Эмоция, способная убить

      Лиса была зла. Злость разливалась по венам, кипела, заливала всё естество, и она никак не могла с этим справиться. Казалось, весь мир настроился против неё: с треском обломал комфортное утреннее пробуждение, оставил без завтрака, пускай и пустого, но всё же завтрака, толкнул в лужу и злобно рассмеялся. Кажется, она была способна взорваться на месте и даже на Джису, которая специально ради конкурса отпросилась с последней пары, накричать, что она слишком ярко светит улыбкой и слишком громко желает ей доброго утра. Всё слишком громкое, всё слишком отвратительное, всё слишком кислое, как неправильная улыбка, и непривлекательное, как платье, купленное по самой дешёвой цене на рынке в самом нищенском квартале Бангкока.       — Ладно, отдыхай, я пока на пары поеду, — сказала, улыбнувшись, Ким, в то время как Лиса складывала предельно аккуратно и практически без агрессии косметику в косметичку. Но внутри клокотала злость. Внутри ей казалось, что всё было плохо. — Вы будете с преподавателем Паком прогонять генеральную репетицию?       — Нет, — ответила девушка, сжимая тушь для ресниц. — Мы выступим без репетиции. И я думаю, у нас нет шансов. Там выступают знаменитые танцоры Чжан Исин и Чон Мира, так что явно мы не займём первое место.       — Ох, даже не думай, что у вас ничего не получится, — новая вспышка агрессии — Лиса чуть не сломала карандаш для глаз. Кажется, ей придётся поменять деревянные карандаши на пластиковые — они не так быстро расколются. — Вы же Пак Чимин и Лалиса Манобан! Ты вообще популярна на ютубе, да даже в тиктоке я с тобой видела эдиты! Так что не унывать! Я приду на тебя посмотреть.       — Спасибо. Иди на пары, онни.       Лиса положила голову на стол, когда дверь за Джису захлопнулась. Этой ночью, несмотря на волнения из-за проклятого конкурса и страха, что тот ужас после принятия наркотиков и «отхода» повторится, она спала нормально и даже не просыпалась. Чудо, не иначе. Ей удалось выспаться, даже встать без тумана в голове, но как только открыла глаза — её будто подменили. Будто перевернули настроение на сто восемьдесят градусов и сказали, что она должна быть самой отъявленной сукой, каких ещё свет ни видывал. И ведь действительно — кажется, она стала такой, как только глянула на жизнерадостную онни и поняла, что она живёт полнее неё, радостнее и без того груза, что несёт на себе Лиса.       А ведь у Джису не было отношений, обязательств и всего остального, что мешало учёбе. Как же ей повезло.       Тэхён так и не написал ничего с ночи: его сообщения остались прочитанными, но у Лисы не было никаких моральных сил ему писать, она лишь вздыхала и отгоняла от себя мысли, что она ему перестала быть нужной. А действительно, что значит быть нужным? Это желать быть рядом и помогать в любой ситуации, но почему-то у Манобан эта потребность не складывалась с Кимом. Он будто нуждался лишь в самом себе, не в ней, которая готова на всё ради него. Даже сейчас по привычке взвесилась, с трудом глядя на цифры, и измерила объёмы, почти плача. Уменьшилась.       Но какой ценой?       Девушка собрала небольшой рюкзак с вещами как раз для конкурса: небольшой отпариватель, сам костюм, расчёску, лак для волос и косметичку, полную всякого разного, по мнению большинства людей, хлама. Ей это ещё понадобится, чтобы образ, пускай истощённый, был эффектным и вызывал лишь восторг. Порой и болезненная худоба в глазах людей бывает чем-то из разряда эстетики, грязной, нереалистичной, но эстетики, которая пугает и восхищает одновременно. Лиса не напоминала куклу Барби, в принципе не подходила под стандарты красоты Кореи, и сейчас, когда шла на встречу с преподавателем, ловила на себе взгляды людей. Безразмерное худи не скрывало тонких черт тела, худой груди, отсутствия бёдер. Спортивные штаны сваливались, было небольшое ощущение, что по пути она может потерять и кроссовки, зашнурованные чрезмерно крепко для обычной стопы. Лиса отдыхала через каждые сто метров, выдыхала и заставляла себя двигаться вперёд, а как увидела Пака Чимина, улыбнулась и немного ускорила шаг.       В её небольшой сумке, кстати, лежал тот самый пакетик с наркотиками. Она не решилась их пробовать сейчас, но чувствовала, что при необходимости примет. Руки чесались, говорили: «Да». Разум отворачивался, закрывал глаза и вторил: «Нет». И сколько бы раз эти стороны ни боролись, они к единому мнению не пришли. И не придут никогда, если честно. Лисе кажется, что лучше покориться соблазнам, в то время как ум кричит и говорит не сходить с правильной дороги. Один раз оступилась — ничего страшного, с кем не бывает, второй раз приравнивается к зависимости и тому, что она помрёт где-то в притоне. Может, туда ей и дорога? Может, она действительно только этого и заслуживает?       — Как ты себя чувствуешь? — вопрос Пака образовал ток на коже и прошёл по спине вниз. — Джису придёт тебя поддержать?       — Да, конечно, — губы растянулись в улыбке, а явный подтекст вопроса о Тэхёне остался проигнорированным. — Я, правда, без понятия, какой ей адрес дать, — Чимин протянул небольшую визитку, уже мятую, но там чётко был виден адрес концертного зала, и Манобан быстро его сфотографировала, отправив подруге. — Ага, поняла. Спасибо. Выдвигаемся сейчас, да?       — Да. Скажи, ты можешь договориться, чтобы нас сняли сегодня или завтра? — Лиса задумчиво посмотрела на телефон. — В любом случае, пиши людям, с кем работаешь, сейчас. Потому что я боюсь, что потом не смогу в этом поучаствовать. Меня отправляют в небольшую командировку в Японию. Буду показывать мастер-классы в танцевальных академиях Токио.       — Ого! Преподаватель Пак, я просто обязана организовать съёмки сегодня ночью или, максимум, завтрашним вечером, иначе всё, упущу из виду такую звезду! — девушка по-доброму посмеялась. — А вообще, я вас искренне поздравляю. Не каждому удаётся организовать мастер-класс в другой стране. Я этому хочу научиться. Спасибо за ваш пример.       Парадоксально, но Чимин ощутил тепло в самом центре груди: кажется, потихоньку стала возвращаться та Лиса, которую он знал, та Лиса, которая готова была на приключения и смех, а не замкнулась в себе при первой же возможности. Лишних вопросов он не стал задавать — потом подругам всё расскажет, исповедуется, а пока они пошли к автобусной остановке, ощущая на коже лёгкий ветер и продолжая диалог на тему касаемо танцев. Всё меняется.       И видимо, в лучшую сторону.       Чимин и Лиса приехали в концертный зал практически одновременно с организаторами, с которыми раскланялись. Только-только все готовились работать, только-только открывали пошире глаза и брали стаканчики кофе без убойной дозы сахара, лишь бы горечь взбодрила. Лиса залпом выпила двойной эспрессо, поморщилась и ощутила, как скрутило желудок: он посылал ей сигналы, что неплохо было бы и поесть чего-нибудь, ещё думал, глупый, что хозяйка сжалится и перед выступлением позволит себе хотя бы хлебец без ничего. Но у Манобан это практически традиция: ничего не есть перед танцами, а пить можно. Но чуть-чуть. И желательно, чтобы не воду, а что-нибудь покрепче.       Лиса улыбнулась собственным мыслям: да уж, если бы ей предложили залить в себя алкоголь, она бы согласилась.       Пак Чимин, конечно, ради приличия отвернулся, когда Лиса стала переодеваться в костюм. Ей самой было нечего стесняться: под штанами крылись велосипедки, под худи вместе с футболкой: спортивный топ, тщательно скрывающий худую грудь. Так что как и смотреть, так и трогать там абсолютно нечего. Лиса переоделась в нечто похожее на то, что носила прежде — широкие джинсы с чёрным шипастым ремнём, бежевый кроп-топ и бандану, что скрывала макушку. Почему-то казалось, что головной убор спадёт в самый неподходящий момент, и Чимин затянул ленты, заставив девушку охнуть и ухватиться за его запястья. Вскоре и сама Манобан стала смотреть, всё ли в порядке с преподавателем: показала, что надо подвернуть одну из штанин, оправить футболку и чуть пригладить волосы. Забавно, но вместе они сочетались чуть больше, чем полностью: сразу было видно, что пара танцоров, выступают вместе.       — Я договорилась с менеджером, — сказала Лиса за десять минут до выступления. Джису написала ей, что уже сидит в пятом ряду слева, будет снимать обязательно и перекинет ей. — Завтра с самого утра можем снять танец. Как вам идея, преподаватель Пак, побыть со мной до пар в одном помещении?       — Кажется, мы так оставались много раз, — хмыкнул Чимин и покачал головой, а потом оглядел танцоров, что должны были с ними соревноваться. Они все одногодки, явно не преподаватель и студентка, страдающая будто бы от биполярного расстройства, потому что никак нельзя было объяснить такие резкие перемены настроения. Сейчас Лиса флиртовала, а что будет на сцене? Закричит в ужасе? Упадёт в обморок? Почему-то он чувствовал, что нечто подобное девушка вполне себе могла выкинуть. — Да, время сойдёт. Главное потом отметь мой инстаграм-аккаунт. А то будут надоедать тебе вопросами, что за красавчик рядом стоит.       — В самомнении вас, конечно, не перегнать.       — Не забывай, что я твой преподаватель и могу назначить тебе отработки после пар, — Лиса фыркнула и закатила глаза. — Ну вот, вижу, к тебе возвращается прежнее настроение.       — Не волнуйтесь, это ненадолго.       Ведь уже начала ощущать, как внутренности скручивает из-за желания получить эйфорию, которая пылает ярче огня в сумке. Она засунула зип-пакет в бархатный чёрный мешочек, чтобы он не бросался в глаза, и буквально боролась с собой. И кажется, очень здорово проигрывала. Самой же себе. Камень-ножницы-бумага с самой собой не доходят до логичного финала, ибо в такой игре совершенно нет логики, одно лишь чистое безумие. Руки зачесались, нос тоже захотел что-то в себя втянуть, помимо пыли, и Лисе пришлось пройтись обломанными ногтями по ладоням и почесать нос.       — Я отойду, — и всё-таки схватила сумку, доставая из него бархатный мешочек. Конечно же, Чимин подумал, что там тампон — конечно же, главное, чтобы ей было удобно, но он не стал бы средство личной гигиены пихать во что попало.       А Манобан сдалась. Достаточно быстро.       Видимо, сдалась, как многие до неё.       Туалет был полон народу, но свободная кабинка нашлась: в основном все перед большим зеркалом поправляли причёски, макияж, знакомились, отмечали друг друга в соцсетях, а в закрытой кабинке, стоя на коленях, Лиса дробила кристаллы ногтем, потому что больше ничего под рукой не оказалось. Потом она поднесла к готовым дорожкам нос и с шумом, будто бы только он отпечатался в стенах здания и осел в ушах остальных девушек, втянула порошок. Некоторое время, буквально пару минут она сидела, приходя в себя и разочаровываясь, что нет никакого эффекта, нет «прихода», а потом запекло по стенке пищевода, а в голове стало светло.       Пока Лиса шла к гримёрным, чтобы найти преподавателя и потянуть его ближе к сцене, где выступали те самые Чжан Исин и Чон Мира, про которых говорила Джису, в их масках, что скрывали лица — своеобразная изюминка, — всё сильнее прихватывало виски, всё сильнее хотелось танцевать, и вот она уже нетерпеливо дрыгала ногой, в то время как Чимин стоял рядом и отсчитывал время до их танца. Раз, два, три…       — На сцене Лалиса Манобан и Пак Чимин!       Аплодисменты оглушили девушку, что вырвалась вперёд своего наставника и помахала всем, и фанатам, и ненавистникам, открытой пятернёй. Лиса нашла в толпе подругу, улыбнулась, подмигнула, а потом встала в исходную позицию. Слегка приглушили свет, сзади скользнул Чимин, и как только его рука, горячая, словно кипяток, прикоснулась к запястью Лисы, она ощутила в грудной клетке давление. Поворот — слегка засвербело под ложечкой, но она продолжала танцевать и внутренне отсчитывать до восьми и так с самого начала, но к середине танца почувствовала, что с ней творится что-то не то.       Пот градом тёк по шее и с груди, ладони взмокли, а волосы будто встали дыбом, когда на месте преподавателя, выполняющего поддержку, она увидела самого дьявола с рогами и когтистыми лапами, что могут случайно протаранить внутренности. Или же не случайно. Рык разнёсся по всему залу, и Лиса вскрикнула, отталкивая от себя Чимина и тяжёлой грудой костей валясь прямо на пол, закрываясь и в отчаянии крича:       — Не трогай меня!       А зрители восприняли секундный страх, секундную ярость и явные галлюцинации за часть представления. Не каждому удаётся упасть на пол в ритм музыки, не каждому удаётся встать и продолжить, но не касаться партнёра, а волком на него глядеть. Лисе было настолько страшно, что стучали зубы, ей было жарко, что хотелось окунуться в снег, и ей было до ужаса тошно, потому что, кажется, она… Перебрала. Слишком много втянула для первого раза. Слишком много надумала о пользе в данный момент. Надо было не принимать.       Жаль, что она изначально себя не слушала — и поплатилась тем, что за свою слабость придётся расплачиваться.       Последний оборот — и Лиса в объятиях Чимина, который смотрел ей прямо в глаза, просил успокоиться, но у той стоял гул в ушах. Она ничего не слышала, абсолютно ничего. Ни «ты в порядке?», ни «может, тебе вызвать врача?» Она отреагировала только на вопрос Чимина и Джису за кулисами:       — Это что? — когда преподаватель коснулся крыла её носа и обнаружил совсем чуть-чуть белого порошка, взявшегося неизвестно откуда.       Лиса лишь резко произнесла: «Не ваше, блядь, дело», — и пошла переодеваться, на ходу сбрасывая надоевшую бандану, из-за которой вымокла насквозь макушка. Чимин и Джису переглянулись — это их дело. И кто бы что ни говорил, а эту девушку явно нужно спасать.