Тепло на двоих

Октябрь принёс с собой не только пасмурную погоду, но и такое же хмурое настроение для Гречкина, которое было вызвано плохим самочувствием и рваной периодичностью употребления наркотиков (пусть мажор и начал «глотать» реже, «отходняк» стал куда противнее. — «Нахуя я на спиды перешёл?» — думал блондин, глуша воду). Проблема теперь заключалась не только в плохом сне, с которым сын прокурора справлялся своими методами. Кирилла начали беспричинно покидать силы. Парню было тяжело подняться к Лёше на этаж, хотя прежде таких трудностей не возникало. — «И че это за херня? Походу, пора реально бросать курить» Гречкина стал выматывать даже секс. — «Старею, нахуй», — отшучивался блондин, при этом с тревогой отмечая, как его потряхивает даже спустя полчаса после оргазма. Но даже в этом мажор находил свой плюс. Спалось тогда действительно лучше, а при «Ксанаксе» — вдвойне. «Блять, такое чувство, что сдыхаю, нахуй», — ломота в теле, к которой иногда присоединялись короткие, но сильные головные боли — будто кто-то иголки в виски вонзал, из-за которых Кириллу приходилось останавливаться и глубоко дышать, чтобы прогнать черные мушки перед глазами — сын прокурора замечал явное ухудшение своего здоровья, но делиться этим «открытием» с Макаровым он не хотел. И не потому, что не доверял парню. Наоборот. — «Я и так регулярно ему порчу настроение. Так нахера его расстраивать ещё и этим?» — Гречкин берёг Лёшу, а заодно и себя от лишних переживаний. От Макарова его «вставляло конкретно». Уже давно. Факт, с которым Кирилл не спорил, хотя и смущённо отмахнулся, когда Лиза как-то, с хитрой улыбкой, отметила, что при разговоре о Лёше, глаза у него «подо-озри-и-ительно блестят». Над тем, что он, скорее всего, влюбился, Гречкин не задумывался. Ему просто было хорошо с Макаровым. Да и дело было не только в сексе. Блондину было кайфово рядом с «малым», даже когда они просто сидели на кухне, играли в PS или, когда Лёша рассказывал какие-то факты из юриспруденции (кроме отрывков из криминального и уголовного кодексов — это триггерило мажора и вызывало у него неприятные ассоциации на пару с воспоминаниями). Часто Кирилл слушал Макарова с туповатым выражением лица. Тогда парень, еле сдерживая улыбку, объяснял термины «понятным языком»; в такие моменты голос Лёши был особенно пропитан знаниями, что заставляло сына прокурора застыть едва не с открытым ртом. — Те’ на препода надо было идти. Так заебато всё объясняешь, — хвалил Макарова мажор, после чего губы Лёши растягивались в смущённой улыбке. А недавно молодые люди придумали для себя новое занятие — парни проверяли друг друга на здания ПДД. Макаров зачитывал вопросы, а Гречкин с деланной ленью отвечал, иногда специально выдавая неправильные, а то и до абсурда смешные ответы. Иногда, заваливаясь на диван рядом с «малым» и заглядывая ему через плечо, Кирилл заставлял Лёшу читать вслух. Сам он практически не читал — уставал уже к третьему абзацу и быстро терял интерес. Мажору больше нравилось слушать, как читает Макаров. Нравилось слышать голос Лёши. Обычно Макаров соглашался прочитать только несколько страниц, но Гречкину было достаточно и этого. Он удобно ложился на грудь «малого» и с удовольствием слушал Лёшу, пока тот перебирал пальцами его волосы. А когда блондину становилось скучно, он подавался вперёд, пролазил под руками Лёши, и целовал парня в излюбленное место — родинку под губой, а затем шептал предложения «может, займёмся чем-то поинтереснее?», томно заглядывая в светлые глаза Макарова и выдыхая слова в его губы. Кириллу нравилось то, каким умиротворённым он чувствовал себя рядом с «малым». Лёша был его островком спокойствия. «Это вам не Лиза или Дэн, которые слушают потому что нужно или из вежливости. Неужели ему реально интересно?» - удивлялся парень, когда мажор засыпал его дежурными вопросами о том, как у него прошёл день, неосознанно ища в словах сына прокурора подвох. «Не заслуживаю.. Не достоин…» — Макаров боялся быть счастливым. Казалось, стоит порадоваться, как счастье, такое маленькое, хрупкое и глупое пропадет, а Лёша снова останется один. Как бы парень не старался, а гадостные мысли то и дело отравляли настроение, даже вопреки адекватным контраргументам о том, что у них в отношениях всё хорошо. «Да что со мной не так?.. — Макаров тяжело вздыхал, плотно сжимая губы. — К психологу, что ли сходить. Или мне уже пора к психиатру?» — парень лишь подшучивал сам над собой, не замечая, как иногда темнеет взгляд Кирилла. «Хули ты такой безынициативный? Или я для тебя тоже какой-то, блять, не такой?» — блондина расстраивал холод Лёши, а особенно в те моменты, когда Гречкину сильнее обычного хотелось чувствовать, что его любят…

***

«Да хули вы от меня хотите? — сын прокурора поморщился и, нервно зашипев, посмотрел в зеркало заднего вида, чтобы понять, кто ему сигналит, когда заметил свое отражение в нем. — Пиздец…» — Кирилл медленно выдохнул, глядя на себя усталого и замученного, такого, будто неделю не спал. «Ну, ничё, щас прикачу на место, и всё станет заебись», — мажор кивнул своим мыслям, а сзади снова послышался настойчивый гудок клаксона и недовольное: — Езжай давай! Тут люди опаздывают! Цокнув языком, Гречкин нажал на газ, чуть продвигаясь в пробке. — А я, можно подумать, не опаздываю, — пробормотал блондин, закатывая глаза. Доверяя навигатору и внутреннему чутью, парень выбрался из дома в то же время, что и обычно. И вот, что первое, что второе его подвели — Кирилл застрял в пробке на самом начале пути в клуб. — Да ну еб… — прошипел мажор, глядя на вереницу машин впереди. «Это на полчаса минимум», — мажор устало вздохнул и, дабы чем-то себя занять, потянулся за телефоном и пачкой сигарет. Со скуки сын прокурора проверил все соц. сети несколько раз, но даже там ему не повезло — все резко будто забыли о Гречкине. «Тухляк», — блондин разочарованно поморщился, медленно выдыхая дым, и выкинул сигарету в окно. — «Может, фоточку какую-то новую запостить?» — Кирилл ткнул в угол экрана и критическим взглядом окинул собственный профиль в Инстаграме. В последнее время Гречкин стал реже делать публикации, хотя ему каждый раз скидывали фотографии с тусовок, среди которых можно было отыскать парочку «приемлемых». «М-да…» — мажор недовольно цокнул языком, замечая, что последнее селфи с трудом набрало тысячу лайков. — «Точно надо чё-то новое», — не успел блондин открыть галерею, как посреди экрана высветилось:

Хранилище

iCloud заполнено

Фото, видео и iCloud Drive больше не

обновляются.

«Ну, значит, заодно и уборочку сделаю», — усмехнувшись, сын прокурора хрустнул пальцами и взялся за дело. «Нахуй, нахуй… снова нахуй, — Кирилл удалял кучу скриншотов с номерами заказов, результатами поиска в Шазаме и просто случайных снимков экрана. — А, не, стопэ…» — Эт’ надо, — шепнул блондин, задерживая палец над экраном; его губы сами растянулись в улыбке — мажор попал на фотографию спящего Макарова. Часто Лёша засыпал раньше Кирилла и тот никогда не упускал возможности сфотографировать «малого». Тот, в отместку, иногда будил мажора рано утром, за что выслушивал гору недовольного мата (и пока Лёша чистил зубы или готовил завтрак, Гречкин засыпал обратно). Насчёт фотографий блондин в шутку любил бросать, что это для «вселенского баланса»: — Бля, у тя’ сток’ моих херовых фоток, но я ж не возмущаюсь. И это была правда. Макаров часто фотографировал Кирилла с глупым выражением лица и наотрез отказывался удалять даже размытие фотографии (втайне от блондина, Лиза на скорую руку сделала стикерпак из этих самых неудачных фото). Всё так же медленно продвигаясь, Гречкин увлечённо просматривал файлы в галерее, сердечком отмечая понравившиеся снимки, посмеивался с сохранённых мемов и непонимающе хмурился, глядя на скриншоты с информацией, которая когда-то точно представляла для мажора какую-то ценность. Когда Кирилл добрался до уже давно не обновляемой коллекции с фотографиями полуголых девушек, внутри резко появился какой-то дискомфорт. Блондин застыл и непонимающе уставился в экран. Чем дольше Гречкин пытался сообразить, в чём причина, тем сильнее он напрягался, чувствуя, что что-то не так. Кирилл и думать не смел про измену, но соврал, если бы сказал, что вид обнажённого женского тела или характерные стоны его не возбуждают. «Раньше возбуждали, а щас чё-то не возбуждают…» — отметил мажор, отведя взгляд в сторону. К тому моменту, как Кирилл смог это «догнать», его кожа успела покрыться крупными мурашками — свидетелями озноба. «Да не, хуйня какая-то… — Гречкин неспокойно поёрзал на месте и снова опустил глаза в телефон. — Может, я просто заебался?» — предположил блондин, ожидая физической реакции на изображение. В последнее время организм всё чаще начал подводить мажора, но прошлые проблемы с самоудовлетворением Кирилл списывал на собственное нетрезвое состояние, в котором он кончал очень редко. «Бля, да я ж трезвый. Как стёклышко, нахуй», — сын прокурора сердито зашипел, запустил пальцы в волосы и с силой провёл по коже головы. Тревога всё больше охватывала блондина, перекрывая доступ кислорода в лёгкие. Неровно дыша, Гречкин быстро перешёл в чат с Лёшей. Теперь парень фокусировал всё своё внимание на телефоне, полностью игнорируя настойчивые сигналы стоящих сзади машин. Утром Макаров порадовал мажора весьма неожиданной фотографией в одних трусах, сделанной в зеркале ванной комнаты. «Гречюня это интимка?))) Прелесть Очень смешно. Присмотрись, у меня какая-то подозрительная хрень на животе. За ночь эта сыпь вылезла Прелесть Вот теперь думаю, может это аллергия на какую-то приправу?.. Прелесть Ты себя после вчерашней пиццы норм чувствуешь?» «Я себя щас херово чувствую…» — Кирилл тяжело вздохнул и развернул фотографию на весь экран. «Не может же всё быть настолько хуёво…» — блондин провёл языком по грилзам и нервно поджал губы; его глаза быстро бегали по фигуре Макарова. Не касаясь экрана, Гречкин провёл кончиком пальца вдоль груди Лёши и непроизвольно облизал губы — пробиваясь сквозь тревогу, ожидаемый трепет осел внизу живота. Медленно выдохнув, сын прокурора отбросил телефон и, ошарашенно моргая, снова закурил. — «Чё за нахуй?.. Ну меня щас и перетрясло…» — Кирилл вздрогнул, понимая, что теперь, для того, чтобы расслабиться, ему потребуется куда больше алкоголя, чем он планировал употребить сначала… — Съебали все! — выкрикнул Гречкин, когда услышал, как открывается дверь в кабинет. — Кирю-юха, — за спиной тут же послышался голос Гущина. Мажор открыл один глаз, лениво крутнулся на стуле и безразлично бросил: — А-а, эт’ ты. — Мне сказали, что ты тут, — Паша прошёл вглубь кабинета. — Угу, — блондин брезгливо подцепил пальцами сигарету, что дотлевала в пепельнице и, недовольно цокнув языком, закурил новую. — Вываливай быстрее, чё хотел… «И отдай то, что мне нужно», — Гречкин сделал пару глубоких затяжек и поднял на товарища стеклянные глаза. Кирилл не был бы здесь, если бы не потребность в наркотиках. За последнюю неделю блондина перестало молниеносно вырубать от «Ксанакса». Мажору просто становилось хорошо до мурашек по коже и блаженной улыбки. И Гречкина не то, чтобы это не устраивало. Даже наоборот. Однако для того, чтобы уснуть теперь требовалось больше таблеток, и это существенно сказывалось на скорости их уменьшения. Паша невозмутимо бросил на стол среднего размера гриппер, что был наполовину заполнен голубыми таблетками. — Чё за приколы? — тихо спросил Кирилл, с подозрением глядя на то, что должно было быть «Алпразоламом». — Сорян, пока аптечные только так. Может, в будущем чё-то поменяется, — Паша неопределённо повёл плечом. — Ла-адно, сгодится, — Гречкин ловким движением подтянул пакетик к себе и, подумав с полминуты, спросил, — а ешек у тя’ не найдётся? — Соскучился или чё? — Гущин усмехнулся, мотнул головой и полез в карман. — Тебе «пожирнее», да? — хохотнул Паша, покосившись на друга. — Ток’ бабло вперёд. Получив от блондина деньги, Гущин довольно оскалился, передавая экстази. Глаза Кирилла загорелись. Затушив сигарету, он задумчиво повертел гриппер в руках, полностью теряя интерес к Паше. — «Реально, давно во мне этой шняги не было. Интересно, хоть немного вставит?» — Слышь, Кирюх, я чё ещё хотел… — начал Гущин, без приглашения усаживаясь на диван. — Ну, — коротко выдавил из себя сын прокурора. Паша бесил. А Кирилла и без того раздражало то, что в его организме не было ничего кроме алкоголя. — У нас людей не хватает, чтоб на всех точках торговать, — замечая недовольное лицо товарища, Гущин сразу перешёл к сути. — Не хочешь к нам? Уступлю тебе «У.Е.шку», — парень противно заржал. — Будешь сбывать дурь, не вылезая из своих хором; четвёртая часть будет тебе вместо ЗПшки. Гречкин напрягся и медленно осмотрел Пашу с ног до головы. То, что Лёша пошёл учиться в автошколу, натолкнуло блондина на мысль, что и ему самому было бы неплохо и даже интересно заняться чем-то новым. Но крошечное желание тонуло под громадным ощущение «заебанности», особенно учитывая отсутствие у Кирилла любых вариантов. Кроме того, что сейчас озвучил Гущин. «Но бля, одно дело покупать и глотать, а другое торговать… — мажору стало не по себе от предложения товарища. Слишком уж сильно это дело попахивало сыростью тюремной камеры. — У тебя тёща судья, «что из жопы вытащит«, — Гречкин мысленно процитировал Пашу. — А я, блять, сгнию в тюраге, если попадусь», — сын прокурора поморщился — знал, что если согласится, то подставит сам себя. — Пасиба’ за предложение, — Кирилл скептически выгнул бровь и саркастично продолжил, — но я останусь клиентом. — Ну-у… дело твоё, — поднявшись, Гущин слегка разочарованно вздохнул и, понимая, что ловить здесь больше нечего, бросил перед выходом: — Подтягивайся, мы тебя ждём там же где и всегда. Гречкин безразлично закивал, прикладываясь к стакану с остатками виски. «Продезинфицировались, — мажор хрюкнул со смеху и закашлялся, подавившись. — И можно выползать на тусу» Потянувшись, парень встал из-за стола, поправил сползшие штаны и быстро закинулся таблеткой экстази. — «Горько и совершенно невкусно…» — Кирилл криво усмехнулся, языком гоняя по рту мелкие крупинки.