На вкус и... вкус

°°°

      — Зачем ты вообще это делаешь?! Вот так портишь и сжигаешь свою молодость? Потом не вернёшь свои 20, помяни мои слова… Нашел бы нормальную работу… Нашел бы свою Альфу… — Сергей, лучший друг Антона, ходит из угла в угол просторной квартиры-студии в центре мегаполиса, стуча каблуками новых туфлей.       — Давай не надо… — устало тянет парень, развалившись на мягком диване после очередной смены и прикрыв потускневшие глаза, — уже миллион раз это обсуждали. Не лезь, сам разберусь. — грубо кинув последнее, Шастун медленно поднимается, хмуря взгляд на товарища, подходит к кофемашине, оповестившей о готовности напитка коротким звуком.       — Или тебе нравится?! Стелиться под каждого нравится, как последняя шлюшка?! — с огоньком ужаса в глазах мужчина смотрит на горько ухмыляющегося юношу.       — Ну а сам как думаешь? Мне платят большие деньги за обычный отсос, не вижу в этом ничего зазорного. — отпивая густой кофе, Антон проницательно смотрит на кареглазого.       Матвиенко будто ошпаривает кипятком и до него наконец доходит вся суть поведения мальчишки. Легкая выручка. Он просто-напросто не хочет марать руки и пахать за гроши.       — Я тебе не такси. Не звони, пока не разберешься в себе. — злостно выплюнув достаточно обидную фразу в лицо парню, Сережа демонстративно хлопает железными дверьми, тихо матерясь себе под нос, только развлекая зеленоглазого своими действиями.       На сегодня у Шастуна в планах отоспаться за три рабочих ночи. Слишком долго он не чувствовал такого спокойствия, как сейчас. В своей квартире, на своем уютном диване, с чашкой обжигающего эспрессо в руках. Не было бы у него ничего из этого, не будь той злополучной работы, от которой он тоже не в особом восхищении. Но за неимением лучшего, и это годится и очень даже неплохо окупается.       Одно «но» гложет разум юноши и не позволяет сомкнуть глаз — ссора с единственным близким человеком, Серёжей.       Один из немногих, принявших такой расклад жизни товарища, да и собственно, вообще один.       Все «друзья» предали парня как только появилась возможность. Родители разошлись, сформировав новые семьи и оставив мальчика на попечение бабушки-пенсионерки. Они прожили в непроглядной нищете, пенсии едва хватало на товары первой необходимости. А после смерти любимой бабули, Антон продал домик старой постройки за копейки, которых хватило на билет только в один конец. Рискнул.       Скитался несколько недель по хостелам, а потом, когда денег не осталось даже на еду, не говоря уже о остальном, случайно забрел в "Ягодку". Тот самый клуб, в котором спустя полтора года он вполне узнаваемая и не менее популярная персона. Спасибо Павлу, директору, заметившему потенциал в зеленых глазах еще тогда, в минуту знакомства, оказывающему помощь и поддержку в трудные времена.       Что до слов Матвиенко о поисках Альфы… Антон с рождения не чувствует запахи, и уж тем более не сможет почувствовать аромат своего человека. Он вроде бы смирился с тем, что во время течек ему лучше сидеть дома и не высовываться, ведь он не чувствует Альф, разгуливающих рядом и готовых взять его даже на улице от крышесносящего приторно-сладкого запаха парня, которым его наделила природа. Однако, иногда так хочется простой любви и заботы, что по ночам в выходные из квартиры-студии доносится тонкий жалобный плач одинокого мальчишки, брошенного на произвол судьбы.       Расслабившись от того, что такая жизнь его вполне устраивает и не нуждается в изменениях, Антон наконец проваливается в царство Морфея, успев отставить кружку от себя.

°°°

      — Ммм, какой миниатюрный, — противно-сладким тоном протягивая слова из-за пьяного состояния, мужчина подмигивает юноше, плавно стекающему по металлическому шесту.       Омега одет в почти прозрачные боксеры, чулки черного цвета на длинных стройных ногах то и дело сползают ниже, а кожаный ошейник с железными шипами неприятно, но возбуждающе, натирает область вокруг шеи. До умопомрачения красивое зрелище. Особенно когда Антон изгибается и показывает свои прелести. Люди, находящиеся в клубе, то и дело подкидывают на специальный поднос немалые купюры, одобрительно улыбаясь и хлопая в ладоши. Несколько девушек-Альф уже готовы предложить поехать в номер гостиницы и зависнуть с парнем до утра. Однако тот самый мужчина заинтересовывает Шастуна больше искусительниц женского пола.       — Не хочешь уединиться? — играя бровями, спрашивает шатен, поглаживая оголенное колено, когда Антон опускается на его заигрывания.       — Ну идём, — ухмыляясь, парень хватает пьяного, но еще вменяемого, Альфу за запястье и слышит разочарованные возгласы девушек, которые строили ему глазки.       — Я Стас, — придя в отдельную комнату и прижав юношу к стене, проговаривает шатен, — а как зовут такого сладкого мальчика?       — А имеет значение? Агх. Только отсос, ты знаешь… — чувствуя болезненные укусы на своей шее и грубые движения рук по отношению к ягодицам, Шастун тихо стонет. От удовольствия? Навряд ли.       Вывернувшись из сильной хватки, Омега расстегивает пуговицы на бордовой рубашке, покусывая шею мужчины, спускаясь ниже.       Оказавшись на уровне бедер, парень чувствует жар возбужденного органа через брюки. Подцепив молнию зубами, Антон тянет замок вниз, пальцами расстегивая пуговицу и приспуская черную джинсовую ткань. В лицо упирается внушительных размеров бугор, зеленоглазый нервно сглатывает, спускает боксеры. Устроившись поудобнее, мальчишка обрамляет мокрую от смазки головку пениса влажными губами, слышит сладостный протяжный стон и начинает двигать языком, доставляя наслаждение человеку, которого он видит в первый и, скорее всего, в последний раз.       В одно мгновение режущая боль ниже живота накрывает парня, скручивает напополам, заставляя скулить, медленно распространяется в каждую конечность тела юноши, отдавая неприятным ознобом.       Зрачки Стаса расширяются, когда он чувствует нарастающий аромат свежевыжатого лайма с яркими нотками перечной мяты.       — Не смей! — постепенно восстанавливая дыхание и отходя от боли, Антон чувствует удушение от нахлынувшего возбуждения и влагу между ягодиц, течка началась в самый неподходящий момент. Парень понимает, что не может встать, но всё равно пытается подняться на локти и дотянуться до мобильника.       Стас, наконец выпутавшись из затмевающей всё пелены перед глазами, приближается к Омеге сзади, больно впиваясь в мягкую кожу костлявыми пальцами, тянет обессиленное тело на себя. Сопротивление не помогает, слёзы, градом льющиеся из зеленых глаз, тоже. Антону поможет только чудо…       А вот и оно.       Миниатюрная девушка, случайно оказавшаяся в нужном месте. Остолбенев у настежь распахнутых дверей, она видит беспомощность и слышит мольбы Омеги, подбегает и буквально отбрасывает сильное тело в противоположную сторону от юноши. Спасительница подаёт плечо и, придерживая парня за талию, они медленно направляются к выходу из комнаты. Физическая боль утихает, но что делать с нарастающей моральной — никому не понятно.       —У тебя есть телефон? Есть, кому позвонить? — накрывая оголённые плечи пледом, изумрудные глаза глядят в мутно-болотные. Руки Шастуна лихорадочно сминают чужие, он лишь отрицательно машет головой. Смартфон остался в той чёртовой комнате, в которую сейчас отправился Павел Воля после рассказов бесстрашной девушки, спасшей его задницу. И когда девушка тянет ладонь к своему карману за мобильником, блондин вспоминает о ссоре с Сергеем. По щеке катится слеза, вторая, третья.       Он тычет в «наборе номера» зазубренные цифры, больше ему обратиться не к кому.       — Ты занят сейчас? У меня кое-что случилось… Приедь… Пожа…луйста, — глубоко и рванно вдохнув, Антон всхлипывает и слышит краткое «е́ду», благодаря которому хочется жить.       Сергей никогда не был многословным. Сказал — сделал. Принцип жизни. Или моральные устои. В любом случае, такого человека терять нельзя.       А уж тем более, такого друга.