Дешевые драмы

      Дракен терпеть не может дешевые драмы. Такие холодные, бестолковые. С сухими, непродуманным диалогами. Те самые, где большинство актеров точно переиграли со вздохами, криками, стонами. Ему в таких фильмах душно, не хватает воздуха, не хватает раскованности в действиях героя. И он бы рад не играть в них совсем. Просто каждый раз отказываться бы от таких дурацких ролей, которыми он всё равно никогда не будет увлечён. Всё равно никогда не почувствует персонажа, улыбаясь, когда нужно плакать.       Вот только он не может остановить себя. Никогда не мог, стоило ему увидеть, Манджиро Сано среди актеров очередной драмы. А мальчишка словно специально лез именно в такие проекты. Дракен совершенно не мог отказаться, только представив, что снова окажется с Манджиро на одной съёмочной площадке. Одного взгляда на Майки (так его прозвали фанаты) было достаточно, чтобы Рюгуджи согласился на самую неприятную для него роль. Он и соглашался. И каждый раз, эти фильмы становились популярными. Кен уже начал считать аксиомой то, что нахождение в кадре одновременно его и Манджиро — залог успеха.       Вот только теперь его занесло в сёнэн-ай драму.       В главных ролях Кен Рюгуджи и Манджиро Сано. В фильме тридцать четыре их поцелуя и клочок постельной сцены.       А Дракен тонет в бездонных глазах Манджиро, каждый раз, когда они находятся перед камерами. Каждый раз он забывает текст. Рюгуджи вообще начал замечать, что забывает о том, что всё это — не настоящее. Что он на самом деле не влюблён в Майки, что не засыпает с ним в одной кровати, что Сано не снится ему по ночам, и они не целуются на прощание (вообще-то снится).       — Ты должен сказать, что любишь меня, Кенчик, сразу после того, как я распущу твои волосы, — Манджиро оказывается где-то сзади, тыкая в лист бумаги со сценарием, который Дракен читает уже битый час, всё время улетая куда-то за пределы текста. Ему это не интересно, он думает только о том, какой Майки милый и хвостиком, — И мы поцелуемся, потому что это взаимно, — Сано наклоняется прямо к его уху, говоря это столь сладким тоном, что Дракен забывает, что это лишь сюжет фильма. Снова.       У него уши краснеют. И Кен готов проклинать всё на свете, потому что уверен, что Манджиро издевается над ним. Майки, кажется, уже давно понял, что Рюгуджи не знает, что чувствует на самом деле и поэтому оказывается в настоящем дерьме, когда ему нужно притворяться влюблённым. Хотя бы потому, что он чувствует тоже самое, что и его герой.       — Да я… Я знаю, Майки, не нужно снова напоминать мне, — он убирает лист и поворачивает кресло, оказываясь теперь лицом к лицу с причиной его загнивающей карьеры. С причиной его спутавшихся мыслей и чувств. И встречается с самыми прекрасными глазами, которые ему только приходилось видеть. Вот она — слабость Рюгуджи во всей красе и величии.       Майки тянется к тугому хвосту, в который убраны волосы Дракена и стягивает резинку. Игриво, стреляя глазками и как бы намекая на дальнейшее развитие сюжета. Хитро.       — Что ты должен сказать мне? — Он смеётся и склоняется над Дракеном, не давая ему даже отвести взгляд. Рюгуджи нервно сглатывает и вздрагивает, чувствуя, как чужая рука зарывается в его волосы, заботливо поглаживая.       — Я люблю тебя, — Дракен играет по его правилам, поддается ласке, говорит этии слова так, как никогда и никому не говорил. А может быть он на самом деле любит Манджиро? Кен не хочет об этом думать, потому что на лице напротив появляется мягкая улыбка. Кажется, что улыбка Сано в очередной раз загоняет его в какой-то кошмар, потому что в следующее мгновение они целуются. Не для камер. Не по сюжету (хотя Дракен бы поспорил). А просто потому что оба знают, к чему приводят эти дешёвые драмы.