Выбраться из-под контроля

Так тепло, так просто. Просыпаться совсем не хочется, но монстры внутри тела Изуку терзают острыми когтями его глотку. Он нехотя разлепляет глаза и видит перед собой мускулистое тело, а вернее грудь, такой вид заставляет его испуганно вздрогнуть, а руки что его крепко держат побуждают начать паниковать и отбиваться, но вот поясница и бёдра… лучше бы он и дальше лежал в плену. Каждой клеточкой тела он почувствовал как засохшие дорожки крови трещат с любым движением, из колечка мышц вытекает что-то вязкое и Мидория только первых пару секунд не понимает что же это. Внизу живота болезненно тянет, живот скручивает, а поясницу разрезают тысячи острейших ножей. Пытаясь не концентрироваться на этом дабы не заплакать снова, Изуку старается перевести своё внимание на дыхание, что медленно, но верно возвращает его к болезненным участкам, только теперь он почувствовал и ноющие мышцы рук и ног, что тоже пострадали во время бесчисленных поз, большинство из которых были максимально неустойчивыми, когда остальные были просто неудобными и до жути болезненными. Укусы жгли и пульсировали. Волей, неволей, но слёзы всё-таки выкатываются из глаз кудрявого мальчика. Капли падают на постель, скатываясь с лица юноши, тихие всхлипы заставляют вздрагивать и плакать ещё больше из-за новых волн невыносимой боли. Кацуки просыпается. Заметив это, Изуку старается закрыть свой рот покрепче, не привлекать внимания, сделать вид что спит, но всё что он может это лишь послушно прильнуть к телу рядом, что обнимает его. — Тише, тише… не плачь, мой мальчик. — он поглаживает его по голове — Хочешь, я за мазью сбегаю? — пытается заглянуть в уже красные, но до сих пор опухшие после вчерашнего глаза — У нас — он выделяет это обращение оскалом — тут рядом есть аптека. Изуку подводит глаза и умоляюще утвердительно кивает, что вызывает умиление у блондина. — Вот и чудно! Позавтракаем и пойду. Ты ведь приготовишь, верно? — рука что до этого нежно обнимала Изуку где-то в районе рёбер, сейчас опустилась к ягодице и сжала очень больно, что с уже имеющимися ощущениями выудила Изуку выплюнуть весь воздух из лёгких. Кацуки по прежнему валяется в постели, наблюдая за тем как его счастье сначала опирается на локти прикусывая губу и сваливается обратно в кровать стукаясь затылком о локоть блондина. Изуку перекатывается на бок, его мучает отдышка и слёзы что снова наполнили глаза, похоже это даже серьёзней чем было в первый их с Кацуки раз, с этого положения он сворачивается в клубок и немного привстаёт, даже садится. Вот зачем им такая мягкая кровать. Небольшими перекатами ему удаётся достичь края кровати, что за эти пару минут передвижений по ней стала больше похожа на огромное покрывало в котором Изуку запутывался, а каждый контакт с этим покрывалом приносил ему несносную боль, сидя там он нащупывает ногами под кроватью его штаны, а футболку он заметил на стороне Кацуки, что была ближе к коридору. Мидория старается нагнуться к ней, но поясницу словно разделило на несколько частей, что подтверждал хруст его позвоночника, поэтому ему лучше не рисковать, он старается схватится пальцами левой ноги за штаны, что он уже вытолкнул правой из-под дивана. Медленно нагибаясь к штанине он натянул её сначала на правую ногу, потом на левую, громко дыша и сдерживая слёзы. — Каччан… — его голос намного слабее чем вчера, даже хрипит. — М?—он поднял одну бровь ухмыльнувшись. — Не мог бы ты… — Мидория хочет попросить помощи, но понимает, что так сделает себе лишь хуже — сказать что хочешь на завтрак? — Хм… мы с тобой вчера и правда достаточно хорошо постарались, не хочу чтобы ты терзал своё тело очень сильно, давай мисо-суп и якидзакану. — …Каччан…— он снова смотрит прямо перед собой. — Что? — такое ощущение что Кацуки начинает закипать. — Я… кто идёт за продуктами? У нас ведь ничего нет…— Мидория сжимается ожидая криков — Оу, точно. Молодец раз напомнил. — Кацуки садится на кровать — Ещё мазь для тебя возьму. А что нам там ещё нужно? — выжидает пару секунд, но когда Изуку набирает воздуха для своей речи прерывает его — Знаешь, напиши мне список. Кацуки поднимается с кровати, не стесняясь своего оголённого тела нагибается к футболке что лежит рядом, потом забирает свою рубашку которая покоится на стуле, а по дороге к Изуку подбирает свои брюки. — Держи и не мучайся. Если тебе очень плохо, просто ляг, но если терпимо — можешь пройтись по нашему дому. К розеткам не лезь, а то убьёт. Холодильник я подключу сам, стиральную машинку тоже. К плите пока не лезь, газ нужно проводить из подъезда, я по дороге домой туда загляну, кстати об электрической, туда тоже не лезь, я её ещё не испытывал. Можешь распаковать чайник, развесить плечики в шкафах, да пыль протереть. А, чуть не забыл, открой окна на проветривание, на балконе посидеть можешь, но через край не высовывайся, упадёшь. Список мне напишешь на бумажке, телефон с собой не беру, так что пиши всё и сразу, если чего потом захочешь — сам пойдёшь, уяснил? В ответ лишь недоумевающий кивок. Что это было? Не лезь — убьёт? Упадёшь? Может он чувствует себя виноватым за причинённый дискомфорт? Или жизнь с ним не такой уже и Ад? Он достаёт из заднего кармана брюк маленький блокнотик на пружинке и вручает его Изуку. — Аргх, ручка! Так-так-так… где же может быть ручка? — он недовольно постукивает ногой по полу упёршись руками с вещами в голые бока и кусая губу — неужели мне придётся идти к этим чертовым соседям? — У… у нас есть соседи..? — Изуку невольно вспоминает то, какой шум сотворил вчера, а потом и свой план — подружиться с кем-то из них и рассказать всю правду о его тиране. — Не переживай, нас не слышали, я позаботился о звукоизоляции. — он нагибается погладить мальчика по голове, как из кармана рубашки вываливается ручка — Вот и она! Держи. — он даже пытается дружелюбно улыбнуться. — Сп-спасибо… — что странно, Изуку только сейчас заметил абсолютно голого Кацуки перед собой, вернее он его видел, но не обращал внимания на его вид, что заставляет его смутится и натянуть футболку на себя побыстрее. В списке оказалось и впрямь всё что нужно — две миски, две тарелки, четыре стакана, две вилки, две ложки, четыре пары палочек. Мидория писал обо всём этом без чисел, но Бакуго решил что пока так, ибо покупать всё в плоть до посуды они должны вместе, ведь это теперь их дом. Для мисо-супа нам понадобится: светлая паста из соевых бобов и риса или пшеницы и ячменя, рыбный бульон даси, соевый тофу и вакамэ*. А для якидзаканы Изуку попросил купить ставриды* около семисот грамм и дайкон*. В списке также оказались самые различные специи, от соли с перцем, до соевого соуса и юдзукосё*, но даже с таким списком продуктов Изуку решил написать ещё и некоторые медикаменты, по пути вспоминая чего нет у него дома, ведь эту квартиру он домом не считал, но вложить что-то своё тоже должен, поэтому к списку присоединились перекись, шпа-но, деактивированный уголь, Алан-не-хохол и несколько упаковок витаминов. Ну а что, Кацуки всё равно должен заглянуть в аптеку за мазью, которую Изуку тоже на всякий случай вписал, мало ли забудет, а судя по всему ему тут ещё надолго нужно остаться. Перевернув страничку блокнота, стоящий над ним Бакуго понял что ждать придётся долго, и пошёл на свою сторону кровати одеваться, параллельно ища второй носок. На второй странице оказались всякие мелочи на подобии стирального порошка, стиральных капсул, прищепок, гвоздей, шурупов, переходников и прочего. Изуку понимал что Кацуки вряд ли выберет что-то хорошее или вкусно пахнущее как любимый освежитель воздуха Мидории, но он знал что он будет выбирать то, что ему нравится, поэтому он будет знать на что ему ориентироваться в будущем. — Каччан… — Да? — он как раз застёгивал ширинку брюк. — Я написал список. — Молодец, Деку. — он подошёл к хрупкому мальчику за три шага и поцеловал его макушку — Всё написал? Утвердительный кивок в ответ. — Смотри мне. Мозолистая рука тянется к шее отпуская на ней несколько взрывов. Кацуки выходит из квартиры довольно громко хлопнув дверью. Изуку горбится смотря на свои колени. Горячие слёзы падают на них, утопая в ткани штанов. Почему с ним так обращаются? Что он сделал не так? Он хочет обратно к маме! Он не хочет быть здесь! Он хочет сбежать от этого сумасшедшего. Он даже не знает где находится эта клетка и как из неё сбежать. Спустя пару минут этих размышлений Изуку вспоминает о словах Кацуки, он говорил что Мидории стоило бы протереть пыль и повесить плечики в шкафу. Для начала нам нужно узнать где этот шкаф находится и есть ли у них чем протереть эту самую пыль. Он привстаёт, даже не так, он твёрдо стоит на ногах, готовиться сделать шаг, но почему-то ноги резко становятся ватными, веса тела он не чувствует и просто падает на колени. Сидит на полу пару минут и становится на четвереньки, подползая к стулу. Забравшись на него ему наконец удалось разглядеть спальню. Она выполнена в холодных, светлых тонах, только над кроватью находится сравнительно яркий прямоугольник тёмного цвета. На нём золотистой краской выведены цветы пиона. Сама кровать была самой обычной, разве что по размеру она отличалась, была довольно длинной и очень широкой, Изуку примерно прикинул по своим движениям на ней и понял что в длину она минимум два с чем-то метра, возможно даже два с половиной метра, а в ширину около трёх. Для Мидории эта кровать была поистине огромной, но он знал что для Кацуки это была самая обыкновенная двуспальная кровать. В спальне не было особо много мебели как и декора. Дополнительными в ней были ящики, наверняка для постельного и нижнего белья, ну и всяких штук Кацуки, чтобы просто в карманах не носить эти упаковки с презервативами. Эти самые ящики, тоже белые, с металлическими ручками, но металл затемнён, кажется, под тот же цвет что и прямоугольник над кроватью, собой представляли что-то вроде туалетного столика, видимо для будущей жены Кацуки, да, он часто упоминал что теперь это их дом, но блондин так же довольно хорошо общался с Мидорией, в плане… эм… ну, он не избивал его, это уже отлично! Изуку казалось что таким образом он просто хочет помочь ему чувствовать себя как дома, расслабиться, прийти в себя, что кстати ему бы не помешало, ведь тот человек что глядел на Изуку из его отражения явно не был похож на здорового и счастливого человека. Фиолетовые засосы, опухшие глаза и такие же укусы на шее, засохшая кровь на губах, синие, глубокие мешки под глазами, скулы теперь ярко выражены, всё-таки есть стоит побольше, да и незачем ему теперь экономить. Гадкие мысли снова проникают в голову, слёзы скатываются по щекам на лице без эмоций. Вдох. Он вытирает слёзы и больше не осмеливается взглянуть на своё отражение. Мидория собирается с силами, опирается на стол и делает несколько кривых шагов в сторону стены, дабы опереться на неё. Он тяжело дышит и благодаря раздирающей боли изнутри снова хочет плакать, но он наполнен решимостью и… жаждой… и желанием плакать. Но пить он хочет всё-таки больше. Для начала у него нет стакана или кружки, даже ложки! Аргх, ладно, у него есть руки. А кухня кстати где? Пока ходячее брокколи думало об этом, оно дошло к выходу в гостиную. Он решил что это гостиная по большому телевизору на стене, не уступающему ему по размерам окну и небольшому коридору с тёмной металлической дверью, возле неё стояли несколько полок для обуви и встроенная стена, наверняка тоже для обуви, просто чтобы летом там оставалась зимняя, справа стоит тоже металлическая но уже белая вешалка для одежды, пока единственная в этой квартире. Почему-то она была до сей поры пустой, из мебели была оборудована спальня, но гостиная нет, видимо Кацуки оставили тут только электронику, но на телевизоре есть плёнка, да и по его словам газ ещё подключать нужно. Сколько же он потратил на это? Техника тоже новая, на старой кровати Кацуки не спал бы, похоже что он планирует тут жить всю жизнь, разве что потом по работе куда-то переедет вместе с женой. Так, налево он не пойдёт, там только выход или… виднеется ещё какая-то дверь. Нет, это не дверь, это похоже на гардеробную. Ему туда ещё нужно будет вернуться, но не сейчас. В той же стороне где и спальня, то бишь справа от входа вторая комната, но её дверь была задекорирована под дерево, или являлась им, потому что была похожа на дверь в спальню, а та оказалась довольно тяжелой, что понял Изуку опираясь о неё и и стену, стоя звездой, что значительно помогло ему облегчить страдания. Мидория решил что рядом ванная и видимо туалет, ведь он насчитал четыре двери и того же типа что и в спальню дверь была только там, на стене противоположной входу была небольшая дверь под стать гардеробной, Изуку окрестил её кладовкой, ведь он не считал Кацуки тем человеком, что выбрал бы себе жену которая была бы настолько заядлой модницей, что ей понадобилась бы отдельная гардеробная. Две остальные двери частично состояли из стекла, дерево пересекало его крест на крест, да и выглядели они так, словно открывались точно также как и дверцы шкафа-купе, что было бы довольно практично для кухни и столовой. Кацуки говорил о балконе, Изуку думает что если он тут и впрямь есть, то должен быть напрямую связан с кухней, вентиляция и вытяжка это разумеется круто, но скорее всего недостаточно, особенно если испортить что-то. Изуку это хорошо знает, ведь часто помогал маме на кухне, а любой путь содержит в себе несчётное количество проб и ошибок. Жажда напомнила о себе подступившим кашлем поэтому парнишка вздохнул и оперевшись на стену совершал шаг за шагом игнорируя боль. Мимолётом проскочила мысль что Кацуки сейчас наверняка уже подошёл к магазину, возможно даже уже выбрал что-то подходящее… но он выбил из себя эти мысли просто встав ровно. Он вряд ли когда-то забудет то, что блондин с ним сотворил. Пожалуй, единственная вещь за которую юноша был благодарен своему наказанию это за то, что ванная была довольно близко, кстати, он в своём предположении не ошибся и спустя пару минут мучений наслаждался водой. Благо, она была подключена. Его не интересовал риск того, что трубку могло прорвать пока тут никто не жил, или что прямо сейчас кран мог просто отвалится от раковины, он был счастлив раз смог утолить жажду хотя бы частично, даже ягодицы и поясница стали болеть меньше. Мидория постоял пару минут в ванной с прохладным воздухом внутри, параллельно осматриваясь там. Не удивительно, но там тоже всё было выполнено в холодных светлых тонах, но на этот раз они были скорее серовато-синеватыми. Ванна была тёмной, тоже что-то между синим и серым, раковина ей под стать. Зеркало над раковиной имело золотистую границу, но она была вовсе незаметной, даже скрытой, поэтому разглядеть её удалось не сразу. Полочки для зубных щёток, паст и жидкостей для полоскания были стеклянными, но с золотистыми бортиками, они были чем-то на подобии лиан, а вернее одной лианы, или даже просто ростка или стебля, Изуку имеет смелость предположить что это такое себе импровизированное продолжение пиона из спальни. Туалет самый обыкновенный, белый, но рядом с ним стоит сушилка для полотенец и подставка, вероятно для туалетной бумаги и освежитель воздуха, так же есть включатель, нажав на него Изуку понял что это для вентиляции. — Умно однако… — он сказав это не задумываясь, но даже испугался на мгновение своего ослаблено голоса, ситуация с которым отстояла ещё хуже чем полчаса назад. Выйдя из ванной, он решил не медлить и пройтись к предполагаемой кладовке, ведь вешалки скорее всего будут находится там, если это не гардеробная комната конечно. Вода правда сильно ему помогла и он смог идти опираясь на стену только одной рукой и плечом, даже шаги стали уверенней. Открыв дверь он обнаружил что именно эта комната была гардеробом, но оставлять кладовку рядом с выходом? Это… довольно нелогично. Может, их ещё можно поменять местами? Да и ничего не указывает на то, гардероб это или кладовка, разве что вешалки. Комната эта довольно пустая, хоть и небольшая, если сравнивать её с остальной квартирой, где-то половина комнаты Изуку, на удивление, эта комната не была светлой, она была тёмной, Мидория не знал наверняка, но ему показалось что это какой-то оттенок бордового или красного цвета. Выходя из неё он закрыл дверь и обратно приклеится к стене, но по пути к гардеробу-кладовке он всё чаще задумывался о том, чтобы зайти в спальню и посидеть там, отдохнуть, но он отказывает сам себе, раз смог пройти столько, значит сможет ещё как минимум столько же! Вот и пошёл себе к таинственной двери, но уже переполненный решимостью. Всё-таки это гардеробная, Великая загадка века была разгадана, Изуку даже был рад тому, что оказался прав. На то, что это именно она указывала металлическая труба в двух противоположных стенах и большущее зеркало, выше роста Мидории и наверняка даже Бакуго. Боль не проходила, она лишь становилась привычнее, что помогло Изуку решиться встать на ноги без помощи стены, что у него, даже на его собственное удивление, получилось! Он спокойно развешивал вешалки, как вдруг послышались твёрдые, громкие стуки в дверь. Кацуки не стал бы стучать, его ведь дом. Может дверь захлопнулась? Но он не слышал попыток её открыть. — Эй, Бакуго, я знаю что ты уже въехал, открывай! — это басистый голос мужчины где-то лет под сорок — Нет, не знаю! Мне сказали что ты должен быть сейчас тут! Никто мне ничего не говорил. У Изуку сложились довольно смешанные ощущения, сначала страх, ведь сейчас к нему в дверь ломится кто-то явно очень сильный, а потом и желание немного посмеяться из-за забавных противоречий между самим собой мужчины за дверью. Но ведь такие противоречия бывают только у психически нездоровых людей. Теперь от желания посмеяться не осталось и следа, Изуку окутал настоящий, липкий ужас, что даже был сравним с тем, что он испытывал во время прошлой ночи. Пролетает одна мысль — звонить Кацуки, пришли к нему, да и он со своей взрывной причудой явно способен защитить как его самого так и Мидорию. Изуку тихо и аккуратно выглядывает из гардеробной, насколько это возможно тихо дышит, ведь из-за страха все ощущения обострились, соответственно и боль тоже. Его шаги тихие, но достаточно быстрые, особенно в его положении. Он уже успел поблагодарить Кацуки за удобное расположение спальни миллион раз. — Открывай чувак! Запрись подальше!— голос был уже довольно разочарованным, но руки его обладателя не прекращали без устали стучать по двери. Находясь в спальне Изуку нашёл телефон, не свой. Видимо, он принадлежит Кацуки. Он говорил, что брать его не будет. Единственная надежда остаётся на то, что одеяло спасёт Изуку от всех его бедствий, он даже на забирает с собой телефон Кацуки, даже не думая звонить в полицию, ведь понимает что его внешний вид сейчас оставляет желать лучшего и что скорее всего, узнав причину блондина заберут, а он этого не хочет, он считает что Бакуго Кацуки — единственный источник безопасности в этом мире. С этими мыслями и мольбами о помощи, мольбами о том, чтобы Кацуки скорей пришёл Изуку засыпает.