Сакура цвета киновари

      Люмин сидела на деревянных ступеньках дома розововолосой жрицы, уткнувшись головой в колени. Всё, что рассказала ей Яэ, никак не укладывалось в голове девушки в единую логичную картину. Девушке нужно было время, чтобы переварить информацию. Благо, что у Люмин и правда его было достаточно. Когда у тебя есть друг, управляющий временем, то всё становится значительно проще.       Возможно, если бы она помнила хоть что-то о своих путешествиях между мирами с Итэром, то она поняла бы больше из рассказанногоЯэ. Ведь кто знает, какие приключения они встречали на своём пути. Путешественница жалела лишь об одном: она не помнила ни одну из своих смертей от рук Рэйден. Может быть, если бы она всё помнила, то нашла бы какое-то слабое место божества и смогла бы, наконец, победить.       — Твоя проблема в том, что ты сражаешься не головой, а эмоциями. Ты сильна. Чрезвычайно сильна. Но если ты будешь идти на поводу у своих чувств, то будешь проигрывать снова и снова, — раздался голос Яэ позади Люмин.— Больше анализируй. Ищи слабое место. А пока есть время — тренируйся.       Яэ замолкла и устремила свой взгляд вдаль. Да, она многое рассказала Люмин, но не сказала самого главного: почему она так старалась спасти Эи. Несомненно,Эи многое значила для жрицы, как значила и сейчас. Розововолосой женщине было тяжело и больно наблюдать, как душа архонта разрушается с каждым днём. Она хотела спасти её. Хотела уберечь. Но после прихода скверны в ИнадзумуЭи перестала существовать. Осталась только ВсемогущийСёгун.       После прибытия на острова Фатуи ситуация только ухудшилась. Девушка, которая когда-то была другом Яэ, будто превратилась в живую куклу. Даже глаза её уже не горели привычным мягким сиреневым цветом электро элемента. Ещё и эта надменная особа, Синьора, вечно маячила возле Рэйден. Что-то в этом дипломате из Снежной настораживало жрицу.       Синьора была эффектной. Очень эффектной. И, без сомнения,сильной. Это было видно по тому, с каким высокомерием и брезгливостью она обращалась ко всем кого встречала, будто ставила себя выше всех. Но была ли она сильнее, чем Люмин? Это был хороший вопрос. Может быть, Великая жрица храма Наруками скоро получит на него ответ.       Тем временем, Люмин встала с деревянных ступенек и посмотрев Яэ прямо в глаза сказала:       — Эмоции, желания, чувства… Это неотъемлемая часть человека. Может и есть вещи, которые делают человека человеком. Что толку сражаться без цели, без страха за свою жизнь и жизнь своих близких? Если думать только головой, рано или поздно превратишься в монстра без души и эмоций. Нашими жизнями управляют желания. Желание жить, желание быть счастливым, желание быть особенным кому-то. У каждого своё желание, дающее им энергию для жизни. Но вы правы: я не отдаю должного внимания тактике. Может, вы сможете мне с этим помочь?       Яэ поразилась тому, с каким жаром говорила Люмин. «Неужели желания других, все эти ненужные эмоции и чувства так волнуют её?» — с недоумением подумала жрица.       — Хм, как я уже говорила ранее, если ты не выстроишь тактику боя, то снова проиграешь, как и все прошлые разы. Я помогу тебе.       — Спасибо, — сказала в ответ девушка и широко улыбнулась. В конце концов, ей редко кто-то помогал. «Всё же приятно, когда кто-то старается тебе помочь и ничего от тебя не требует», — подумала Люмин.       Вечерело. Солнце уже успело окрасить оранжевым небесный горизонт, а великая жрица уже успела подготовить всё, чтобы научить Люмин бою с Райдэн.       Люмин сидела в комнате, которую для нее подготовила Яэ и читала какую-то книгу, что нашла во время своих странствий по Ли Юэ в одной из архонтами забытой хижине.       — Всё готово для твоей тренировки. Если готова, то идём со мной, — зайдя проговорила жрица и продолжила,— Наверное, стоить пояснить почему тренировка будет происходить только ночью. Видишь ли, тебе всегда нужно видеть Эи, чтобы знать, откуда будет нанесен удар. Проводя тренировки ночью, мы сделаем два дела одновременно: твои глаза быстрее привыкнут к бою в темноте и ты, наконец, поймёшь тактику боя против сёгуна. Итак, ты готова?       Путешественница встала с кушетки, на которой сидела, и твёрдо ответила:       — Готова.