Эмоция, способная убить

      Лиса проснулась, обнимая Тэхёна со спины; он даже не трогал её горячей после сна ладони, сопел громко, но недостаточно, чтобы её разбудить, и дёргался всем телом, будто бы ему снился кошмар. Он был обнажён, как и сама девушка, от него кисло пахло потом, а когда он повернулся к Манобан лицом, то она еле подавила лёгкое омерзение. Из его рта пахло отвратительно.       Именно таким было её первое утро в объятиях с парнем, которого она любила и который лишил её девственности. Оно кисло пахло, как будто носки носили целый день, не снимая, а ещё раздражало то, что Тэхён отпихивал её руки, будто бы она была этого недостойна. Как можно был недостойным ласки? Неужели такое возможно? Все эти мысли сновали мухами в голове Лисы, что с тревогой следила за трепещущимися ресницами Кима и с нетерпением ждала, когда же он проснётся. И ведь он вынырнул из сна, на мгновение смотря на девушку стеклянным взглядом, а потом зевнул. Его зубы были жёлтыми изнутри от большого количества скуренных сигарет.       Лиса видела перед собой будто бы совершенно другого человека.       Но что же делать, когда после первого раза просыпаешься с парнем в одной постели? О чём говорить? Что спрашивать? Как себя вести? Лиса не чувствовала себя ни особенной, ни любимой, но Тэхён всё равно прижал её за талию к себе и поцеловал в губы. Руки опустились на обнажённые ягодицы, смяли их, и девушка ощутила то ли его пылкое желание, то ли просто утренний стояк, который мог любой девушке испортить впечатление. Ким ласкал её тело: гладил, кусал, лизал, и девушка совершенно не подумала о том, что первый их раз был без защиты, да и сейчас, когда он держал её за ягодицы и входил сбоку, прижимая лицом к себе, было сложно думать о чём-то, кроме неуёмного желания, распространяющегося слизью от паха и до груди.       — Я хочу тебя всю, — Тэхён целовал её губы, проникал нежно, осторожно, чтобы девушка ощущала лишь страсть и желание кончить, и наблюдал за её лицом. Они оба сонные, помятые, он не спросил, хочет ли она, но если сама с члена не соскакивает, значит, всё хорошо и нет поводов переживать. Сомнительное согласие, пускай Лиса сама его губы целовала и всячески намекала, чтобы он ласкал её во всех местах. Конечно же, он пальцами касался её клитора, и мышцы сжимались вокруг члена, доставляя удовольствие и приближение оргазма. Но он не мог кончить внутрь.       Тэхён излился себе в кулак, вытирая затем всё о простыни и целуя Лису так, что у неё кружилась голова. Ей будет сложно первое время с ним кончать, сложно наслаждаться, но уже сейчас чувствовалась её пылкость, ощущалась страсть. Она была притягательной, эта девчонка из нищей страны, где её кожа была тёмной, а волосы короткими, и потому хотелось её валить на кровать ежедневно. Хотелось и сейчас вновь это сделать. Но ему надо помыться и, чёрт возьми, надеть презерватив, иначе она залетит, а ребёнок ни в планы Тэхёна, ни в планы самой Лисы явно не входил.       Брак «по залёту» — самый отвратительный брак, который только может быть.       — Я тебя точно трахну когда-нибудь так, что ты не сможешь стоять на ногах, — шепнул он прямо в губы Лисы. — И будешь просить продолжения. Грязная ты шлюшка, с самого утра заставила меня хотеть себя.       — Но я на тебя просто смотрела…       — Зато какими глазами…       Лиса ощутила себя странно — будто бы ей выплюнули в тарелку кусок жевачки, которая уже побывала в желудке и была наполовину переварена. Неужели так и бывает после секса? Неужели так и бывает, что чувствуешь опустошение, головокружение и кислость во рту от поцелуев? Хотелось пить, мыться, в туалет и домой. И не говорить «спасибо». И вообще расстаться. Им обоим не нужны эти отношения — как будто холодной водой, опалил страх. И пускай она любит, да, она в этом не сомневалась, но в любой момент могла сказать: «Давай остановимся».       Но она привязалась. С этим всё намного сложнее. Побороть любовную зависимость от человека можно. Побороть обычную зависимость от хорошего отношения к себе в разы сложнее.       — Ну что, мы можем немного пошалить или же поехать в университет, — Тэхён снова огладил бёдра девушки. — Что выберешь? Я за первый вариант, чтобы потом заявиться на пару с засосами и опухшими губами.       — Но нам надо на учёбу, — но против воли Лиса прильнула к Тэхёну. — Поедем…       — Хорошо. Не хочешь шалить — я не заставляю.       «Но заставлю».       Лиса чувствовала себя липко и скованно, когда одевалась и расчёсывалась. После она заплела простую причёску и глянула на Тэхёна, что вышел из душа и потянулся. Мышцы его живота напряглись, и девушка бросила взгляд ниже пояса, затем стыдливо отворачиваясь. Его член такой маленький, неказистый сейчас, как же он тогда был таким большим? Да уж, вот она, мужская физиология во всей красе.       — Пошли, малышка.       Из Лисы испарилось всё упрямство, лёгкий флирт и даже толика уверенности: она потёрла локоть, когда схватилась за Тэхёна, прильнула к его плечу и вдохнула аромат от куртки. Кислоты больше не было ни в воздухе, ни в его рте, он целовался с мятным привкусом и выдыхал на неё чистотой и свежестью. Неужели показалось, что он прогнивший изнутри, ничего не значащий дурак, который только и делает, что пытается её соблазнить, поцеловать и сделать своей. Да, она любит без «кажется», просто испугалась немного. С кем не бывает. Это был её первый раз. Их первый раз. Понятное дело, что она не знает, как себя вести, и мозг играет против неё в этой партии. Он просто запугивает. Ничего страшного нет ни в сексе, ни в Тэхёне.       Страх просто внутри и пытается вырваться, в то время как снаружи Лисе надо сохранять спокойствие.       — Всё хорошо? Тебе ж понравилось? — Тэхён поднёс её пальцы к губам и поцеловал, когда они сели в машину. Он не спешил заводить двигатель, а просто наблюдал за девушкой. Конечно, Лиса могла бесконечно хранить молчание, не показывать никаких чувств, но он-то видел, что она вздрогнула и даже отвела взгляд. Что-то не так. — Не молчи, малыш. Ты заставляешь меня волноваться.       — Ну… я думала, это происходит немного по-другому, а я не сказать что почувствовала прям всё, что только можно, да, было прикольно, даже не больно, а мне Наён говорила, что ей было в первый раз очень больно и она даже плакала, а ты… — палец опустился на губы Лисы. Тэхёну ну очень сильно хотелось, чтобы она либо замолчала прямо сейчас, либо выстроила цельный рассказ в голове, а потом презентовала его кратко. — В общем, мне кажется, я ожидала немного другого.       — Ну, скажем так, ты тоже не торт была, да и побрить ноги тебе не мешает, — почему-то это ударило Лису оплеухой. — Но ничего. Ты научишься ухаживать за собой, я помогу. И из такой жабки, как сейчас, станешь королевой.       — Ты вроде говорил, что я и так хороша, — прошептала Лиса, когда Тэхён всё-таки повернул ключ в замке зажигания. — Зачем же говоришь такое после того, как мы занялись сексом?       — А что, надо говорить во время него?       Но Лиса оставила этот вопрос без ответа — кажется, её действительно задело то, что сказал Тэхён.       Дорога до университета была недолгой и пустой: все уже разъехались по работам, а на парковке не имелось свободных мест. Пришлось оставить машину неподалёку и пешком дойти до ворот, прикладывая студенческие к турникетам и кивая охраннику. Лиса сжимала ручку сумки и ладонь Тэхёна, но мысли её были где-то далеко отсюда, будто бы и не в этой вселенной вовсе. Она не знала, как бы всё рассказать подругам, ведь они давно тормошили её вопросами и положении отношений между ней и Тэхёном: перешли ли они в горизонтальную плоскость, есть ли в нём что-то серьёзное — или Ким способен лишь постоянно дурачиться, смогли ли сойтись в характерах. Лиса была в отношениях мягкой, ступала осторожно и многого боялась, в то время как Тэхён шёл напролом и не позволял сомнениям брать верх. Он не стеснялся ничего, в то время как Манобан боялась, кажется, всего. Сделать неверный шаг, движение, задеть, обидеть, показать не тот жест или не то выражение лица — боже, она даже так в первый год овладения танцами не боялась, как в отношениях!       Нормально ли это — бояться того, кого держишь за руку? Нормально ли это — держать за руку и бояться отпустить, но вместе с этим желать этого? Кажется, да. Но внутренние качели делали «солнышко», а сама Лиса пыталась не закричать, когда Тэхён склонился к её уху:       — Увидимся вечером, малышка. У тебя четыре пары, у меня тоже четыре пары.       Лучше бы у него была одна, а у неё ноль.       Захотелось домой, забурлило в животе, и девушка понуро вошла в раздевалку, сразу бросая спортивную сумку на привычную скамейку и усаживаясь между Наён и Дженни. Девушки одновременно повернули к ней головы: Им завязывала в это время кроссовки, а Ким — делала высокий хвост. И, конечно же, и они, и все остальные девчонки интересовались, как у нас с Тэхёном дела. Это была не завуалированная забота обо мне, не праздный интерес, а целенаправленный повод найти сплетню.       Девочки любят сплетни.       — Ну что, ну да, мы переспали, всё, спектакль окончен, — Лиса ощущала себя глупо, когда на вопрос Наён «ну как ты?» вспылила. Успокоилась. Выдохнула. — Делайте ваши ставки, когда он меня бросит.       — Он тебя до зала проводил, дурёха, а ты говоришь о том, что он тебя бросит, — Дженни прошлась несильным по плечу Лисы, что немного дёрнуло болью. — Ты чего? Какая собака тебя укусила? Скоро месячные?       Лиса лишь закатила глаза и прошла в зал разминаться, где её и заметил преподаватель Пак. Он заполнял журнал, оторвался от него, глянув в зеркало, и выдохнул. Когда у человека что-то меняется в жизни — например, появляется вторая половинка, — что-то в нём неисправимо меняется. В Лисе поменялось, кажется, всё: взгляд, мысли, она даже не услышала Чимина, когда он решил с ней поздороваться. Зато Дженни откликнулась и немного натянула топ, позволив ему обхватить, будто объятиями, грудь. Пришлось даже глаза отвести и пробурчать что-то по типу «ведите себя прилично», но это Дженни Ким, кто ей указ?       Никто.       — Начинаем наше занятие, — ровно девять утра, девчонки выстроились у станка, а сам Чимин готов работать ровно на половину. — Первая позиция.       На удивление, занятие прошло быстро и достаточно легко, никто ни на что не жаловался и ушёл лишь слегка с шоком и в непонятках, что же случилось с преподавателем. А с ним ничего и не случилось, кажется. Просто совсем чуть-чуть растерялся, ведь искренне переживал за Лалису. Она ведь нежный цветок, желающий танцевать, а не примятый к земле чертополох, который даже пошевелиться не может.       Он поможет ей, если она попросит.       Тэхён во время перерыва вышел на перекур с Джином. Они отошли на достаточное расстояние от здания и достали сигареты с зажигалками. Хотелось выжечь себе лёгкие, заработать каждую смертельную болезнь и быть похороненным в цинковом гробу. Кимы усмехнулись друг другу.       — И как же так получилось, что ты всё-таки завалил её в постель? Она ж вроде как всегда неприступной стервой была.       — Просто надо быть внимательным, а ещё дарить цветы. Я спорю на то, что она отдалась мне за улыбку и красивый букет. Но ничего, сейчас эти все цветы окупились в несколько раз. Осталось только сломать Лису.       Они подожгли по ещё одной сигарете: не хватило никотина в лёгких и дыма, выедающего глаза до самого основания.       — Так у тебя план сделать ей больно и бросить? Думаю, в этом случае от клейма мудака никак не отмоешься. Она в тебя влюблена со страшной силой. Разобьёшь сердце — боюсь, она и отомстить сможет.       — Что мне сделает тайская девчонка? Отрастит член и трахнет меня? Да, вот это была бы месть. А так что она мне сделает, а, хён? Ничего. Она такая же, как и все. И слава богу, я понял, куда надо давить, чтобы она сломалась.       — И на что же? — Тэхён улыбнулся и потушил окурок о мусорку.       — Внешность и вес. Девочки очень уж сильно плачут, когда им говоришь, что они жирные, как свиньи.