Вечер откровений

Задумывался ли кто-нибудь о том, сколько существует видов боли? Не важно... Но для дальнейшего повествования я познакомлю вас с несколькими, о которых мне бы хотелось рассказать в первую очередь. Физическая и ментальная боли являются самыми известными «разделами», которые люди используют, чтобы описать своё состояние в большинстве случаев. Физическая боль вроде понятна и можно догадаться о её присутствии, ведь внешне у человека могут появиться травмированные места. Казалось бы, что сложного в том, чтобы понять её? Но часто люди забывают о том, что боль зависит не от силы удара или высоты падения, а от подготовленности человека к последствиям. А что до ментальной боли, то… Большое количество людей в неё просто не верят. Могут называть притворством или вообще не знать о её существовании, ведь скрыть последствия гораздо легче. Находясь в своих покоях, Цзян Чэн вспоминал неожиданный разговор, свидетелем которого он стал не по своей воле, но и уходить тогда не хотелось. «Моя Пристань лотоса, мой дом, где хочу, там хожу» - именно так звучали слова оправданий в его голове. Будучи слишком гордым, он не смог зайти в ту комнату, хотя мог бы, но… Что бы он сказал? Что ему нужно было бы сказать? Да и… Захотели бы его слушать? Хотя точных ответов у него не было, одно он знал точно – в таком состоянии Вэй Ина он не видел давно. - Да что ж ты за человек такой… Тебе вопрос, а ты тысячу слов в ответ… - глава ордена сам не понимал к кому он обращался, но шум грозы всё равно не позволил бы кому-либо услышать эти слова. Неожиданно раздался стук, после которого в помещение зашёл насквозь промокший юноша в одеяниях цвета лепестков подсолнуха. Он старался выглядеть максимально гордо, но шмыгающий нос выдавал с головой состояние парня. - Цзинь Жулань, где тебя носило?! Мне тебе ноги нужно переломать, чтобы ты в грозу на мече не летал?! Убери лотос из волос! – вставая с рабочего места, Ваньин быстро подошёл к парню с лицом полным гнева и каплей… Волнения? Жулань отступил от такого напора на один шаг, после чего услышал, как единственный выход оказался заперт. - Даже не думай убегать… А теперь… Быстро приведи себя в порядочный вид! После этого возвращайся сюда, поговорим о твоём поведении. «Он… Волнуется? Нет, наверное показалось. Сейчас единственное его желание - наказать меня…» - с этими мыслями юноша отправился в свои покои. У него даже в мыслях не было, что дядя к его возвращению распорядится насчёт чая. Цзян Чэн не собирался предаваться мыслям о Вэй Ине, так что приход племянника домой был очень удачен. Но, не желая открыто признаваться, мужчина волновался о возможной будущей болезни юноши. Было понятно, что тот решил полетать в грозу на мече, чтобы вернуться быстрее к себе в комнату и остаться незамеченным, но не удержавшись из-за ветра упал в одно из озёр с лотосами. Ходячая проблема, поэтому горячий чай за разговором и парой нравоучений могли бы хоть немного научить парня в будущем летать хотя бы медленнее. (Ваньин прекрасно помнил себя и… своего брата в его возрасте. Беспрекословное послушание явно не было коньком ни одного, ни другого. Даже обучение в Гусу не смогло этого изменить. Ему было интересно, почему воспоминания о том времени так сильно отдают тяжестью и болью…) - Цзинь Лин, раз уж ты уже вернулся, то войди как подобает, а не стой на пороге! На удивление юноша вёл себя достаточно тихо, что не могло не напрягать главу ордена, но в первую очередь дядю своего племянника. Поэтому, когда чай принесли и разлили по пиалам, Цзян Чэн издал тихий вздох и посмотрел на своего мальчика (как он иногда позволял себе называть того где-то глубоко в душе), который наконец подошёл и сел за стол, отложив меч в сторону. Волосы были теперь сухие, как и одежды, а взгляд стал спокойнее после одного глотка горячей успокаивающей жидкости. - Дядя, я хочу сходить с тобой на охоту… - Но я почти всегда… - Дядя, я хочу посмотреть на то, как проходит охота у тебя! Сказать, что творилось в голове у Жуланя в этот момент сложно. Он хотел посмотреть на Цзян Чэна, который бы охотился со своим мечом. Не указывал бы на ошибки, не спасал бы Цзинь Лина, а именно сам охотился на различных тварей. В этой просьбе было желание посмотреть на человека, который много говорил об ошибках, а сам в реальных ситуациях разбирался одним ударом духовного оружия, что было не так интересно. - . . . Хорошо. – по мнению Цзян Чэна, нравоучения могли и немного подождать до той поры, пока он не покажет искусство владения мечом младшему поколению ( или же просто покрасуется перед племянником(?) ) и тот, возможно, будет внимательнее слушать предостережения (в чём Ваньин очень сомневался). Благодаря племяннику, глава ордена Цзян смог загнать недавний диалог на самые дальние углы своего сознания, полностью сосредоточившись на человеке, который сидел прямо сейчас напротив него. За окном продолжала разыгрываться гроза, стуча каплями по крышам зданий и нагибая множество деревьев, а внутри домов царил уют и покой, который ранее только снился главам орденов во время таких недавних войн.