Часть 1
22 августа 2021 г., 19:21
Столько лет прошло с тех пор, но холод по-прежнему непривычной скользкой змеёй жжёт в груди. Как-будто прямо туда, прямо внутрь тебя, засунули розу, побывавшую в азоте. Она не может растаять, но с каждым днём, с каждым моим вздохом с неё опадают лепестки, больно царапая сердце и забивая лёгкие. Почти как в «Красавица и Чудовище», если подумать, только разве там было столь трагично? Неужели кто-то из них не мог дышать просто потому, что другой не мог его вспомнить? Но обо всём по порядку.
Как часто я хотел его позвать. Как срывал голос, как посвящал ему всё, что видел. Рассказывал каждый свой шаг, описывал всё, до последней эмоции. И в этих рассказах не было никого постороннего, я будто бы перестал видеть людей около себя или попросту столь сильно не хотел их замечать, что мозг отключил функцию восприятия кого-либо, кроме одного-единственного образа. Он был, есть и будет моим миром. Тем, в чём я живу, в ком вся моя жизнь. И кому посвящается вся моя боль. Порой подходил к окну, смотрел на ночное небо и говорил сам с собой, но неизменно обращаясь лишь к одному, только мне известному миру.
«Эй, Земля, алло, я Вояджер-1. Выходи на связь, срочно выходи!»
Да, я даже придумал себе название. С такими тараканами, что бегают у меня в голове, это и не удивительно, в целом. И именно такой псевдоним как-никогда подходил под мою ситуацию. Я лишь одинокий скиталец, чьё путешествие растянулось длиною в целую жизнь.
Он был мне нужен. Нужен, как кислород в далёком космосе, как надёжный скафандр, защитивший бы от всех бед своего обладателя. Я чувствовал, что гасну, понимал, что смогу протянуть совсем не долго. Он бы посмеялся надо мной, сказал бы, что нужно было думать раньше. Что я на всю голову сумасшедший и просто фанатик, который сам же выкопал себе яму. Но что бы он не сказал, я так хотел обратно. Вернуться, броситься в его объятья, будто всё, как раньше, как-будто мы ещё живы. Я наскитался всласть по своему Млечному пути, да так и не сумел себе найти другой ориентир. Ты остался единственным, остался тем, кто несмотря ни на что будет мне необходим. Жаль, что я понял это слишком поздно и до тебя теперь миллиарды вёрст.
Пытался искать утешения, возвращался к старым друзьям, бросался на шеи многочисленным любовникам из своего буйного прошлого. И все они с радостью принимали меня, пытаясь помочь, помочь забыть тебя в ответ и загладить мою боль своими усилиями, невольно делая мне только хуже. Ведь сверхновых нет среди старых звёзд, сколько бы я не искал, сколько бы не старался. Все как секонд-хэнд, а мне надо непременно first. Ты — моя сверхновая звезда, взорвавшаяся на моих глазах и разрушившая мою жизнь на миллиарды осколков, склеить воедино которые я не смог бы, даже при всех своих талантах. Только вот сверхновые перерождаются в новые звёзды, а я так и остался прежним.
Я незваный гость в твоей жизни. Ты не ждал меня, не хотел, чтобы появился такой, как я. Тебе хватало того, что ты имел, а я влюбил тебя в свои выкрутасы. Ты любил меня, любил беззаветно и самозабвенно, это было видно. Ты готов был на всё, а я испугался. И теперь я лишь издалека наблюдаю за тобой, сидя на окне старинного Питерского особняка, который выкупил за бесценок, изучаю здесь внеземную жизнь через линзы слёз.
Я звал тебя. Хотел разорвать голосовые связки от обиды на самого себя, ведь не мог докричаться. Каждый раз, изо дня в день пытался. И звучит как месть тишина в твоём ответе. Ты молчал и я прекрасно понимал, почему. Я провинился перед тобой, бросил тебя одного, потому что сам не смог осилить нахлынувшие чувства. Сбежал, как последний трус, поджав хвост и спрятавшись настолько далеко, что ты не смог меня отыскать. Тогда мне не хватило слов, чтобы объясниться с тобой, а сейчас в моём горле ком с Юпитер из тех самых несказанных когда-то слов. Они остро впиваются в стенки гортани, такие горькие и настойчивые. Боль от них размером в сто квадратных световых тысячелетий.
Я не на твоей орбите. Теперь — больше нет. И как ни больно мне осознавать это, мне больше на неё не вернуться. Не настроить на твою волну это сломанное радио, которое способно теперь принимать лишь далёкие призывы от инопланетных существ. Все они: друзья, родственники и прочие люди, все они — не те, они не были моим миром, я не тонул в них, не мог назвать их своим домом, своим кислородом. Своей планетой.
И с каждым днём я осознавал, что меня сносит звёздный ветер. Холодный и неудержимый, он относил меня всё дальше от тебя, всё ближе к глухонемому космосу, в котором я так боюсь оказаться. Остаться в одиночку, забыть тебя и всё, что ты подарил мне. Все эмоции бросить прочь и отпустить их по ветру, направление которого совершенно противоположно моему курсу. Эта космическая сила уносит мою душу вдаль, за горизонт твоих событий метя.. Я отстраняюсь от тебя, я больше не могу следить за тобой и больше не участвую в твоей жизни. Мы делили каждый миг, прожигали жизнь бессмысленными вечерами, творили неподдающуюся осмыслению чушь, но мы были вдвоём. Ты и я против всех миров. А теперь эта жизнь рухнула и никто более не в силах собрать этот антиквариат.
Я достаточно нажаловался. Нужно заканчивать, нужно жить дальше и оставить прошлое в прошлом — начать новую жизнь и как можно скорее.
Так говорили мне все, кому только не лень. Почему они так жалки? Почему эти инопланетяне считают, что в их праве говорить мне такое? Я был виноват. Виноват перед тобой и сам же взял на себя собственную кару. Наказывал себя день ото дня, но совсем без физического воздействия. Люди верят в ангелов мщения, да? Но разве, кто-то способен отомстить тебе сильнее и действеннее, чем ты сам?
Я знал свою вину, признавал её. Но совсем не стремился показать её окружающим. И рёбрами прикрыв ту чёрную дыру, что теперь зияла вместо моего сердца, я двигался дальше. Я обуздал эту черноту, сделал её вместительным убежищем для себя и того, чего окружающие не хотели понимать. Все наши с тобой миры прямо в ней сожру, спрячу как можно дальше от любопытных глаз и ничтожеств, что посмели думать — они умнее нас. Ни один фотон наших воспоминаний, моих чувств и нескончаемой боли не сбежит уже. Два октиллиона тонн грузом на душе вряд-ли бы кто-то выдержал. А я как-то ведь тащу — надо же казаться сильным, надо устраивать серую толпу, никогда не испытывавшую чувства утраты и горя. Отправить бы в невесомость без скафандра того, кто придумал такое: соответствовать большинству, удовлетворять все его прихоти. Пусть он почувствует себя микроскопическим микробом в центре Вселенной, каким чувствую себя я в пучине своей боли.
Дыра под лёгкими всё росла, сводя к нулю подачу кислорода. Я паниковал, я бился в истерике, но бился не за себя. Страдал от осознания того, что совсем скоро конец, а я так и не увидел тебя снова. Не растворился больше в зелени твоих ярких глаз, не искупался в лучах солнечной улыбки. Так и не услышал больше твоего голоса..
Возможно, в последний, предсмертный раз, я обратился к своему солнцу, воззвал к своему миру: «Я тебя прошу — хоть один сигнал, импульс хоть один! Выходи на связь, срочно выходи — мне не вывезти!». Кричал до боли в горле, распинаясь в тихий и безучастный экран телефона с номером, который заучил наизусть. Слёзы лились по моему лицу, заполоняя глаза пеленой, так что я уже не видел, продолжается ли разговор. Челюсть сводило резкой уничтожающей болью от беззвучного крика, который я уже не в силах был услышать.
«Вакуум кругом, я в нём по уши. Эй, Земля, алло. Милый дом, услышь мой вой уже! Это «Вояджер..»
И тишина в твоём ответе.. В моём горле ком с Юпитер: слова, которые я так и не смог сказать. Не позвонил раньше, не собрался с мыслями. В один прекрасный день не напился для храбрости и не выдал тебе все слова, что годами копил глубоко в душе, не рассказал то, о чём так долго молчал. Не объяснил тогда сути, а сейчас докричался до хрипоты. Докричался до своего мира, но сможешь ли ты простить меня? Сможешь ли в призыве о помощи уловить всё то, о чём я умолчал? Прочитать между строк и выловить смысл среди моих бессмысленных метафор?
Боль размером в сто квадратных световых тысячелетий. Я не на твоей орбите — меня сносит звёздный ветер вдаль, за горизонт твоих событий метя.
И клином сходится весь свет, что только смог удержаться в моей душе, на дальней точке, где-то там, позади. Фокусируясь на самой лучшей, из возможных планет. Да только там её давно уже нет, её уже не найти. Мне уже не смочь докричаться, уже не вернуть всё назад. По своей глупости я отдал своё счастье, ещё не осознавая того, насколько сильно впечатался мне в душу А.Ш.
Да только там его давно уже нет, там только призрачный след — его уже не найти.
