Завершенный цикл

      Город действительно стоял на ушах. Солдат в нем было раза в четыре больше, чем когда они в прошлый раз сюда приехали. Вокруг сновали перепуганные фермеры и горожане, матери загоняли детей домой. Двое всадников быстро привлекли бы внимание, поэтому Марк привязал обеих лошадей к дереву на опушке леса, и они двинулись чуть ли не ползком. Однако, проникнуть на ферму было не сложно, люди не особо обращали внимание на мальчишку и молодого мужчину. Эльф предусмотрительно повязал на голову тряпку, как это делали фермеры, чтобы глаза не заливал пот. — Мы ищем любое проявление магии, передай господину Менделю, что ни одно магическое проявление не укроется от нашей госпожи.       Солдат, чеканивший это, стоял так ровно, что, казалось, его позвоночник скоро выгнется в обратную сторону. Слушающий его молодой мужчина в бархатном костюме, казался так же обеспокоен, как и его собеседник. Он лишь кивнул, быстро крутанулся на каблуках высоких кожаных сапог и поспешил вглубь города. Солдат выдохнул и принялся с удвоенной силой орать новые приказы. Город оцепляли, люди прятались в его стенах, готовясь к нападению иных. В ту ночь, которую дроу потратили на то, чтобы добраться до города, нападение было, ко всеобщему удивлению, но иные быстро ушли, лишь потрепав скотину. В эту ночь город готовился принять полновесную оборону. — Может быть, мы неправильно делаем? — шепотом осведомился Итан. — Он защищает целый город от иных, люди построили дома так далеко от стены, поля разбиты на много миль вокруг. Город процветает. — Да, — согласился Марк, не сбавляя шага.       К главным воротам они не пошли. Подождали сумерек, затерявшись в суматохе, и залезли по стене, карабкаясь по прочной лиане, разросшейся настолько, что ее ствол иной раз было сложно обхватить рукой. Слезть было куда сложнее. Массивная стена в этом месте заканчивалась просто покатыми камнями, безо всяких оборонительных сооружений. А вниз нужно было ползти метров пять-шесть. Марк скептически осмотрел окрестности, найдя высокое двухэтажное здание, пристроенное к самой стене. Решив идти по крышам, они ни разу не пожалели. Внизу бегали стражники с факелами, люди прятались по домам, а когда совсем стемнело, из одной бойницы сорвался огненный шар. Что-то за стенами взвыло и за первым шаром последовал второй. Присмотревшись, Итан понял, что шары мечет маленькая женская фигурка с методичной расчетливостью. — Отлично, по крайней мере, один маг нам не помешает, — Марк тоже заметил женщину, но она заняла не много его внимания. Оба продолжили пробираться по черепичным крышам домов, построенных так близко, что иногда они просто переступали с одной крыши на другую. Когда совсем стемнело, Марк задержал Итана на одной из крыш. Место, в которое они отправлялись, было слишком очевидным для их преследователей, поэтому одному стоило остаться незамеченным. Другой путь в башню-крепость был неизвестен. Мальчик послушно улегся на крышу, сжимая в руках свой маленький меч. Быть может, подумалось эльфу, у них действительно получится сбежать, но пока план выглядел сомнительно.       Единственное, на что надеялся эльф — это маленький кихр у него в руках. Он уже успел призвать Мохини, но понятия не имел, как будет выглядеть существо, способное на обманы и иллюзии. Одно лишь он знал наверняка, каждое его слово и действие будет лживо, оно привыкло манипулировать и будет не против получить еще одного послушного воздыхателя. Для этого ему лишь нужно, чтобы его полюбили. Добравшись до лаза, по которому Итан попал в башню, эльф обнаружил его зарытым, причем настолько хорошо, что если бы он не знал, что здесь что-то было, никогда бы и не догадался. — Пошли вон отсюда, — из-за деревьев выступили два брата-сквьелле, совсем недобро зыркая маленькими черными глазками. — Мы поняли, что сделали, — эльф примирительно поднял руки вверх, — и пришли вернуть то, что украли.       Сквьелль недоверчиво прищурился, а потом зло сплюнул на землю. — Нам все равно, Санельбах уже пошел сказать магу о том, что мы вас нашли. Пока они не придут, вы и с места не сдвинетесь. Марк досадно поджал губы. Вокруг появилось больше маленьких пушистых иных. Они незаметно выходили из тени деревьев, обступая своих недоброжелателей. — Теперь старик не разрешит нам больше смотреть погоду! — обиженно крикнул один из братьев сквьелль. — А все из-за вас.       Эльф отмалчивался. По его лицу было видно, что он пытается найти выход. Маленькие иные, хоть и не выглядели опасными, но Итан не решался на них нападать, видя, в каком замешательстве эльф. Тем временем, сквьеллей становилось все больше и больше. Тогда Марк достал из своего мешка маленький сверток, развернул его, показывая иным статуэтку. Все тут же оживились. Маленькая статуэтка, или, как назвал эти предметы дракон, кихр, мерцала мягким зеленым светом. Как объясняли эльфу, это означало, что существо находится вне статуэтки. Но их оплошность была в том, что маг в принципе не держал своих существ в кихрах, поэтому понять, где находится создание и как быстро оно прибудет — априори невозможно. — Я отдам вам эту, в знак перемирия, вы отнесете ее магу, — вкрадчиво, будто разговаривая с младенцем, сказал эльф. — И вторую давай, не будем больше молоть языками, — сквьелль требовательно вытянул маленькую мохнатую ручку. Эльф заулыбался, глядя, как маленький иной нетерпеливо переминается с ноги на ногу. В темноте множество светящихся глазок, обращенных к вору, выглядели устрашающе. Будто стая диких зверей охотится на добычу. Марк медлил, нарочно не скрывая, что держит кихр в руках, но чем дольше он дразнил иных, тем больше их показывалось. Возможно, подумал эльф, это была плохая идея, надеяться, что Мохини будет ему подчиняться, пусть он и держит ее импровизированный поводок. Неожиданно все замерло. Эльф моргнул и оказался на одном уровне с крышами домов, но под ногами не было земли. Мир по-прежнему оставался без движения, даже пыль застыла, а в окнах не мерцал свет. — Ну, здравствуй, — перед ним появилась женщина, чье тело было облачено лишь в тонкий шелк, струящийся по телу и ничуть не прикрывающий его достоинств. Марк перевел взгляд на лицо и отпрянул. Оно принимало самые различные формы, его части ползали вверх-вниз, влево-вправо, менялись и исчезали. Вот перед ним женщина в годах, прекрасная в своей зрелой красоте с высокими скулами и тремя глазами, один из которых открылся прямо во лбу. Она ему кого-то напомнила, но образ так же быстро исчез, как и сформировался. Теперь перед ним была молоденькая девушка, тело ей совершенно не подходило. Она смотрела на него огромными голубыми глазами, а белые кудри обрамляли ее лицо. И еще одна личина показалась ему знакомой. Молодая женщина со строгим взглядом карих глаз, длинные черные волосы забраны в хвост, скулы высоко вздернуты, настолько, что щеки кажутся немного впалыми, а тонкие губы поджаты в капризе. — Мужчины, — продолжала Мохини, опять меняя облик, — я поняла, что тело тебе понравилось, но остановись уже на каком-нибудь лице. — Она кокетливо повела ножной, на лодыжке которой зазвенел тоненький золотой браслетик с бубенчиком. Марк попробовал закрыть глаза, но видел ее даже сквозь веки. Женщина рассмеялась, оставив облик черноволосой красотки, заискивающе спрятав стройную ножку в складках шелка. Вся ее натура говорила, что подчиняться она не просто не любила, она не умела. Даже будучи пленницей кихра, Мохини могла обратить любое желание господина в свою пользу, по крайней мере, такое впечатление о себе она оставляла. — Рад вас приветствовать, госпожа Мохини! Я хочу попросить помощь, — начал эльф, тщательно выбирая слова. Женщина задумчиво склонила голову на бок, как-бы оценивая, стоил ли вообще вопрос ее времени. Марк терпеливо ждал. — Продолжай, — наконец обронила она, махнув тоненькой ручкой. — Я прошу у тебя другую внешность, внешность твоего бывшего хозяина, — сказал эльф, опять терпеливо замерев в ожидании. Мохини долго изучала его взглядом, потом и вовсе отвернулась, ступила босыми ногами на пыльную крышу и скривилась, будто сделала что-то совсем неприятное. — Скажи, это никак не связанно с нашим бунтарем? — она вопросительно изогнула бровку и, поняв, что ее вопрос не совсем ясен, уточнила. — Один кихр остался у Менделя, я сомневаюсь, что он не воспользовался услугами Сараас`се моло Верде. Женщина опять выжидающе посмотрела на него. На красивом лице отразилось раздражение и надменность. Она опять воспарила на несколько футов над землей, посмотрев на испачканные ноги так же, как только что смотрела на эльфа. — Ты знаешь, как меня зовут, пусть даже обращаешься без должного уважения, но не знаешь, как зовут того, с кем уже встречался? Пусть он и невежественный мужлан, — подумав, добавила Мохини. — Не знаю, — покорно согласился Марк. С этой женщиной не стоило вести себя по-другому. Заставить он ее не мог, только призвать и спросить. — Зато знаю, что хочу выполнить его просьбу, — эльф постарался выглядеть куда более уверенно, когда поднял взгляд и встретился им с медовыми глазами Мохини. — Он просил за всех вас, поэтому помоги мне.       Женщина как будто опять сомневалась, ее внешность снова начала меняться, теперь на него смотрела старуха с поразительно молодыми глазами, цвета примулы. Он так и называл ее, Примула. Ей нравилось, но под стать уверенной женщине был больше нарцисс. Желтые глаза пронзили его, и Мохини зашлась смехом. — Ты удумал нас спасать, эльфенок? — Я могу вам помочь в этом, по крайней мере, — ему казалось, что он держится довольно стойко, но он не был в этом абсолютно уверен. Желтые глаза смотрели на него неотрывно, гипнотизируя, маня к себе. Складки на лице начали разглаживаться, кожа вновь стала упругой, осталась только морщинка между сведенных бровей, волосы приобрели каштановый блеск, заплетись в толстую косу, на щеках появился румянец, который всегда появлялся при… — Глупец!       Что-то больно ударило его по голове, отчего морок перед лицом пропал. Марк обнаружил себя лежащим на земле. В руке он крепко сжимал статуэтку кошки, которая мягко вибрировала, а светом от нее можно было осветить небольшую комнату. Мохини, все еще будучи Хельгой, парила над землей в нескольких метрах от него, лицо ее искажала гримаса гнева. Казалось, она готова броситься на обидчика с голыми руками. — Пошла вон! — прогремел сильный голос и в Мохини полетел столб пыли. Это действительно сработало, но разозлило ее еще больше. — Ты отдал статуэтку фафнира Верде?! — взревел голос уже в самое ухо. Марк одумался. Резко вскочив на ноги, он попытался вытащить меч, которого не было. На несколько мгновений эльф растерялся, но быстро взял себя в руки, готовый применить магию. Кричавший на него мужчина, оказался сухоньким стариком с впечатляющей клюкой, в диаметре с руку самого Марка. Ей-то он и огрел его по голове, а теперь воинственно размахивал перед собой. Мендель, как понял эльф, был на голову ниже его самого, а горбился так, что и вовсе доходил до пояса, но кричал ужасно громко. В костлявой руке старик сжимал вычурную статуэтку дракона, украшенную рубинами, а в глазницы были вставлены изумруды. Камни дрожали в пазах, как будто вот-вот лопнут, а сама статуэтка светилась не мягко, как фафнира или Мохини, она горела чуть ли не огнем. — Он сопротивляется, почуял свободу, — Мендель криво ухмыльнулся своим беззубым ртом. — Ну, ничего, вернется, я ему такую свободу покажу! А пока что, отдай мне этот кихр! Не успев договорить, старик попытался выхватить из рук эльфа кихр, который был уже не котом, а тонкой девушкой с воздетыми к небу руками, но только скользнул пальцами по гладкому камню. Мохини поморщилась, будто он трогает ее, а не кихр. К удивлению эльфа, старик бросил попытки отобрать у него кихр, вместо этого, он обеими руками схватился за того, что был у него. Казалось, он пытается удержать вырывающегося кота. — Скажи ей сидеть! — рявкнул Мендель, Марк повторил, и женщина послушно села. Она все еще была точной копией Хельги, даже горделиво вздернутый подбородок ей под стать. — Старый человек, я подожду еще с десяток лет, а когда ты ослабнешь до того, что не сможешь встать с постели, выпотрошу как свинью, — Мохини перевела тяжелый взгляд на Марка. — Молись, чтобы Верде не смог освободиться. Я действительно хотела с тобой лишь поиграть, а он в играх ничего не понимает. Мендель не обращал внимания на монолог Мохини. Он скрючился над статуэткой дракона, шепча и воя на мертвом языке, но кихр продолжал меняться: шея удлиннилась, тело обрастало маленькими чешуйками, драгоценные камни дрожали, вибрируя так сильно, что можно было расслышать тихий звон. Один изумруд треснул и вывалился из глазницы. Мохини расплывшись в довольной улыбке, уселась поудобнее, как будто смотрела представление в театре. Мендель сокрушенно опустил руки, выронив статуэтку. Все его ладони были исцарапаны маленькими когтями. Камень вздуло, будто это был не твердый материал, а кусок ткани, набитый соломой. Неприятно запахло горелыми волосами. — Отдай, пожалуйста, второй кихр, — дракон стоял шагах в трех от эльфа, но тот даже движения не уловил. — Как вы планировали прятаться от отряда хорошо обученных воительниц, если вздрагиваете от каждого шороха и не видите дальше своего носа? — Ты убил фафнира? — устало спросил старик. Теперь он выглядел еще более старым. — Да, — пожал плечами мужчина, доставая из кармана осколки хорошо отполированного зеленого камня. — Мне казалось, что этого должно хватить, но, видимо, над моей клеткой ты постарался на славу. — Постарался, — эхом отозвался Мендель, оттесняя собой эльфа. — Но ее я тебе убить не дам. Мохини уже была на ногах, держа в руках тонкие короткие кинжалы с волнистым лезвием. Она подошла ближе, тронув плечо эльфа. Теперь женщина выглядела рослой и загорелой, с множеством косичек, сплетенных сзади в одну толстую косу. Лицо ее испещряли множество симметричных шрамов. — Воительница Сагри? Тебе не идет. Отдай мне ее кихр и я вас не трону, я давал слово, — последнее уже было для эльфа, но Марк, видя, насколько насторожились все вокруг. — Ты и ее убьешь? — эльф сжал статуэтку сильнее. Зеленые глаза скользнули по нему изучающе, будто дракон что-то решал. Старик примирительно поднял руки. На его лице застыла мольба: — Верде, будь благоразумен, неужели ты хочешь разрушить все то, что мы создали? — Что ты создал, используя меня. — Этот город, процветающий и большой только благодаря тебе, твоя натура, может, и направлена на разрушение, но неужели тебе не нравилось строить эти стены? Мы можем начать вздорить прямо здесь, почти в центре. Не говори, будто ты думаешь, что такие импульсивные поступки навредят только мне? Мохини за спиной эльфа немного шевельнулась, мягко ступая, оттеснила его к стене дома. Лицо женщины, испещренной шрамами, выражало крайнюю сосредоточенность, совсем не присущую ветреному характеру иной. Она коснулась кихра с грустной улыбкой. — Я тоже хотела бы быть свободной. Беги, эльф, может быть, сегодня свободным удастся стать именно тебе и тому маленькому дроу. — Откуда ты… — запнувшись, он бросил взгляд на старого мага, но тот не обратил на него, ровным счетом, никакого внимания. — Я видела женщину, которой для тебя стала, — ее карие глаза вновь заискивающе окрасились в желтый. Эльф отпрянул, а она лишь улыбнулась ему одной из улыбок Хельги и вновь приобрела вид закаленной воительницы. Кихр, лежавший на земле, начал приобретать свою прежнюю форму, на лице мужчины выступили капельки пота. Он в раздражении потер переносицу, тяжело вздохнув. Дракон выглядел раздосадованным и… уставшим? Когда он вновь посмотрел на мага, кихр раздуло больше прежнего, но при этом сам Верде стоял неподвижно, будто превозмогая какую-то силу. Маг бросил кихр, с силой вдавив его сапогом в землю. Подняв взгляд, полный внимательной настороженности, старик уставился на мужчину напротив, как змея на замершую мышь. Мышь уже знает, что ее увидели, но не знает, сможет ли убежать. — Устал, мальчик мой? — участливо поинтересовался маг. — Я тебя лет на семьсот старше, какой я тебе мальчик? — процедил дракон, все еще неподвижно стоя на одном месте. Мендель поднял с земли вздутый кихр. Казалось, он должен жечь ему руки, так взбух и дымился камень. Маленькая статуэтка вызывала во взгляде мужчины жгучую ненависть. Он уставился на нее, будто ничего в мире больше не существовало и, к удивлению мага, в глазнице лопнул второй камень. Стоявшая позади Мохини наблюдала за этим со стороны, не решаясь вмешиваться. На ее лице читалось сочувствие и боль. Неужели она может испытывать такие чувства по отношению к тому, кто хотел ее убить? Вокруг воцарилась такая звенящая тишина, что шорох в подворотне показался Марку сродни гулу колокола. Сквьель, не решаясь выйти из-за надежно укрывавшей его стены дома, высунул только голову. Чему-то кивнув, он так же быстро спрятался обратно. Из-за другой стены высунулась еще одна маленькая мохнатая голова. Третий был более смелым, подбежав к магу быстрыми маленькими шажками, он вытащил из-за пазухи длинный кинжал, больше походящий для него на меч и ткнул мага под ребро. Отбежал, как дикая кошка, и опять ткнул. Сзади налетел Итан, спрыгнув с приземистого домика. Марк только попытался схватиться за несуществующий меч, но Мохини преградила ему дорогу. Итан катался по земле, сцепившись со стариком, пытаясь отобрать у него кихр. Мендель кряхтел, ругался зло, но силы его были на исходе. Ночь озарила яркая вспышка — маг попытался что-то сотворить, но сквьелли навалились на него, закрывая рот. — Отойди! — крикнул эльф и иная повиновалась. Но этого замешательства хватило, чтобы Итан выхватил кихр из рук ослабевшего мага и скрылся в темных улочках. За ним побежали и трое сквьелле, последний не преминул хорошенько пнуть старика. Марк в растерянности уставился на открывшуюся ему картину. Старик, истекая кровью, бранит все, на чем свет стоит, Мохини, покорно стоящая в сторонке и дракон, выглядевший таким же растерянным, как сам эльф. Поняв, что пялится на открывшуюся ему картину довольно долго, Марк спохватился и бросился за сыном. Чего он удумал, учудив такое? Сговорился с иными, убил мага и просто убежал. Вылетев на широкую улицу, Марк не обнаружил следов, но побежал хоть куда-нибудь. Как он должен найти этого непослушного мальчишку в городе ночью? Он так увлекся мыслями и паникой, что не сразу понял, что за ним кто-то бежит. Мохини, в мягкой обуви воительницы было почти не услышать, а вот Верде даже не пытался скрыться. Оба смотрели на него с неподдельным интересом и только сейчас эльф понял, что по-прежнему сжимает в руке искусно вырезанную из зеленого камня статуэтку женщины. На это он предпочел не обращать внимание. Пока кихр в его руках, Мохини вряд ли решиться предпринять что-то дурное на его счет. Другое дело этот проклятый дракон. Ему хватило силы и упорства сопротивляться, не просто сопротивляться, он пытался ломать кихр. Магией ли или силой воли, но он был опасен и сейчас его целью стал Итан. Глупый мальчишка, который сделал не подумав. Теперь наверняка взбаламутится весь город. Да что там город! В движение придут и окраины и гарнизоны.       Может быть, узнав о смерти единственного мага, сам король распорядится о подмоге. Вот бы к тому времени, как это известие дойдет до дворца, их здесь уже не было. Король Родеррик славился заядлым интересом к военным делам, уподобляясь своему деду. Но войны на его срок не выпало, поэтому он пытался ее учинить. В грызне двух сильных человеческих государств никто не желал участвовать, но мощь, оставшаяся после войны, требовала выхода. Сюда могут быть направлены настоящие боевые маги, если Родеррик решит, что здесь имеет место быть мятеж.       Марк тихонько застонал. Обогнув очередной дом из хорошо сбитых белесых камней, он в раздражении стукнул по стене. Рука отдалась тупой болью. Направляясь сюда он вовсе не хотел оказаться замеченным. Скрываясь от дриад, он не мог позволить, чтобы их узнал и случайный прохожий, но почти каждый иной сразу видел в них дроу. Это было опасно настолько, что он решился на еще более опасный шаг. И вот к чему это привело. Он потерял сына, а теперь с ним двое одних из самых опасных иных.       Оставалось надеяться, что Итану хватит ума использовать кихр, хоть тот и был изрядно поврежден.       Неожиданно, его дернули за руку, да так, что он чуть ли не покатился кубарем, зацепившись за выпирающий камень. Дракон вцепился ему в руку мертвой хваткой и вел куда-то вглубь двориков, уходя с главной улицы. Марк намерился возмутиться такой бесцеремонности, но у него дыхание перехватило, когда он столкнулся с ледяным взглядом изумрудных глаз. Мохини шла сзади. По улице прошествовал маленький отряд стражи, полностью закованный в латы. Между ними мелькнула тонкая фигурка женщины. Иные прижались к стене, заставив его поступить также. Они что, оберегали его? — Я чувствую, он где-то рядом, — дракон сосредоточенно сдвинул брови, будто прислушиваясь. — Сквьелле спрятали его под землей. — Он уже на полпути из города, — тоненький голос иного заставил Марка вздрогнуть. Он показался из ниоткуда, шерсть на мордочке слиплась от крови. — Мы выведем его отсюда, вы уходите сами. Даже при всем желании мы не сможем быстро раскопать норы до ваших размеров. — Мохини, — обратился эльф к иной, — ты можешь проследовать за моим сыном? — он осекся, украдкой глянув на Верде, но тот не придал значения его словам. Он так и не отпустил руку Марка, сжимая ее мертвой хваткой.       Женщина удивленно уставилась на него, потом с укором посмотрела на кихр, но сделалась такой же маленькой, как сквьелль. Рядом с коренастым иным, она казалась совсем тоненькой. — Это просьба, когда мы выйдем, я отдам тебе твой кихр, — Марк сжал маленькую статуэтку. — Только у меня будет еще одна просьба. — Я выполнила уже столько просьб, что, если ты не врешь, эльф, готова выполнить еще несколько.       Она с ловкостью ласки скользнула в проход, показанный сквьеллем, сам иной задержался. Они виновато почесал щеку, пытаясь убрать кровь из шерсти. — Знаешь, эльф, иные могут помогать и без этих штук, — он выглядел обиженным. — Мендель был не плохим человеком, он, все же, помогал нам. Но держать на поводке других иных не имел права. Ты знаешь, что можешь с помощью этой штуки заставить ее испытывать все мучения, которые только придут тебе в голову? — Поэтому вы и убили мага? Из солидарности? — Марк пытался не обращать внимания на стальные тиски на своей руке. Никто его отпускать не собирался. — В какой-то мере, — подумав, ответил иной. — Он еще черпал жизненную силу из пленных иных. Это стало понятно, когда он обмолвился, мол видел, как рухнула стена Фараз`дана, хотя это было больше сотни лет назад, — сквьелль перевел взгляд маленьких глазок на дракона и они блеснули, словно мокрые камешки. — Он достаточно пожил, даже маги столько не живут. — В таком случае, мы сами покинем город, ваша помощь нам не нужна, но я ее запомню, — подал голос Верде. Он развернулся и пошел, ничуть не заботясь о том, идет ли за ним эльф. Сквьелль засеменил за ними, сославшись на то, что они ни за что не найдут их норы. — Может, хватит меня тащить? — взъелся Марк, пытаясь выдернуть руку, но получил только холодный взгляд и еще более холодный ответ, мол, без него ему не выжить. Что за нарциссизм. Этот иной думает, что вокруг него мир клином сошелся? Сначала заявляет, что может убить их движением мизинца, смеется над ним, а теперь вообразил себя героем-спасителем. Эльф зло дернул руку, на этот раз стальной захват разжался. Дракон внимательно посмотрел на своего вынужденного спутника. Будет забавно понаблюдать, что этот самоуверенный мальчишка сделает, когда очередная его выходка навлечет на него беду. Эльф с гордым видом проследовал во главу маленькой колоны. Все же, насколько длинная жизнь может сделать беспомощным. Мендель, в свои сто тридцать был умудренным старцем, этот же, выглядит и ведет себя так, будто ему только дали настоящий меч вместо деревянного.       Двигаясь короткими перебежками между домами, маленькая колонна не раз натыкалась на вооруженную стражу. Военное положение играло им совсем не на руку. Однако, если никто еще не поднял тревогу, значит, труп еще не был обнаружен. Оставалось уповать на везенье.       Маленькие дворики вскоре вывели их к стене. Эльф с сожалением окинул взглядом всю ее высоту, призванную, в случае опасности, укрыть людей за надежными стенами. Никто не перелезет через нее, по крайней мере, с этой стороны. Идти туда, где они взобрались в прошлый раз, не было времени, каждая минута могла стать роковой. — Скажи ей, чтобы сделала из нас стражников, — Верде смотрел на него с усмешкой. Спрашивать, может ли так Мохини после этой усмешки Марк не решился. Будто он сам ничего не знает.       Сжав кихр двумя руками, он шепнул куда-то в район уха свою просьбу, но ничего не произошло. Мужчина закатил глаза. — Про «скажи» — это я в переносном смысле. Обратись к ней, будто кихр — это она и есть. По сути, это так.       Эльф залился краской, но последовал совету. Чувствовал он себя неимоверно глупо. Неужели нельзя сразу выражаться более точно.       Представив перед собой невозмутимую воительницу, которой Мохини была в последний раз, Марк попробовал еще раз. Кихр мягко завибрировал в руках, камень слегка нагрелся, будто пропуская через себя магию. Уже через несколько мгновений начали происходить изменения. Не так быстро, как меняла облик сама Мохини, но морок сложился весьма убедительный. Маленький иной больше не был маленьким. Теперь это был сухопалый мужчина, где-то по плечо Марку. Все трое стояли, облаченные в латные доспехи гарнизона, которые носили здесь все пришлые военные. — Если ты знал, что она так может, мы могли не бегать, как крысы между домов, — зло буркнул эльф, поправляя шлем. Верде оставил этот выпад без внимания. Тяжелый доспех был очень неудобным, руку нельзя было поднять выше груди, а ракушка между ногами препятствовала ходьбе ничуть не хуже, чем латные наколенники. И как в этом сражаются? Марк привык к легкой эльфийской броне, скрепленной магией, а не к гномьим литым бочкам.       Неуверенно выйдя из темноты здания, трое сформировали что-то наподобие строя, которым ходили местные солдаты, но только Марк старался вышагивать, как они. Верде без конца теребил шлем и тот, в конце концов, сполз, сквьелль вообще шел так, будто между ногами у него зажат мяч. Насколько бы хорошую маскировку не придумала Мохини, вся она казалась Марку не более, чем маскарадом. Первый же вояка узнает в них самозванцев.       Впереди замаячили фигуры в таких же доспехах, только шлемы у надвигающегося патруля были плоскими, как у арбалетчиков. Эльф признал в одном из них болтуна из таверны. Он опять что-то рассказывал сослуживцам, одной рукой удерживая на плече тяжелый заряженный арбалет, а второй активно жестикулируя. Сквьелль убрал руки от ракушки и вытянулся по струнке. — … говорю тебе об этом! — в сердцах бросил рослый арбалетчик. — Они норы нарыли подо всем городом, я знаю, потому что они из моего подвала вяленое мясо своровали. — Да никто ничего не воровал, — устало откликнулся второй арбалетчик, переложив такой же грузный арбалет с одного плеча на другое. — Если увижу окрест города, всех перестреляю, — обиженно буркнул детина. — Они еще и коров доят! Мама вчера кинулась, а у коровы молока нет.       Когда патрули поравнялись, эльф затаил дыхание. Пятеро стражников — двое арбалетчиков и трое с мечами, приветственно им кивнули. — У нас чисто, — рапортовал болтливый арбалетчик. — И у нас тоже, — отчеканил Марк, надеясь, что никому не придет в голову спросить его о чем-нибудь еще. Но пятерка удовлетворенно кивнула и удалилась, опять заведя диалог о паршивых сквьелле.       Сквьелль даже виновато потупился, признавая, что запасы горожан они изредка обчищали. Мотивировалось это тем, что сами иные не умею многого готовить, а те же закатки или варенье, очень даже любят. — Специи очень сложно достать, — вздыхал сквьелль, — а корову или свинку мы точно вырастить в наших норах не можем.       Сидевшая у ворот стража, уставшая за время дневного балагана, все же, не спала. Они только недовольно поворчали, узнав, что патруль двигается за пределы города, но маленькую дверцу в воротах открыли, даже не спросив объяснений. — Васе! — вдруг спохватился один из них, подбегая к сквьеллю. Иной замер, выпучив глаза, но стражник потеребил его за плечо. — Вчера днем я тебе проиграл, хорошо, что свиделись, — и сунул в руку замершего сквьелле пару медяков. — Ты бы жрать че начал, а то скоро доспех как на швабре сидеть будет, — хохотнул стражник и захлопнул за ними дверцу. Сквьелль выдохнул, ошарашенно посмотрел на монеты, но, не найдя, куда их можно было бы положить, просто оставил у ворот. — За вяленую телятину, — пробормотал он.       Дракон уже успел снять шлем и теперь в раздражении прочесывал густую шевелюру пятерней. Он даже умудрился поцарапать шлемом лоб. Эльф предпочел дойти на безопасное расстояние в полном обмундировании. Несмотря на то, что фермы не сильно патрулировали, всех людей постарались загнать в город, нарваться здесь на кого-нибудь ему совершенно не хотелось. Сквьелль последовал примеру Верде, правда, когда он ощупал гладкое лицо, то пришел в ужас, но смирился с тем, что ему нужно еще немного побыть человеком. — Это даже хуже, чем эти ваши шлема, — бурчал иной, — голое лицо, холодно и оно липкое, — но шлем обратно не надел.       Повсюду раскинулись обширные фермерские владения. По большей части они были заброшены — люди справедливо боялись иных, но кое-где горел свет. Приземистые домики из такого же камня, из какого был построен город, выложены не так искусно, крыши же были устланы соломой. На сколько хватало глаз, расползся низенький заборчик, отделявший одну ферму от другой. Рядом завыла собака — животных не разрешали брать в город, если их нельзя съесть. Марк тоскливо проводил взглядом брошенное животное. Его так и оставили на привязи, в случае, если на фермы кто-то действительно забредет, собака не сможет убежать. Хоть на еду и воду не поскупились.       Эльф чувствовал себя отчасти виноватым в случившимся. Однако, каждый раз глядя в спину иному, он убеждался, что он принял правильное решение. Кихр в его руке продолжал источать мягкий свет. Казавшийся хрупким, он, тем не менее, являлся гарантом того, что они пока в безопасности. Безопасность. Это слово всегда значился для него много больше, чем для остальных, ведь Марк не ощущал ее ни в укрепленных дворцовых стенах, ни в маленьких деревушках, рядом с друзьями или на поле битвы. Иные слишком опасны для него. Они сразу видят кто он, а путешествовать в компании почти чистокровного дроу, внешность которого так и кричит о том, что он опасен и вовсе рушило ту несложную маскировку, что у него была. Марку казалось, что он сможет справится, он должен! Все, что он делает — для защиты.       Одинокая повозка, качаясь на буграх пыльной улицы, ехала им навстречу. Усталый возница бросил на троих стражников взгляд, но, поняв, что останавливать они его не собираются, уставился в круп своей клячи.       Длинная вытоптанная дорога с въевшимися в землю колеями от повозок, растянулась в поле на много километров. Огромное пространство вокруг города было начисто вычищено от деревьев, только небольшие кусты росли то тут, то там, реже встречаясь у самих обочин. — Люди не любят лес, — иной смерил взглядом высокую стену деревьев, — я бы советовал и вам его сейчас бояться. — Сам боишься всего и другим советуешь, — Верде даже не обернулся, но по тону можно было понять, что он раздражен.       Походка мужчины, мягкая и уверенная, перерастала чуть ли не в бег, чем ближе они приближались к лесу. Ни о каком привале и речи быть не могло. Казалось, он бежит от города, и Марк понимал почему. Уже, примерно, через час после того, как они вышли за стены, все запульсировало от магии, дома стали смутно различимы из-за усиливающегося защитного купола. Дракон с явным сожалением отметил, что не убил и второго мага, чем вызвал бурю негодования со стороны сквьелля. Финенбах, как выяснилось, это был именно он, испытывал к людям неподдельное влечение и искренне сожалел о том, что некий солдат считает сквьелльей опасными или вредителями. Верде выслушал доводы Финенбаха с нескрываемым скептицизмом, чем обидел иного. Оба теперь шли молча.       Иной, потихоньку, начинал приобретать свои привычные черты, но все еще был похож на человека. Пропали и латные доспехи. Служившие маскировкой в городе. За время, проведенное в дороге, маленький отряд не встретил больше ни единой живой души, все будто вымерло. — Она вытягивает из земли силу, — в еще большем раздражении кинул дракон, — даже деревья пожухли.       Марк уставился на исполинов. Раньше, судя по немногочисленным пенькам, лес был гораздо ближе к городу, но его планомерно вырубали и теперь он рос ровной линией где-то на горизонте. Деревья, высотой превышающие стены, в равной мере, как и шириной, мерно раскачивались на ветру. Эльф не увидел в них ничего необычного, но Верде заметно нервничал. Он то и дело бормотал что-то на своем языке, все больше ускоряя шаг. Когда он обернулся к спутникам, глаза его были полны мрачной сосредоточенности. — Маг нашла нас, теперь остается уповать на удачу. Вдруг ей достанет ума не соваться и просто дать нам уйти. — Госпожа Севилла очень уважаемый человек. Мы не раз доставляли ей письма от Менделя, и он обращался к ней с почтением, — сквьелль поежился. Он тоже был напряжен. — Старик хорошо скрывал от всех свои знакомства. Думаю, я, все же, смогу ее убить, если сунется.       Последнее заявление вызвало бурю негодования у Финенбаха, но дракон его проигнорировал, вновь погрузившись в монотонное создание заклинания. Марк предпочел не вмешиваться ни в один разговор, вышагивая ровным строевым шагом. Ему не было дела до того, как они покинут территории этого города, много больше его беспокоил почти реализованный план. Он и представить не мог, что последствия будут такими, но безопасность людей его более не волновала. Как людей не волновала возможность казни мальчика, который был виновен всего лишь в том, что родился дроу. Убить еще одного ребенка только потому, что им хотелось бы больше не допустить таких ужасов войны. Его самого бы точно также преследовали, не будь у него в роду столь сильного мага.       От мысли о преследователях, Марка передернуло. Эти женщины еще сотню лет назад предали собственную страну. В красивых речах на заключении договоров, они говорили, как устали от войны, что не хотят больше отправлять детей на смерть и не хотят допустить уничтожения своей культуры. Они же предложили убивать всех, кто владеет магией и кого нельзя Усмирить, то есть большинство мужчин и женщин своего народа. И теперь эти же женщины…       Ход мыслей эльфа резко оборвал сквьелль, прыгнувший ему на спину, точно обезумевшая белка. Марк согнулся под весом наседающего иного, и уже было изготовился возмущаться, как над головами пролетел шар пламени, размером с голову. Идущий впереди Верде уже посылал ответный пасс, даже не удосужившись сменить траекторию, поэтому второй шар пролетел аккурат над макушкой распрямившегося было эльфа.       Шагах в двухстах от них стояла высокая черноволосая женщина. Руками она твердо держала деревянный посох, осанка выражала гордую стойкость ее обладательницы. Несмотря на внушительную дистанцию, женщина не двинулась с места, только крепче обхватила древко. — Близко подошла, я даже подумать не мог, — Верде уже стоял рядом с эльфом и сквьеллем. Он снова забирал на себя основное внимание, оттесняя двух своих невольных спутников ближе к лесу. — Не дури, — эльф обошел что-то возразившего иного, поравнявшись с ним и изготовившись к атаке. Марку было немного обидно из-за того, что его считали неспособным позаботиться о себе. Его хотели защитить, как маленького ребенка. — Не дури? — дракон слегка улыбнулся, но взгляд его не переставал сверлить женщину. — Пока у вас мой кихр, я должен делать то, что велит мне хозяин, — последнее слово он сказал со значительной долей издевки. — Но дроу я буду защищать и без кихра.

***

      Илан полз по узкому лазу. То и дело ему на пути попадались огрызки корней и выпирающие камни, о которые он уже не раз оцарапался или больно ударился. Больше всего страдали колени. Иные, ворча, в три пары лап расширяли для него проход, но совершенно не заботились об удобстве. Вдобавок ко всем этим неудобствам, дышать приходилось через тряпочку, чтобы не глотать пыль, а воздуха в подземных лазах и так было не много.       Остановившись в третий раз, дроу вызвал гул возмущений со стороны сквьеллей. Они считали его неповоротливым и медленным, а привалы их просто в бешенство приводили. Сперва Илан пробовал оправдываться, но на этот раз просто промолчал, не без труда усевшись в проходе и заблокировав проход. Двое иных и Мохини, шедшие за ним, были вынуждены тоже остановиться. Илан посмотрел на разодранные колени и локти, не помогала даже импровизированная защита в виде намотанных на них кусков бывшего плаща. Сколько они уже проползли по этому лазу, одним сквьелле известно, но то, что довольно много говорила прямота лаза. Когда они ползали мимо фундаментов домов, порой делая значительный крюк, было намного сложнее. — Мы отстаем достаточно сильно, — заявила Мохини, вторя возмущениям. Илан посмотрел на нее с укором, уж она-то не продиралась на коленях по голой земле, а преспокойно шагала, став ростом ниже даже самих сквьеллей. Его она не могла сделать таким же маленьким. Объяснялось это тем, что он не маленький. Более детального объяснения добиться от иной было сложно, ведь она твердила одно и то же в разных формулировках.       Поправив куски ткани на руках и ногах, дроу опять развернулся в нужном направлении, стараясь ползти не на коленях и локтях. Было это еще более неудобно, поэтому он вскоре сдался.       Что происходит сейчас с его отцом и остальными? Иная говорит, что им осталось всего ничего до леса, но кихр в кармане вначале стал теплым, а потом и вовсе горячим. Илана волновало внезапное применение магии, тем более, такое длительное, но ему твердили не останавливаться. Чем дальше он от города, тем больше вероятность того, что опасную статуэтку унесут куда подальше. Сквьелли полагали, что если кихром завладеют маги людей, будет худо, ведь они отнесут его чародеям, а те могут быть не такими лояльными к мирным иным и тогда-то им точно придется покинуть Вару и искать новый дом. Рыть ходы, садить ягоды, искать грибницы. Они были вовсе неуверенны, что найдется хозяйка, которая будет наливать им молоко, коли иные избавят ее огород от хомяков и ежей, а амбар — от крыс. И там уж точно не будет обсерватории.       Иные работали усердно, пара взмахов тут, пара — там и проход становился вдвое шире, но ниже. Когда впереди показалось что-то вроде люка, Илан не поверил своим глазам. Маленькое отверстие в земле, прикрытое плоским камнем с мохом и травой открыло ночное небо. В лицо дунула прохлада свежего воздуха, и мальчик с облегчением стянул повязку. Ему помогли вылезти, точнее, вытащили, ругаясь, что он своей тушей развалит вход, но ничего такого не произошло.       Недалеко от лаза мерно мерцал огонек, вокруг него сгрудились трое, и прибывших они явно не заметили. Илан негромко окликнул отца. Все трое вздрогнули и повернулись к нему. У Марка на скуле красовался большой синяк, видный даже при том свету, что давал маленький костерок. Дракон казалось, готов был броситься, он выглядел чересчур взбудораженным, а третий, маленький худой человек, и вовсе готов был убежать, судя по тому, с какой скоростью он вскочил на ноги. — Это мы, успокойтесь, — Мохини мягко положила руку на плечо Илану, как будто хотела отодвинуть. Троица у костра облегченно осела на землю. — Финенбах? — к сухопалому мужичку подошел Санельбах, уставившись на него во все глаза. — Это я, брат, — вздохнул мужчина, неуверенно ощупав лицо. — Морок уже должен был развеяться, — Мохини плавной походкой подошла к растерянному иному. Она выглядела как красивая стройная рыжеволосая женщина, а от нее наряда уши эльфа зарделись, и он предпочел отвернуться. Илан, за долгие часы, проведенные с ней под землей, уже привык к подобным вольностям. Да и сил у него на смущение не осталось. — Верните ему прежний вид, Мохини, он похож на старого человеческого ребенка! Финенбах в возмущении открыл рот, а потом закрыл, сникая. — Я не могу снять морок полностью, если он сам того не хочет. Могу только наложить новый поверх старого, — иная придирчиво осмотрела свою работу, отметив, что произошли, все-таки, некоторые изменения. — Ты не хочешь? — взревел Санельбах, вцепившись в плечи брата, когда тот смущенно потупился, как бы соглашаясь со словами Мохини. Остальные сквьелле тоже обступили Финенбаха, выжидающе заглядывая тому в лицо. Верде, все это время тихо сидевший у костра, громко фыркнул. — Чего тебе, дракон? — поток возмущения в один миг перекинулся на него, но Верде, даже не удостоив маленьких иных взглядом, кивнул Марку и тот тоже послушно встал. Когда они пошли прочь от костра, Илан отметил, что эльф еще и хромает. А то, что эти двое теперь держатся вместе и не огрызаются друг на друга, было и вовсе удивительным.