Завершенный цикл

      Ругаться на ушедших не было смысла, поэтому все внимание сквьеллей вновь переключилось на собрата. Тот, виновато опустив голову вниз, копался носком сапога в земле. Илан тоже предпочел не участвовать в сваре. Раскуроченный кихр все еще тяжело оттягивал карман его штанов. Дроу хотелось как можно быстрее избавиться от него, но Марк лишь мельком кинул на него взгляд. Сквьелли говорили, что это узилище для души, при помощи которого маг сохранял себе жизнь и полностью контролировал заточенные там души. Разве что мысли им не мог внушать. И так на протяжении многих лет. Дроу не нашел кихр дракона только потому, что старик спал с ним под подушкой, никогда не выпуская из рук. Это было понятно, ведь такой, как Верде, с легкостью мог убить его во сне, почувствуй он послабление. Он убил фафнира и вряд ли испытывает по этому поводу угрызения совести.       Илан еще раз ощупал карман с искореженной статуэткой. Она больше не грела и потеряла всякое изящество исполнения, но сейчас, пожалуй, была куда более опасна. Выжидающий взгляд Мохини заставил его пойти за отцом. Она хотела получить свободу здесь и сейчас, а вот Верде это, казалось, совсем не волновало, раз он даже взгляда на Илана не бросил. Да, Илан попросил его, хотя, если речь идет о кихре, скорее приказал, делать все, чтобы отец добрался до леса живым. Может быть, это обидело дракона. Когда Илан подошел к мужчинам, они молча сидели у тоненького ручейка. Как загипнотизированные, смотрели на воду, отчего дроу замялся, не решаясь начать диалог. К его удивлению, первым заговорил Марк, тяжело вздохнув, будто далось это ему совсем нелегко. — Нас нагонят, — было сказано как факт, а не как предположение. — Нагонят и наденут ошейники с намордниками, как на бешенных псов. А потом убьют.       Эльф обернулся на сына — совсем еще ребенок. Мэриэль рассказывала, что таких детей, лет по десять-пятнадцать ставили в ряд и использовали как дополнительные русла для магии, чтобы управлять огромными ее потоками. Поэтому мир справедливо боялся и детей. Лицо его исказила предательская печаль, как будто он уже согласился. Тогда, стоя лицом к лицу с дриадой Омей-то, он почти ничего не сделал. Никогда прежде Марк не чувствовал себя таким беспомощным. А она рассмеялась, что раз ей было так легко с ним справиться, значит, магия действительно вырождается в эльфах. Омей-то не признала в нем дроу. Мысль, вертевшаяся в голове, не давала покоя с самого начала их бегства. Он не сможет защитить никого, ни себя, ни сына, но его самого никто не признает за дроу. Сейчас ему стыдно было смотреть в большие желтые глаза, различимые даже в темноте. Верде знал о таких его мыслях и тоже молчал. Они убили всего одну Омей-то, вряд ли они справятся с двумя-тремя, а если они будут старше и опытнее… — Мы обещали отдать их вам, — Илан передал кихр дракону. Руки его дрожали. — Спасибо, — мужчина удивленно уставился на свою статуэтку. — Так вот оно как, держать ее в руках. Будто держишь поводья лошади, только и лошадь и всадник — ты сам. — Я знаю, что нагонят, — это мальчик уже говорил Марку. Он обхватил себя руками и поежился, не то от холода, не то, от сказанных слов. — Но мы же куда-то идем? Всегда на юго-восток, может быть, нам удастся дойти, особенно, если господин Верде научит меня еще каким-нибудь узлам магии.       Дракон вздохнул и поднялся на ноги, следом совсем невежливо дернув за собой Марка. — Пойдем к костру, они там уже утихомирились, вроде, — смерив заинтересованным взглядом мальчика, он уверенной походкой направился к иным, не заботясь о том, последовали ли за ним.       Марк выглядел ошарашенным и помятым. Синяк под глазом сильно опух, и эльф постоянно норовил потрогать его, аккуратно надавливая пальцами. Он с полминуты помялся, виновато глядя на сына, а потом вздохнул и поплелся следом. У костра иные вели задушевный диалог. Финенбах, судя по жестикуляции, в чем-то усердно оправдывался. Над ним нависла Мохини, то и дело оценивающе оглядывая и что-то прикидывая. — … будем жить как захочется, — донесся обрывок фразы, еле как проблеянной Финенбахом. — Откажемся от всего, что делает нас нами! — взревел другой сквьелль, и свара разгорелась с новой силой. Одного заинтересованного взгляда хватило, чтобы Мохини выложила всю суть спора, отчего заработала сразу шесть хмурых взглядов. — Ты хочешь остаться человеком? — изумленно присвистнул дракон. Он уже успел умоститься на хорошем местечке у костра, вытянув длинные ноги. Куда он дел кихр, оставалось только догадываться — мужчина не носил ни куртки, ни широких штанов, даже поясного кошеля. — Тот человек у ворот, даже не скривился при виде меня. Он был доброжелателен. Всего, чего мне бы хотелось, чтобы люди были доброжелательны, тогда бы не пришлось воровать и скрываться. Иной стал выглядеть слишком сухоньким мужичком, с давно ссутулившейся спиной и впалыми глазами. Кустистые брови так сильно нависали, что было странно, как он что-то увидел. — Ты забываешь, что мы всегда можем уйти обратно, в лес, — заметил один из окруживших его сквьелле. Он был выше их всех, более плечистый и на поясе у него висел тот самый кинжал, который Марк подарил сыну. — Обратно, — эхом отозвался Финенбах. — Уйти мы можем всегда. Но когда еще нам выпадет такой шанс, как сейчас?       Шестеро маленьких иных переглядывались. Все они выглядели озадаченными, никто прямо не отрицал предложение собрата. Но принять его было довольно сложно. Марк уселся рядом с Верде, задумчиво разглядывая кихр Мохини. Иная бросила на него раздраженный взгляд. Очевидно, она считала свою часть уговора выполненной, но эльф упоминал о втором условии, и так и не сказал, что это за условие. Но она ждала, пусть нетерпеливо, но ждала. — Совсем не страшно пытаться быть похожим, чтобы выжить, — наконец подал голос эльф. — Мохини, я хочу попросить тебя сделать Илана человеком. Пусть никто не подумает о нем другого, даже он сам должен забыть, как выглядел. Дроу удивленно уставился на отца. Конечным результатом всех его действий было именно это? Илан не знал, как отнестись к этому решению, а на него уже смотрели выжидающе со всех сторон, будто это он сам принял подобное решение. Только сейчас можно было различить, насколько глубока уже ночь: ничто не шуршит, никто не поет, только тихий треск костра и журчание ручейка немного разбивали тишину. — Я… да, — замешкался Илан, прочистив горло. Его всегда учили накладывать мороки, но он мог их снять. Теперь ему сулили новое лицо, а каким оно станет, он мог выбрать сам. Захоти, у него будут такие же огненно-рыжие волосы, как у Верде или голубые глаза, как у его отца. — Это и есть вторая просьба? — Мохини вопросительно изогнула тоненькую бровь. Обращалась она к Марку, судорожно сжимавшему ее кихр. Можно было о таком и самого Илана спросить. Как будто он не мог дать другого ответа.       Эльф утвердительно кивнул и иная, плавной походкой направилась к дроу. Такие глаза он никогда не видел, за исключением отражения. Волосы ее окрасились в светло-русый, и стали совсем короткими, как у мужчин. Сама она тоже приобрела черты мужчины, скорее парня, молодого, с непривычной оливковой кожей. Молодой человек подошел к Илану и тот чуть ли не вскрикнул от ужаса. Его собственное отражение принялось менять лица, прически, кожу, переделывая себя, словно было из мягкой глины. — Хочешь, сделаю похожим на савия? — звонким женским голосом заговорил парень. — Будешь меднокожим и темноглазым. Многие девушки с ума сходят от их высоких скул и вьющихся волос.       Перед Иланом действительно предстал статный юноша его лет, с копной каштановых вьющихся волос и красивым загорелым лицом. Но он отрицательно помотал головой, от разговора о девушек щеки его покрыл густой румянец. Выбирать себе внешность было странным занятием. И пугающим. Как будто это с ним происходит, а не с иной напротив — вот пополз вверх ровный нос савия, становясь вздернутым, усыпанным веснушками. Темная кожа сменилась светлой, даже почти бледной, а глаза окрасились в мягкий серо-голубой. — Так выглядит наследный принц Марии. Он был, примерно, твоего возраста, когда мы с ним встречались. Это было лет пять-шесть назад, сейчас он уже руководит армией. Илан протестующе замахал руками. Ему еще не хватало сменить одну узнаваемую внешность другой. Сквьелле обступили их и чуть ли в рот не заглядывали, силясь понять, что, по-видимому, предстоит сделать им. Принц надул губки, будто обиженная девица, отчего Илан, не удержавшись, прыснул в кулак. Мохини осуждающе посмотрела на него. — Тогда предложи сам что-нибудь, а то мы так до утра простоим, — голос ее стал намного ниже, подходящим молодому мужчине. — Сделай меня человеком, на которого не обращают внимания, самым обычным. — Я предлагаю семицветие драгоценных камней, ты же выбираешь простой хрусталь, — женщина пару мгновений смотрела на него в упор, а когда разрешила взглянуть в маленькое посеребренное зеркальце, все еще недовольно поджимала губы. На Илана смотрел русый парнишка, кареглазый, круглолицый. Теперь он больше похож на сына фермера. В точности то, что его устраивало, чтобы не выделяться из толпы. Мохини окинула его еще одним оценивающим взглядом и лицо резко вытянулось, став почти прежним, только нос сделался прямым и тонким, а волосы приобрели глубокий каштановый оттенок. Для полной картины не хватало ярких глаз, насколько он мог судить о том, как выглядела его мать в молодости. Он все еще был похож на фермера, только теперь узнать его было куда проще. — Верни как было! — взбунтовался Илан. Ему не хотелось быть настолько похожим на мать. Марк кинул на него один взгляд и тут же отвел, сжав руки в кулаки. — Ты, как и хотел, ни капельки не похож на дроу, — женщина фыркнула еще раз, опять становясь золотоглазой красавицей. Эльф, каждый раз, как видел ее, бледнел сильнее прежнего, а иную это безмерно забавляло. — Теперь ты, — обратилась она к Марку, — Я выполнила обещание, отдай кихр. Марк небрежным жестом вынул его из-за пазухи, повертел в руках, бросив на женщину последний оценивающий взгляд. — Еще одно условие. Никогда не используй эту внешность, — тихо добавил эльф, вкладывая статуэтку в руку Мохини. Женщина пожала плечами, ее уже мало интересовало происходящее вокру. Самым странным оказалось то, что он не возражал против новой внешности сына.

***

      С рассветом Илан и Марк уже успели попрощаться с пятью низенькими мужчинами, обросшими бородами. Сквьелли на удивление быстро свыклись с новой внешностью. Они стали куда выше, их одежда с трудом сходилась на сухоньких запястьях и костлявой груди. Мохини ушла еще ночью, пробралась вглубь леса, за ней даже трава не шуршала — своих лес принимал хорошо. Верде же просто исчез, не сказав ни слова. — Мы будем жить в городе, построим дом, купим землю, — рассуждал Финенбах, мечтательно поглаживая бороду. Его братья согласно кивали. — Если решите больше не возвращаться… — сквьелль замялся, — лучше не возвращайтесь. Ведьмы не пойми каким глазом на мир смотрят, если они вас узнают… — он опять запнулся, и на этот раз его многозначительное молчание само за себя говорило.       Марк одарил его слабой улыбкой и уверениями, что возвращаться они вряд ли надумают. Их спровадили в лес, строго наказав держаться за прутик Лешего крепче, чем за остальные пожитки. Когда иные увидели прутик, каждый из них счел нужным подержать его в руках, да с такой бережностью, будто это хрупкое стекло. Когда иные скрылись из поля зрения, Марк резко повернул, уходя уже не вглубь леса, а лишь продвигаясь по его окраине. Он то и дело, оглядывался назад, Илану даже показалось, что он что-то бормочет. Эльф выглядел очень взволнованным, он то и дело пытался ухватиться за несуществующий эфес, а, не найдя его на месте, цеплялся уже за плащ.       Когда перед Иланом вырос высокий мужчина, он его даже не заметил, так как все внимание уделял настороженности отца. Мужчина положил ему руку на плечо, когда дроу вскинулся, врезавшись в него и Илан узнал Верде, укутанного в дорогой шерстяной плащ, с отделкой из лоснящегося меха. В руках иной держал два больших мешка. Когда один из мешков перекочевал дроу, ему потребовалось немало усилий, чтобы не свалиться вслед за ухнувшей на землю тяжестью. — Я думал, что ты нас бросил, — несмотря на недовольный тон, голос Марка звучал облегченно и даже радостно. Что произошло между этими двумя за тот день, пока они не виделись, Илан так и не смог понять. Оба были загадочно взволнованы и обменялись рукопожатием как давние друзья, крепко обхватив друг друга за предплечья. — Ты слишком много думаешь, поэтому придумываешь разные небылицы, — Верде не обратил внимания на недовольное хмыканье. Он поставил свой мешок, продемонстрировав запас еды, которым можно было бы прокормить деревню. — Менделю все равно это больше не понадобится.       Во втором мешке обнаружилась тонкая кольчуга, доходящая до середины бедра, пара кинжалов, мягкие кожаные перчатки, еще немного еды и драгоценностей. Судя по тому, как это было напихано, сгребалось все горстями и сразу в мешок. Илан достал из копченой утиной грудки вдавившийся в нее перстень с огромным изумрудом, а в звеньях кольчуги запуталось колье, причудливо свитое из тонких золотых проволочек. Несмотря на это, в мешке лежал аккуратный сверток. В нем было две книги, обе изукрашены камнями, кожа на обложках облагорожена сложными узорами, страницы защищала застёжка, судя пор всему, из золота. — Эти книги стоят дороже, чем все вместе взятое, — Верде добавил к разложенному на земле меч в хорошо выделанных черных ножнах и короткий лук с колчаном, набитым стрелами.       Окинув все оценивающим взглядом, дракон пробормотал что-то про недостаток еды и вьючного мула. Вручил меч Марку, который с гордым видом пристроил его на привычное место на поясе, лук протянул Илану. — Пока не научишься сносно выговаривать хоть пару заклинаний, держись от врагов на расстоянии.       Илан повертел в руках оружие, это был небольшой, причудливой формы лук, его плечи, выгнутые в другую сторону, украшала вязь из переплетения цветов. Сам он, из гладкого дерева, весьма приятно лежал в руке и был весьма легким. Дракон, наблюдавший за восторженным мальчиком, тихо хмыкнул, мол, это любимый лук правнучки Менделя, отчего Илан залился краской. Больше лук не казался ему таким красивым и удобным. Еще большее смущение дроу испытал, когда Марк забрал оружие, оценивающе взвесил в руке и сказал, что ему он будет в самый раз. Илан выхватил лук, Верде благосклонно подал ему колчан из добротной кожи, тоже украшенный цветами. Было видно, что его носили — пояс застегнулся на оттянутую прежней владелицей дырку, кое-где виднелись потертости и царапины. Меч же выглядел абсолютно новым, будто только из-под молота кузнеца. Когда эльф вытащил его, тот блеснул хорошо отполированной сталью без украшений и изгибов. Сразу видно, что не для девчонки делался. — Безопасного места для вас нет, — Верде обронил эту фразу много более участливо обычного проходимца. Два дроу удивленно посмотрели на него, оторвавшись от новых игрушек. Как будто действительно детям подарки принес. Верде задумчиво почесал в затылке. Теперь и Марк смотрел на него как на старшего группы, терпеливо ожидая, когда он решит договорить.       Точного плана действий у дракона не было, как не было его и у Марка. Из того, что эльф рассказал, следовало, что они попытались бы переправиться через океан. Идея сама по себе не плохая, особенно учитывая вражду между Мариией и Слободой. Вот только если бы их приперли в Слободе, им бы пришлось бежать уже в пустыню, а там шансов выжить куда меньше. Магия теряла свою силу в песках, возрождаясь лишь в маленьких оазисах, но и это куда менее опасно, чем Дешки-Зара, охотившиеся на территории пустыни за караванами. — Несмотря на открывшееся местоположение, нам следует остаться в Марии. Это государство, по большей части, лежит на руинах городов дроу, поэтому здесь у нас есть шанс просто затеряться на время. Потом можно будет уйти севернее. Пока что мы пойдем в Оттавар, там легче всего купить лошадей и Омей-То вряд ли решат, что мы решим пройти лес насквозь.