Одна комната – два врага

«Я никогда не рассказал тебе о своём отце, - с насмешкой сказал Алекс своему соседу, лежавшему ниже койкой,- может, потому, что убил твоего... Неловкая пауза, Махоун все так и ожидал. Он боялся, но у такого высказывания есть только две возможные развязки: 1. Молчание. Скофилд задумается над словами, захочет узнать продолжение, а значит уже на полпути простить. 2. Агрессия. Скофилд начнёт кричать да так, что слюни будут разлетаться в разные стороны, и ещё долгое время он не будет разговаривать, даже слушать своего собеседника. Майкл молчал, только глядел на стену, глубоко дыша. ...Славно,- несмотря на улыбку, сердце билось все чаще, а глаза закатывались от боли, дабы сдержать слёзы,- он... он издевался надо мной, бил, ругал за все. Я такой же, как и он: злой. Хотел бы я быть лучше, хотел бы сейчас держать сына за ручку, целовать его, говорить, как сильно люблю. Я все время убегаю от семейной ответственности. Ощущение, что чем дольше я нахожусь среди тех, кого люблю, тем сильнее им врежу. Ты мне нравишься, малёк. Слишком сильно мой сын напоминает тебя. Что я могу поделать? Я в ловушке. Эх, я в такой отвратительной ловушке, - Алекс ударил кулаком об стену. Когда мне было 17, я врезал отцу, не один раз, как ты понимаешь. Ушёл из дома с двадцатью баксами в кармане, бомжевал, выпивал, курил, что попало... он меня подобрал через три недели. Но это не изменило ничего - хуже стало, через полгода я решил уйти насовсем. Служил, был хорош собой. А сейчас я тут, а тут одни враги кругом. Ведь ты же смотришь на меня, как на кусок гнилого мяса, вроде хочешь меня съесть с потрохами, вроде плюнуть, и дать природе сделать своё. Майкл, я пойму, если ты уйдёшь без меня, но я тебе нужен. Лучше держать врага рядом, не поворачиваться спиной, ты же знаешь, я не поворачиваюсь ни к кому спиной, знаешь! По секрету скажу тебе, я помню тебя ещё мальком, и это не эвфемизм. Мы встретились, когда тебе было три года, малыш такой, смеялся. Думал, я ошибся компанией, но там был знакомый человек, твой отец, Майкл, он дал мне пиво. Но я отказался, испугался и ушёл. Теперь мы оба тухнем, воняем, как рыбы на солнцепеке. Кто бы мог подумать, что Алекс Махоун будет гоняться за тобой. Но я прощаю тебя, за то, что подбросил мне наркоту, спасибо, что ты здесь. Мой шанс на свободу. Тебе понравится мой сын». Это был ночной монолог, но утро впереди. Оба легли спать, надо по чуть-чуть отдыхать, хотя бы час-два. Терять голову из-за недосыпа тоже самое, что бежать напролом, ожидая своей смерти от страшной охраны Панамы.