Останься!

Сергей уже привычно размахивает вытянутыми рукавами свитера, гуляя в припрыжку по коридору детдома вместе с Олегом. Волосы привычно растрёпаны, даже слегка грязные. Душ в детском доме только по расписанию, и если не успел, то ждать, когда ты помоешься не станут. Вот и Разумовский случайно пропускал его уже третий день. — Так. Сегодня никуда не идем гулять. — строго, будто старший брат, говорит Волков. — Это ещё почему? — искренне недоумевает Сергей — Мыться! Серый, мыться! Знаю я, как ты неделями умеешь душ пропускать. Когда в прошлый раз мы так «гуляли», ты на четвёртый день принёс вшей. — Так это не я…Они сами меня нашли. — оправдывается тот. — МЫТЬСЯ! Обязательно мыться! А потом я ещё нашу одежду в стирку понесу, так что уже можешь придумывать что надеть. Серёжа мотает головой. Волков, видимо, ещё не до конца выучил здешний порядок, хотя живёт тут довольно долго. — Одежду стираем сами. А если не сами, то только в том случае, если поездки намечаются. — Так прачечная то открыта. — почти ликует Волков. Олег очень плохо справлялся со стиркой и накапливал такую гору грязных носков и футболок, какой только позавидовать можно, в отличае от Разумовского, который стирал вещи почти всякий раз, как снимал их на ночь. Серёжа недоверчиво качает головой и они спускаются вниз, в прачечную, которая и правда открыта. — Вот дела… Надо будет узнать у Юлии Николаевны куда мы едем. — начинает нервничать Серёжа. — Всмысле едем? — недоумевает Олег. — Преезд чтоли? — Иногда нам, скажем так, «дарят» экскурсии, всякие там билеты на концерт и прочее. — говорит Серёжа почти грустно — А летом мы и вовсе можем поехать за город. Там несколько дней ночуем в палатках, жарим зефир на костре и поём старые, заслушанные до дыр песни. Вообще, атмосферно. Но меня поездки не привлекают… — Разумовский хочет продолжить, но осекается. Стыдно. Им по 12 и они живут вместе уже 5 лет. А Сережа всё это время «скрывает» поездки, неудевительно, что Волков о них слышит впервые. Каждый раз, узнавая о новой поездке, он либо «заболевает», либо находит срочное дело для Волкова, чтобы тот с ним не поехал. И до этого времени ему удавалось это скрывать. Разумеется, у Разумовского была на это причина, но лучше бы она и дальше оставалась «тайной причиной». Сейчас Олег буквально случайно увидел это чёртово объявление, вместе с впервые открытой прачечной и обманывать его не было смысла. И теперь они без вариантов поедут вместе. Серёжу убивала эта новость, но сказать почему именно, он не мог. Они с Волковым поднимаются на второй этаж, где стоит большой стенд с плакатами, напоминаниями и своеобразными расписаниями. Посередине, написанное большими красными буквами, висит объявление: «парк аттракционов, 25 мая, группы А - 34, В – 46, В — 15, В— 82» — Тут только группы «А» и «В» — раздумывая произносит Сергей. — Что это значит? — удивляется Волков. — Во даёт, пять лет живёт в детдоме, а группы не знает! — Сергей театрально разводит руками — Группы «А», это младшие, с семи до девяти лет. Группы «В» это мы, с десяти по пятнадцать. А есть группы «С», я их меньше всего люблю. Там подростки до 18. Вообщем, нам повезло и мы без старших. — Почему повезло? — всё также недоумевает Олег. Со «старшими» он конечно же не встречался В подобных условиях, и ещё не знает, насколько это неспокойный народ. — Это значит, Олежа, что травить нас никто не будет. Вот что. — Тогда без вариантов в душ. Это же завтра! – Олег радостно разворачивается и видит настороженное лицо Сергея. —Я бы на своем месте сегодня в душ не ходил….

***

Поездки с детдомом всегда оканчивались для Разумовского одинаково плачевно, толи у парня действительно был слабый вестибулярный аппарат, толи транспорт был предназначен явно не для Серёженого организма. Ребята в автобусе оборачиваются на парня и слегка стебутся, потому что каждый знает, что сейчас будет. Это знает и сам Серёжа, знает, и буквально молится, чтобы этот раз стал особенным и плохо ему не стало. Перед Волковым стыдно. Да, сейчас они практически неразлучны, а Серёжа доверяет Олегу больше, чем кому либо. Но это доверить не может. Сам не знает почему, просто чувствует себя до безумия неловко. Олег проходит вслед за ним, ничего не подозревая. Они садятся вместе. Волков к окну, а Серёжа к проходу. С задних сидений кто то сочувствует Волкову с контекстом «Не повезло, братан, не повезло». Олег не понимает, почему конкретно ему не повезло, и утыкается в окно, за которым мерно проносится пейзаж. То и дело он отвлекает Сережу от своих мыслей, показывая на какие то отдельные облака, деревья или красивые магазины. Разумовский улыбается, про себя старается не переводить взгляд и смотреть куда то в одну точку. Спустя пятнадцать минут ему и правда поплохело, и без того бледное лицо парня приобрело оттенок мела, и Серёже до ужаса захотелось выблевать завтрак. Олег замечает перемену в лице друга, но Разумовский утверждает, что всё хорошо. Врёт. Его уже так сильно тошнит от этого мелькания за окнами, что он готов продать душу, только чтобы это, наконец, прекратилось. Волков же впервые куда то едет в подобной компании, сейчас ему не до Серёжи, не до ребят из автобуса и вообще не до чего. Его переполняют эмоции, и Олегу хочется это запомнить. В мельчайших деталях. Запомнить их с Серёжей первую поездку. Самую лучшую, потому что совместную. Неожиданно Разумовский поднимается, делает шаг в сторону. В автобусе повисает гробовое молчание. Он слишком долго терпел, а сейчас, поняв бедственное положение, всё же решился обратиться к их воспитателю: — Юлия… — только и смог он сказать чуть слышно, но тут же прикрывая рот ладонью. Юлия Николаевна обеспокоенно вскакивает. Она прекрасно помнила о проблемах Серёжи, но сейчас почему то забыла. — Что Сергей, снова укачивает? — спрашивает она, поспешно протягивая Серёже пакет и кивая водителю, чтобы остановился. Когда автобус останавливается, Разумовский выбегает на свежий воздух. Волков взволнованно смотрит из окна на друга, который выглядит так, словно его вот вот стошнит и принимает решение выйти к нему. Пока Олег шёл, Разумовского всё же стошнило, и теперь Юлия Николаевна поспешно искала ему салфетки. — Серёжа… почему ты не сказал мне, что плохо себя чувствуешь? — подлетает к тому Волков. Разумовский молчит. Ему плохо, стыдно, да и вообще не до Олега. Вместо него неожиданно отвечает воспитательница: — Стыдно ему. Но у него всегда так. Переговорив с Юлией Николаевной на другом конце автобуса, Волков уговаривает Разумовского ехать дальше, любезно уступая место около окна. Теперь они снова едут. Сереже уже всё равно на всех, а вот Олег наоборот волнуется, держит друга за руку и старается что то тихо рассказывать. Разумовскому вновь очень быстро становится нехорошо. «Когда же всё это закончится», думает он про себя, но виду не подаёт, однако, от чуткого взора Олега не укрывается и это. — Что, сильно плохо тебе? — наконец решается спросить он. Разумовский только шумно вздыхает: — Да не то слово… Вскоре они приезжают, и детей разводят по аттракционам. Олег с Серёжей сидят на одной из скамеек парка. — Думаю хватет тебе на сегодня уже «аттракционов». — тихо произносит Волков, поглаживая несчастного Разумовского по волосам. Серёжа молча соглашается, и про себя радуется, что ему хоть там не придётся позориться. В один момент он замирает, прислушивается. — Что такое? — волнуется Олег. —Слышишь? В кустах… звуки странные. — очень тихо, дабы не заглушать этих звуков, говорит Сергей. Олег прислушивается, но ничего не слышит. Только берет с земли камень, и с гордым видом охотника отправляется к кустам. Разумовский с опаской следует за ним. —Видишь, Серый, тут ничего нет. Ты просто устал за сегодня. — успокаивает того Олег. Но Серёжа не отступается, аккуратно идёт вдоль кустов, будто ищет что то. Но ничего не находит. — Пойдем, а то пока ты тут счастье ищешь, нас начнут искать. А там и без ужина оставят! — пытается угомонить друга Волков. — Да какой там ужин, мне ещё обратно ехать. Забыл? Олег вздыхает, но решает помочь другу в поисках. И через пять минут Разумовский, ликуя, несёт волкову маленький белый комочек. — Смотри! Белая ворона! Такая редкость… — говорит он, улыбаясь. — Похоже её либо птицы забили, либо дети…Жаль её. — грустно произносит Волков. — Что собираешься делать? — Как что? Выхаживать! Я её нашел, так что мы за неё в ответе. Ну посмотри только какая она хорошенькая! Обратно в автобусе и правда ехали уже трое: Олег, Разумовский и беленькая ворона. Сережа держал её так нежно и отчаянно, что у Волкова замирало сердце. — Хорошо, что воспитатель не заметила. Олег, спрячь её. — Что? — Что что… Плохо мне. — произнёс Разумовский, а Олегу в спешке пришлось подыскивать ему пакет и прятать ворону в первое попавшееся место. Доехали особо без приключений. Ворону так и не заметили, а это самое главное. Правда Разумовского так укачало, что он едва мог стоять на ногах. Волков держал друга под руку, второй рукой держал их рюкзаки, в одном из которых и была спрятана эта ворона…

***

Через неделю ей правда стало лучше и она стала вести себя как обычная птица, летала по комнате, гадила на подоконник и будила мальчишек громким «кар». Разумовского она и вовсе не брезговала тянуть за волосы, дабы тот поднялся и сделал ей на завтрак какую нибудь кашу из сверчков (она же, всё таки хищница). Серёжа назвал птицу Марго и никак не хотел с ней расставаться. Даже когда на этот раз Юлия Николаевна узнала о ней, то ничего не смогла сделать. Нет, Марго несколько раз пытались отпустить на волю, но всякий раз она возвращалась к их окну, стучала клювом и никуда не улетала, пока ей не открывали. Разумовский гладит ворону по перьям и едва слышно шепчет: — Останься, прошу…