был готов служить великому Мору вечность, быть рядом, верным, преданным и нужным. Боги, ему просто хотелось быть кому-то нужным.       Удовольствие пришло к пику, Гарри застонал в поцелуй и излился в руку Северусу, дрожа так, словно он снова оказался один в лесу и вот-вот январский мороз отправит его за грань, откуда не было возврата.       Парень тяжело дышал и трясся, как от холода. Но тут его накрыла длинная чёрная шуба и холода как не бывало.       — Отдыхай, мой воробушек, — бархатно прошептал ему на ухо Мор, и Гарри закрыл глаза.